Лайон Камп – Самый Странный Бар Во Вселенной (страница 43)

И все пошло недурно. Когда на вас работают люди, нужно поручать им лишь то, с чем они могут справиться, – а двух одинаковых людей отыскать нельзя, даже когда люди занимают одну и ту же должность. Один окажется пилой, а другой гвоздодером – если вы понимаете, о чем я. Джо, конечно, оказался очень примитивным инструментом. Неважно, что я ему говорил – он всегда широко улыбался и отвечал: «Да, миссстер Медфорд», растягивая звук «с»; а потом он делал то, что, по его мнению, было правильным, а вовсе не то, чего я хотел.

Я помню, как в первый раз отправил его на рынок. Мне нужен был турецкий горох для минестроне – мне нравится итальянская кухня. А Джо притащил домой цыпленка, приготовленного к жарке, и банку гороха. После этого я составлял списки, которые он вручал владельцам магазинов; но мне приходилось тщательно проверять счета и сдачу, потому что я обнаружил, что Джо не ведает разницы между купюрами в доллар и пять долларов. Но в целом он был хорошим и преданным слугой, к тому же он жил прямо в доме, и это оказалось весьма удобно.

Все удобства кончились месяц назад. Джо поздно закончил мыть посуду и ушел к себе вниз, а я уселся с бутылкой портвейна и книгой – и тут услышал, что мой слуга явился назад. Некоторое время он не входил в гостиную, и я уже встал со стула, решив выяснить, в конце концов, чего ему надо. И в это мгновение Джо вошел. Полоумный он или нет – но я никогда не видел, чтобы человек выглядел таким несчастным. Он не плакал; возможно, он не знал, как это делать, но все его лицо исказилось от страданий, а ноги у Джо подгибались.

«В чем дело, Джо?» – спросил я.

Он ничего не говорил – только стоял посреди гостиной и гримасничал. Потом наконец произнес: «Он ушел».

Я спросил: «Кто ушел? Твой отец?» Было ясно, что речь могла идти только о нем.

«Он ушел», – повторил Джо.

Разумеется, я подумал, что старик умер, поэтому направился к лифту. Джо следовал за мной по пятам, кажется, не очень охотно, и время от времени повторял: «Он ушел».

Но старик не умер – по крайней мере, в доме его не было. Комната, в которой он жил, выглядела такой же чистой, как новый шейкер для коктейлей – кстати, мистер Коэн, налейте мне выпить. (Доктор Бреннер молча указал на свой стакан и на стакан профессора Тотта.)

Этот человек просто исчез, а Джо Козиковски все корчил рожи и бормотал: «Он ушел». Ну, мне стало очевидно, что если старик и впрямь куда-то ушел, то Джо теперь придется нелегко, потому что придется нанять нового швейцара. У меня в квартире была свободная комната, которую я использовал вместо чулана. Вот я и забрал парня к себе наверх и попытался объяснить, что он теперь будет жить у меня. Он очень трогательно меня благодарил; по правде сказать, он упал на колени раньше, чем я успел ему помешать, и начал бы биться головой об пол, если б я его не остановил.

(«Понимаю, – сказал доктор Бреннер, – почему вы не верите, что он мог просто от вас уйти. Разве что вы совершили какой-то поступок, из-за которого прежнее хорошее впечатление исчезло».)

Ничего подобного (сказал Медфорд, выпив), наоборот, это он все устроил. Прямо на вечеринке. Я просто решил, что мне надо устроить вечеринку – так, без всякой причины. Мне нравится собирать у себя гостей и устраивать приемы, которые отличаются от обычных. Но хотя Джо старался изо всех сил – после того как я выделил ему комнату, я просто не мог его остановить и он работал до тех пор, пока не валился с ног от усталости, – он все равно не мог так ловко управляться с канапе, как японец.

Мой друг по фамилии Кларк (он химик) предложил делать по-настоящему сухие коктейли, в которых не было бы вовсе никакого льда. Весь фокус состоял в том, чтобы взять немного сухого льда – его продают почти все конторы, торгующие молоком, – и бросить его прямо в шейкер вместе с напитком. Получаются невообразимо холодные коктейли, потому что сухой лед очень холодный и он не растворяется; ведь сухой лед превращается в газ, если нет жидкости. Это очень эффектное зрелище. Когда вы бросаете в шейкер сухой лед, он начинает шипеть, из сосуда валит ужасный с виду дым, который растекается по комнате, и на всех это производит немалое впечатление.

Однако я позабыл (а может, Кларк мне и не сказал), что коктейли из сухого льда, в которых нет льда обычного, оказываются очень крепкими, да и выпивка расходуется гораздо быстрее. Как раз в разгар вечеринки, когда в квартире собралось человек тридцать и все громко беседовали, я в очередной раз начал заполнять шейкер, чтобы приготовить мартини, – и обнаружил, что осталось только полбутылки джина.

Я отправился на кухню, где Джо раскладывал канапе, и сказал: «Джо, могу ли я на тебя положиться? Дело серьезное».

«Да, миссстер Медфорд», – как обычно, ответил он.

Я сказал: «Мне нужно чтобы ты пошел в винный магазин и купил шесть бутылок джина. Вот тебе двадцать долларов. Это важно. Ты понимаешь?»

«Да, миссстер Медфорд», – произнес он.

Беседуя с Джо, все нужно повторять по несколько раз – никогда нельзя понять, сколько он понял из того, что ему сказали. Вот я и повторил: «Итак, Джо, что ты должен сделать?»

«Магазззин, купить осссобый джин».

«Шесть бутылок, – добавил я, показав соответствующее количество пальцев. – И побыстрее».

«Да, миссстер Медфорд». – Голос его звучал почти осмысленно.

«Хорошо, мальчик, вперед», – скомандовал я и вернулся в гостиную, попытавшись успокоить своих друзей, пока не прибыло подкрепление.

Времени прошло немало. Это, в общем-то, не имело значения: у нас оказалось много «Манхэттена» и скотча; кроме того, коктейли были необычайно крепкими и все изрядно развеселились. Я сам это обнаружил, когда кто-то уронил на пол спичку: я попытался ее поднять и едва не свалился, после чего решил пока держаться прямо. Но несмотря на все это, я заметил, как один из гостей осмотрел пустой шейкер для мартини, а потом одна из девушек пошла домой, и я начал волноваться, что вечеринка не удастся.

Но как раз в тот момент, когда я совсем отчаялся, появился Джо – с одной бутылкой.

«Бога ради! – воскликнул я, – где же те шесть бутылок, которые я попросил тебя принести?»

«Это всссе, – сказал Джо. – Осссобый джин».

Я сам себя обругал – надо же было сказать Джо слово «особый»! Но теперь делать было нечего, разве что снова отправить его за выпивкой, а я слишком торопился пополнить запасы мартини. Теперь расскажу обо всем остальном; но вам следует помнить, что я уже осушил пару-тройку рюмок, и потому глаза мои были не так остры, как обычно; да и вообще – я торопился.

Но та бутылка джина оказалась особой, все верно. Могу предположить, что это была имперская кварта, а бутылка оказалась глиняной, пробка была запечатана восковой печатью. Я испугался, что мой глуповатый слуга принес мне голландский джин, который не годится для коктейлей; но не оставалось ничего иного, кроме как испытать удачу. В общем, я бросил в шейкер сухой лед, плеснул вермута, сорвал с бутылки пробку и влил в шейкер джин.

Как раз в тот момент кто-то со мной заговорил, и я отвернулся от стола, где стоял шейкер. Я мог только слышать за спиной шипение; довольно скоро повалил пар. Первое, что я обнаружил, – дым был гораздо гуще и темнее, чем раньше. Он растекался у нас под ногами, как туман, и девушка, с которой я беседовал, неожиданно умолкла, посмотрела на все это и сказала: «О, Медфорд, кажется, это уже чересчур!»

Я обернулся. Шейкер все еще шипел, и дым валил из него гуще, чем прежде, поднимаясь уже к самому потолку. Дым показался мне черным, но в то же время каким-то прозрачным, я мог разглядеть сквозь него рисунок на обоях. Все разговоры в комнате утихли; гости наблюдали за происходящим. Я посмотрел на Кларка, моего друга-химика, и подумал, знает ли он, в чем дело; но он казался таким же удивленным, как и все прочие. Кто-то сказал: «Мне это не нравится», а кто-то воскликнул: «Превосходный фокус! Как же он это делает?»

Я сам задавал себе тот же вопрос, но тут дым из шейкера перестал валить. Только он не исчез, как пар от других напитков с сухим льдом. Он, казалось, собрался над столом и стал более плотным; теперь клубы дыма напоминали очертания человеческой фигуры. Если бы я столько не выпил тогда, то мог бы сейчас поклясться, что верхняя часть облака сильно походила на человеческое лицо, на котором застыло свирепое выражение. Кажется, одна из девушек увидела то же самое; она испуганно вскрикнула. Одновременно, казалось, послышался гул и грохот – как будто где-то вдалеке проносился поезд.

Я не знал, что происходит, но мне не хотелось, чтобы это испортило вечеринку; в итоге я беззаботно улыбнулся и шагнул к столу, сказав: «Ну, я хочу мартини; чертовски много мартини».

Как раз тогда Джо Козиковски вошел в дверь позади меня; в руках он держал поднос с канапе. Джо вздрогнул, заорал, уронил канапе на пол и выбежал через кухонную дверь. С тех пор я его не видел.

Тогда мне показалось, что это совсем не важно. Когда мы более или менее прибрали в комнате, я снова огляделся: призрак или дым, чем бы он там ни был, исчез. Самое странное – когда я возвратился к столу, в шейкере было полно мартини; так же полны были и шейкер с «Манхэттеном», и ковш со льдом для скотча и содовой. До тех пор все страдали от нехватки мартини – теперь его стало слишком много.