Лав Лав – Пока не вспыхнул свет (страница 8)

– Откуда ты знаешь?

– Голос.

Алиса провела рукой по щеке. Она не плакала уже несколько часов, но, видимо, следы ещё остались.

– Я в порядке, – сказала она.

– Нет, – ответил он. – Но это нормально. Иногда нужно быть не в порядке.

– Ты всегда знаешь, что сказать?

– Нет. – Он усмехнулся. – Просто я привык не врать. В темноте это легче.

Алиса протянула руку. Она не знала, зачем. Может быть, чтобы коснуться его, проверить, реальный ли он. Её пальцы встретили ткань рубашки – мягкий хлопок, под которым чувствовалось тепло.

Он не отстранился.

– Ты боишься? – спросил он тихо.

– Чего?

– Света.

Она подумала.

– Нет. Я боюсь, что если увижу тебя – всё изменится.

– Всё и так изменилось, – сказал он. – Ты поссорилась с матерью. Ты пришла сюда в джинсах. Ты плакала сегодня. Всё уже изменилось.

Алиса убрала руку. Она чувствовала, как её пальцы горят там, где коснулись его.

– Я хочу тебя кое о чём спросить, – сказала она.

– Спрашивай.

– Ты сказал, что умеешь готовить честно. Что это значит?

Дамир помолчал. Потом ответил:

– Это значит, что когда я готовлю, я не притворяюсь. Я делаю то, что умею, и получаю за это деньги. Всё прозрачно. В отличие от всего остального.

– От чего – остального?

– От жизни, где нужно улыбаться, когда не хочется. Говорить то, что от тебя ждут. Быть тем, кем тебя хотят видеть.

Алиса почувствовала, как её сердце забилось чаще. Он описывал её жизнь. Словно знал о ней всё, хотя они виделись всего несколько раз.

– Ты тоже так живёшь? – спросила она.

– Жил. – Он помолчал. – Потом перестал.

– Как?

– Очень просто. Оказалось, что когда перестаёшь притворяться, от тебя уходят люди, которые любили не тебя, а твоё притворство. А остаются те, кому ты нужен настоящий. Их оказывается немного, но зато они настоящие.

Алиса смотрела в темноту, пытаясь разглядеть его лицо. Бесполезно.

– А у тебя есть такие? – спросила она.

– Есть. Один друг. И, кажется, ты.

Эти слова упали в темноту и повисли между ними. Алиса чувствовала, как её щёки горят. Она была рада, что он не видит.

– Я даже не знаю, как ты выглядишь, – сказала она.

– Тебе это важно?

– Не знаю. Может быть, нет. Но я… – она запнулась.

– Что?

– Я хочу тебя увидеть. Хотя бы раз.

Дамир шагнул ближе. Теперь между ними не было расстояния. Алиса чувствовала его запах – древесный, с горчинкой, такой знакомый уже.

– Если ты увидишь меня – всё изменится, – сказал он, повторяя её слова.

– Я знаю.

– Ты готова к этому?

Алиса подняла руку. Её пальцы коснулись его лица – сначала подбородка, затем губ, затем скул. Она не видела его, но чувствовала. Тёплая кожа, лёгкая щетина, губы, которые чуть дрогнули под её прикосновением.

– Я хочу знать, кто ты, – сказала она. – Не имя. А кто ты.

– Я повар, – ответил он. – Я работаю на банкетах, потому что здесь платят больше, чем в ресторане. Я живу в съёмной квартире на окраине. У меня нет машины, нет сбережений, нет связей. Я не из твоего мира, Алиса.

Она вздрогнула, услышав своё имя. Он знал, как её зовут, хотя она никогда не представлялась.

– Ты знал, кто я? – спросила она.

– С первого вечера. Ты – дочь хозяев. Трудно не узнать.

– И ты всё равно сказал про улыбку?

– Да.

– Почему?

– Потому что ты выглядела несчастной. А я ненавижу, когда люди страдают, но делают вид, что счастливы.

Алиса убрала руку. Она отошла на шаг, потом на другой.

– Мне нужно подумать, – сказала она.

– Конечно.

– Я приду в следующую субботу. Если приду.

– Я буду здесь, – сказал он.

Она развернулась и пошла к выходу. На полпути остановилась.

– Дамир, – позвала она.

– Да?

– Спасибо. За то, что сказал про улыбку. Никто никогда мне этого не говорил.

– Никто никогда не смотрел достаточно внимательно, – ответил он.

Алиса вышла через чёрный ход. Катя ждала её у машины, кутаясь в красное пальто.

– Ну? – спросила Катя.

– Он хороший, – сказала Алиса. – Я знаю, ты не поверишь, но он хороший.

Катя посмотрела на неё долгим взглядом.