Лайон Спрэг – Ружье на динозавра (страница 21)

– Конечно, конечно, – сказал Банди-Росс и повернулся к своим спутникам.

Седовласая женщина удалилась. Клэр объяснила:

– Она пошла добыть спортивный костюм, чтобы одолжить мне, тогда я смогу вернуться и забрать вашу одежду.

Банди-Росс представил своих спутников по именам Баллину, который сказал:

– У вас хороший вкус в женщинах, Овид. Клэр должна стать моделью. Вы когда-нибудь думали об этом, Клэр?

– Думала, но я недостаточно высокая и тощая для модели и недостаточно низкорослая и толстая для натурщицы.

– В любом случае Клэр слишком хорошо образованна, – вставил Фальк.

– Для меня вы выглядите просто идеально, – сказал Баллин. – Послушайте, Овид, почему бы не включить ее в наш конкурс? Наши-то местные, – он указал движением брови на основной состав клуба, – не очень перспективны.

– Какой конкурс? – спросила Клэр.

Баллин начал объяснять, но потом передумал:

– Овид вам расскажет. Я думаю, что у вас есть отличные шансы, а мы вручаем небольшой, но приятный денежный приз. Три приза на самом деле.

– Вы меня определенно заинтриговали, – сказала Клэр.

Банди-Росс заметил:

– Если она мой друг, а я член жюри, не будет ли это выглядеть неприлично?

– Нет, нет. Если Олди и я решим, что ты ей благоволишь, мы тебя забаллотируем. В любом случае это мой конкурс, так что я могу им вертеть, как захочу. Когда будет возможность, отведи ее в сторонку и расскажи о конкурсе.

Седовласая женщина принесла спортивный костюм. Клэр умчалась рысцой. Несколько минут спустя она вернулась с охапкой одежды.

Как только Росс натянул шорты, он тут же напрягся, чтобы залезть правой рукой в карман. Банди позволил ему это сделать, и Росс нажал кнопку дважды.

На собственной тяге Росс проследовал по тропе. Он отстал от Фалька с Доротеей, чтобы пуститься в подробные и униженные извинения.

– Э-э-э. Клэр.

– Да?

– Я… э-э-э… ужасно извиняюсь. Я… э-э-э… не знаю…

– За что извиняешься?

– За все это. За этот день. Не знаю, что на меня нашло.

– Да ради бога, не извиняйся! Я не знаю сколько лет так не веселилась.

– Правда?

– Да. Мы отлично провели время. Я и не подозревала, что ты на такое способен. И кстати, что же это за конкурс?

Немного сбитый с толку, Росс рассказал ей о конкурсе на самый прекрасный бюст. Он ожидал, что она отвергнет его предложение в праведном гневе и оскорбленных чувствах приличия. Вместо этого она сказала:

– Что ж, это было очень мило с его стороны! Я очень польщена. – Она взглянула на свои прелести. – Передай ему, что буду рада принять участие, если смогу договориться, что меня отпустят пораньше в четверг.

Женщины, подумал Овид Росс, лишены стыдливости. Перелезая через забор, он пересмотрел отложенные намерения заскочить в офис компании «Телагог», навалять мистеру Джерому Банди и потребовать, чтобы компания незамедлительно удалила из его черепа приемник. Какими бы нелепыми не выглядели действия его контролера, похоже, они произвели благоприятное впечатление на Клэр.

Более того, впереди все еще маячил это адов конкурс. Хотя Росс не сомневался, что смог бы отпроситься у Баллина, такая трусость уронила бы его в глазах Клэр. Ему стоит сохранить управление «Телагог» хотя бы на время этого несчастья.

Вернувшись в пешковские владения, он направился к своему автомобилю, но был перехвачен приземистым мужчиной с лунообразным невыразительным лицом. Мужчина был одет в темный старомодный костюм и даже с галстуком. Клэр представила мужчину как комиссара Пешкова – Богдана Ипполитовича Пешкова.

Позади Пешкова топтался еще один, схожей наружности, но в котелке. Из того, что он слышал от Клэр, Росс заключил, что это Фадей, водитель и телохранитель. Пешков протянул вялую руку.

– Рад познакомиться, товарищ, – сказал он скорбным голосом. – Надеюсь, вы хорошо провели время.

Росс пожал его руку, забрал свою компанию и уехал.

В четверг рано утром Гильберт Фальк появился в офисе компании «Телагог», когда тот еще пустовал. Не было ни единого контролера, кто бы помогал клиенту преодолеть кризис раннего утра. Без колебаний молодой человек приступил к работе над механизмом своей управляющей кабинки и кабинки Джерома Банди по соседству.

С помощью отвертки он удалил панель, которая закрывала провода на передней панели кабины. Он копался в проводке, пока не нашел то место, где кабели исполнительных механизмов его кабины и кабины Банди были проложены параллельно друг другу. Кусачками он перерезал оба провода и установил двухполюсный двухпозиционный рубильник. В положении переключателя «выключен» управление работало как обычно; в положении «включен» он бы управлял клиентом Банди, в то время как Банди управлял бы его клиентом. Однако, поскольку сенсорные цепи не были задействованы, каждый бы продолжал видеть, слышать и воспринимать ощущения своего клиента.

Фальк не считал себя негодяем. Но он безнадежно влюбился в Клэр ЛаМотт и полагал, что ради любви можно сделать что угодно. Его старания опозорить Росса развязным поведением в Уэстчестере привели к обратному результату, так что положение Росса в глазах Клэр теперь только укрепилось.

Росс, хотя и не пожаловался компании на те действия, к которым его принудил Банди, все же попросил их не налегать. После этого запроса руководитель Фалька и Банди излучал подозрительность и предупредил обоих, чтобы они не пытались откалывать номера. Таким образом, Фальк не осмелился бы напрямую подгадить клиенту или просить об этом Банди. Надо было сработать тоньше.

Он уже попытался позвонить Клэр, чтобы пригласить на свидание. Она же была свободна только по выходным и на ближайшие два была уже плотно ангажирована Россом. После сегодняшнего конкурса некоторые из этих будущих свиданий могут подвиснуть.

Фальк измерил панель. Ручным буравчиком он просверлил в ней две крошечные дырочки. Затем он скрутил петлю из куска рыболовной лески вокруг крестовины рубильника и вывел оба конца обратно через верхнее отверстие в панели. То же самое он проделал с еще одним куском лески для нижнего отверстия, привинтил панель на место и туго натянул поводки.

Теперь ему нужно было всего лишь сильно потянуть за верхний поводок, чтобы перекинуть переключатель из нижнего положения в верхнее. Если после этого он отпустит один конец поводка и потянет за другой, он вытащит всю леску из механизма и может спрятать ее в карман. Такие же операции с нижним поводком вернут переключатель в его исходное положение.

Позже, когда уляжется шум, он снова отвинтит панель и удалит переключатель. Оставался, конечно, риск, что электрики наткнутся на переключатель при поисках неисправности, но Гильберт Фальк был не из тех, кто страшится риска.

Около десяти утра в четверг зазвонил телефон Росса в офисе «Одежной газеты».

– Овид? Это Клэр. Тебе не нужно встречать меня на вокзале, как оказалось.

– Почему нет?

– Потому что Пешков везет меня на машине.

– Пешков?! Он что, собирается посетить конкурс?

– Говорит, что да. Мистер Баллин не будет возражать?

– Хм. Я не думаю, но позвоню ему и все улажу. У меня есть… определенное влияние на него. Пешков едет один?

– Ну, он бы не позволил своей семье замараться этой буржуазной фривольностью, но возьмет с собой Фадея.

– Громилу? Нет, мэм! Скажи ему, что ему будут рады – я думаю, – но без телохранителя.

Росс позвонил в компанию «Выдающийся трикотаж» и убедил сомневающегося Маркуса Баллина разрешить Пешкову посетить показ.

Конкурс состоялся в выставочном зале Маркуса Баллина, расположенном непосредственно под мастерскими в мансарде. Несмотря на шикарный декор зала, шум и вибрация от вязальных машин слегка пробивались через потолок. Зал обустроили как ночной клуб, со сценой высотой с полметра и круглыми столиками, расставленными двойной подковой.

Присутствовало больше трехсот зрителей, включая представителей «Продавца одежды» и других журналов одежной отрасли. Они расселись за столиками, на которые группа непрерывно снующих слуг таскала подносы с коктейлями и маленькими канапе на шпажках.

Пока джаз-бэнд Айвори Джонстона из Гарлема развлекал аудиторию, Баллин и Росс выстроили конкурсанток за кулисами. Каждая из этих прелестных дам была одета в легкий свитер производства компании «Выдающийся трикотаж».

Эти свитеры были такими тонкими, что Россу казалось, будто их вообще нет, с такой неумолимой точностью они облегали контуры носительниц. В обычных условиях это зрелище повергло бы Росса в состояние смущения до заикания. Но, поскольку теперь Гильберт Фальк управлял его телом, он мог скрыть свои чувства.

Озабоченно нахмурившись, Баллин спросил:

– Эй, Овид, а где та твоя рыженькая?

– Я поищу. – Росс высунул голову из-за задника, чтобы осмотреть аудиторию.

Клэр ЛаМотт и Богдан Пешков как раз входили, при этом он единственный из всех мужчин в комнате не снял пальто. Пешков что-то сказал, но что именно, Росс на расстоянии не смог расслышать в гуле голосов. Пешков похлопал Клэр по руке, махнув в сторону сцены, уселся за столик и надменно подозвал официанта. Клэр нерешительно направилась к сцене, потом заметила Росса и быстро подошла к нему.

– Ну, что ж, мисс ЛаМотт, вот ваш свитер, – сказал Баллин. – Это третий судья, Джо Олди. – Он указал на смуглого крепкого молодого человека с густой лоснящейся черной бородой, который стоял рядом с руками на бедрах. – Просто зайдите за занавеску и переоденьтесь. Под свитером, как вы понимаете, ничего оставлять нельзя.