Лавиния Руби Порт – Встреча на перекрёстке миров (страница 6)

– О какой сказке ты говоришь? – заинтересованно спросил Лихт, вновь зажигая свечи и впуская в комнату миссис Зорг с завтраком для гостьи, который она старательно готовила все утро из того, что хранилось в запасах особняка.

Сердце Эрики оттаяло. Все-таки, слуги не виноваты, что их хозяин такой… чудовищный. Не зная, правильно ли поступает, Эрика все же рассказала им о сказке. О сказке, о мультфильме и фильме, которые объединял общий сюжет о прекрасной девушке, полюбившей ужасное Чудовище, которое на самом деле было заколдованным принцем. И Эрика была почти не удивлена, узнав, что на хозяине этих милых созданий тоже лежит проклятье, правда, судя по переглядываниям между слугами, здесь явно было что-то другое, возможно, причины для проклятия были иные. Но она не стала вдаваться в подробности, ее интересовало больше другое – что же это был за мир, в который она попала.

– Значит, вы под проклятием уже около ста лет? А у вашего хозяина тоже есть роза, которая контролирует его жизнь? – получив отрицательный ответ на свой вопрос, Эрика на секунду подумала, что, наверное, в каждом мире своя сказка. – А… Какой мир у вас, ну, вообще? Вы знаете, что такое электричество? Техника?

Видя, что слуги не совсем понимают, что она от них хочет, Эрика взяла свой рюкзак и вытряхнула из него то, что там было. Тут же оказались останки камеры, которую разбило Чудовище. Увы, но вернуть ее к жизни не представлялось возможным. Какой же силой обладает Чудовище, раз умудрилось разбить противоударный корпус? Но хоть карта памяти была на месте – Эрика тут же спрятала ее во внутренний кармашек рюкзака на замке, чтобы не потерять. Камера и телефон вызвали живое недоумение в рядах разговаривающей мебели, что, по мнению среднестатистической жительницы Земли из двадцать первого века, оказавшейся тут, было более удивительным.

Когда Эрика включила камеру на телефоне, все вокруг зашумели и зашикали на нее, не понимая, как это работает. Когда же она включила фронталку, они и вовсе начали уговаривать ее убрать колдовские штучки. Не понимая подобной реакции, она послушно выключила телефон, бросив в последний раз взгляд на экран и убедившись, что сети нет.

– Никогда не включай это волшебное зеркало при хозяине, – шепотом посоветовал Холор, выглядевший более спокойным из всей этой шумной компашки. – Наш хозяин был очень разозлен, когда его прокляли, и разбил все зеркала. Он терпеть не может их. Глядишь, и это разобьет.

– Но это не зеркало, – возразила Эрика и тут же загорелась новой идеей.

Раз пока Чудовища нет, она может заснять этих товарищей. Разве это не чудо? У нее должны быть какие-нибудь доказательства, когда она вернется. С трудом убедив суеверных ребят, что это не колдовство и не очередное проклятие, Эрика сняла небольшое видео, показав которое, получила шквал недоумений и восхищений в сторону неизвестной игрушки.

Однако когда Эрика заявила о своем намерении покинуть особняк, все отреагировали бурным протестом. «Он не даст тебе уйти. Он тебя накажет. Хозяин все видит», – вот что неслось со всех сторон, и Эрика действительно встревожилась. Если Чудовище в какой-то степени было зверем, то ему ничего не стоило выследить ее и… сожрать, например? Если эта сказка, в которой она оказалась, не та добрая история, возможно ли, что и Чудовище здесь не такое доброе? По крайней мере, оно никак не вязалось с образом душки-Адама из диснеевского мультфильма.

– Он убьет меня? – прямо спросила Эрика, и повисшее молчание ей не понравилось.

Сердце предательски екнуло и забилось чаще. Похоже ей действительно стоило опасаться за свою жизнь. И как вести себя в данной ситуации? Как в ситуации с похитителями-террористами – выполнять все требования и не сопротивляться? Потихоньку слуги начали расходиться, и Эрика решила присоединиться к Стоф и Клире, которые были полны энтузиазма в том, чтобы показать ей особняк. Должна же она представлять примерно, что и где находится. Для себя же Эрика отмечала пути, которыми можно попробовать сбежать, чтобы остаться незамеченной Чудовищем. Нет, сказки и заколдованные принцы – это хорошо. Но что-то ей подсказывало, что это не ее сказка.

Особняк был не настолько огромным, каким показался Эрике сначала. И да, это все еще был тот самый особняк, в который она пыталась проникнуть в своем мире – оказавшись снаружи, она в этом убедилась. И, судя по всему, заброшен был уже давно – где-то облупилась краска, осыпались мраморные статуи в саду и обветшали оконные рамы, из которых кое-где были выбиты стекла, как и в ее комнате. Эрика же могла теперь считать ту комнату своей? Прямо в трещинах пророс мох, а по стенам, цепляясь за выступы, тянулся плющ, закрывая некогда белые стены чуть ли не сплошным пологом. Нависшие над темным лесом свинцовые тучи не добавляли радости в эту картину. Казалось, вот-вот хлынет дождь.

Оказавшись у центрального входа, Эрика заметила табличку, на которую гвоздями были прибиты какие-то вырезки из газет и надпись. Она не могла разобрать букв, но странно, тогда почему понимала речь? Возможно ли, что у них просто другой алфавит? Строки напоминали арабскую письменность, и разобрать что-либо в этих линиях и символах не удавалось.

– Что здесь написано? – Эрика ткнула в выцветшую каменную табличку. Буквы были покрыты потемневшей позолотой, но даже будучи старой, надпись выглядела внушительно.

– «Карфур Демонд» – так называется имение Крейнов, – объяснила Стоф. – Я точно не помню, как это переводится с другого языка, но здесь когда-то был главный перекресток, соединяющий королевский трактат и дорогу к Сандестаду.

«”Карфур Демонд” звучит очень по-французски. Жаль, я не могу воспользоваться переводчиком в телефоне», – но вслух Эрика задала другой вопрос.

– Сандестад? Это город?

– Да, ближайший отсюда городок, даже скорее деревня. Он за озером, что к северу от особняка, – охотно рассказывала метелочка. Поднятая Клирой, она тут же очистила от пыли и мусора табличку, протерев заодно и тряпочкой. И где она только ее хранила?

Эрика как губка впитывала информацию. Ей повезло, похоже, здесь была география, схожая с их миром. Озеро, про которое рассказала Стоф, это явно Жилеп. А вот Сандестадом они звали Гоэ? Тем не менее, это уже хороший ориентир для побега – лучше, чем петлять по лесу. Но заговаривать вновь о побеге Эрика не решилась. Вместо этого она спросила слуг о газетных вырезках и маленькой табличке, но они тут же замялись и засуетились, словно не хотели об этом говорить.

– Ну, вообще мы ж не грамотны. Прислуге некогда читать, одна только Спигель у нас образованная, – сбивчиво пояснила Клира, явно не желая говорить об этих записях. – Но тут должно быть написано что-то вроде: «Путник, ты можешь отдохнуть в моем доме, но ты не должен говорить со мной и трогать мои розы».

– Ага! А вы говорили, что роз здесь нет! – удовлетворенно воскликнула Эрика, находя еще одну параллель со сказкой. Почему-то ей хотелось найти их как можно больше.

– Ты спрашивала про розу, с которой связана жизнь хозяина, – уточнила Стоф, проводя гостью сквозь бальный зал, в котором она уже была, во внутренний двор. – Но такой нет. Есть просто розы, которые хозяин выращивает сам. Для него они дороже любой другой вещи в доме.

Розовый кустарник занимал самое почетное место в небольшом внутреннем дворике – в самом его центре. Розы были ярким красным пятном в этой мрачной тусклой обители, и, вероятно, в жизни Чудовища тоже. На секунду Эрике даже стало его жаль. Можно же просто сойти с ума, живя в такой обстановке. Возможно, не нужно его бояться? Хотя сумасшедшие вполне могут быть опасными. Обойдя дворик, не подходя к розам, она обнаружила еще один вход в крыло, где жило Чудовище, но Клира и Стоф настрого запретили ходить туда. Впрочем, Эрика не настаивала.

– Может, вы все-таки расскажете, что произошло? – Эрика продолжала выпытывать у слуг информацию о том, почему когда-то молодой человек был проклят и превращен в зверя.

Заколдованные девушки красноречиво отмалчивались, отводили глаза и спешили покинуть свою гостью, оставив ее на попечение Холора, который не отличался особой разговорчивостью. Почему-то Эрике казалось, что он был мужчиной в довольно-таки солидном возрасте, и потому она чувствовала себя в его обществе несколько неуютно, в отличие от компании юного Гетлихта, который был открыт и разговорчив.

– Все же советую тебе приняться за уборку, – мрачно посоветовал Холор, пыхтя при перелезании со ступени на ступень, что давалось ему с явным трудом.

Не выдержав, Эрика подхватила его на руки и начала подниматься по лестнице, несмотря на ворчание часов. Ее взгляд рассеянно скользнул налево, куда уходила лестница, ведущая в сторону комнаты Чудовища.

Проследив за тем, куда она смотрит, Холор тяжко вздохнул и велел идти в свою комнату. Он не выглядел особо озабоченным, скорее, смирившимся с тем, что происходит. Хотя сложно было говорить об эмоциях оживших предметов. Оказавшись в комнате, Эрика захлопнула дверь и аккуратно опустила часы на стол. Покряхтев и понаблюдав за тем, как девушка надевает фартук, Холор неожиданно заговорил, заставив обратить на него внимание и подойти ближе, потому что он говорил шепотом, чтобы не услышали посторонние уши.