Лав Лав – Пока не вспыхнул свет (страница 10)

В четверг вечером она задержалась в офисе допоздна. Она разбирала отчётность вместе со Светланой Павловной, и цифры, которые раньше были для неё просто абстракцией, начали обретать смысл. Она поняла, что компания действительно на грани – долги, просроченные платежи, кредиты, которые некому рефинансировать. Она поняла, почему мать так отчаянно искала выход.

Но она также поняла, что выход не обязательно должен быть через её замужество.

– Светлана Павловна, – спросила она. – А что, если мы найдём инвестора не среди знакомых, а на рынке?

Светлана Павловна отложила ручку.

– Это возможно. Но сложно. Наши кредитные истории не идеальны. И репутация…

– Репутация у нас хорошая, – перебила Алиса. – Отец работает на этом рынке пятнадцать лет. Ни одного сорванного контракта. Ни одного суда. Это что-то значит.

– Значит, – согласилась Светлана Павловна. – Но это не банковская гарантия.

– А если подготовить бизнес-план? Показать, что мы можем выйти на новый уровень, если получим финансирование?

Светлана Павловна сняла очки и внимательно посмотрела на Алису.

– Вы серьёзно настроены?

– Я никогда не была серьёзнее.

– Тогда садитесь, будем работать над бизнес-планом.

Глава 13

В пятницу вечером Алиса вернулась домой уставшая, но довольная. Она впервые за долгое время чувствовала, что у неё есть цель, не навязанная извне, а выбранная самой.

Она застала мать в гостиной. Та сидела в кресле с чашкой чая и смотрела телевизор – хотя обычно в это время она была на благотворительном ужине или на встрече с партнёрами.

– Мам, – сказала Алиса, останавливаясь в дверях.

Мать не повернулась.

– Мам, я хочу поговорить.

– О чём?

– О бизнесе. Я работала со Светланой Павловной всю неделю. Я вижу цифры. Я понимаю, в какой мы ситуации.

Мать наконец повернулась. Её лицо было усталым – без макияжа, без привычной маски.

– И что ты предлагаешь?

– Я предлагаю найти инвестора. Не через знакомых, не через брак. Через нормальные деловые каналы.

Мать усмехнулась – беззлобно, скорее устало.

– Ты думаешь, я не пробовала? Инвесторы не хотят связываться с компанией, у которой долги.

– А если мы покажем им, что с этими долгами можно справиться? Если мы предложим не просто спасательный круг, а стратегию роста?

Мать смотрела на неё долго. Потом сказала:

– Ты изменилась.

– Да, – ответила Алиса. – И это не связано с Дмитрием. Это связано со мной.

Мать отставила чашку.

– Я подумаю.

Это было не «да», но и не «нет». Для Алисы это было больше, чем она ожидала.

Она поднялась к себе, легла в кровать и закрыла глаза. Завтра суббота. Завтра она снова пойдёт в тёмный коридор.

Глава 14

Субботнее утро Алиса встретила с чувством, которое никак не могла назвать. Это не было волнением – волнение она знала хорошо, оно приходило перед важными встречами, перед выходами в свет, перед разговорами с матерью. Это было что-то другое. Глубокое, тянущее, похожее на голод, который невозможно утолить едой.

Она проснулась в восемь, хотя могла бы спать дольше – воскресенье не требовало раннего подъёма. Но тело само подняло её, вытолкнуло из постели, заставило подойти к окну. За стеклом было серое, осеннее небо, ветер раскачивал ветви деревьев, и где-то вдалеке, на крыше соседнего дома, мокрый голубь пытался спрятаться от начинающегося дождя.

Алиса стояла у окна в тонкой футболке, обхватив себя руками, и смотрела на этот унылый пейзаж с ощущением, что внутри неё – солнечно. Как будто где-то под рёбрами зажгли маленькую лампочку, которая грела её изнутри, не обращая внимания на холод за окном.

Она провела пальцами по стеклу, рисуя бессмысленные узоры. Вчерашний разговор с матерью – тот, в котором она сказала «я подумаю» – всё ещё звучал в ушах. Алиса знала, что это не победа. Мать не сдалась, она просто отступила, чтобы перегруппироваться. Но даже это было больше, чем Алиса получала когда-либо. Мать услышала её. Не согласилась, но услышала.

А потом был вечер. Офис, Светлана Павловна, цифры, которые наконец-то начали складываться в стройную картину. Алиса впервые почувствовала, что её присутствие в компании имеет смысл. Не потому, что она подписывает документы, а потому, что она понимает, что в этих документах написано. Светлана Павловна, которая всегда была сдержанна до холодности, вчера вечером, уходя, сказала: «У вас есть чутьё. Это не учат. Это либо есть, либо нет». И Алиса почувствовала, как эти слова греют её до сих пор.

Но главное – главное было впереди. Сегодня вечером. Тёмный коридор. Дамир.

Она произнесла его имя вслух, в пустой комнате, и звук показался ей странным – слишком громким, слишком реальным для имени, которое она узнала всего неделю назад.

– Дамир, – повторила она тише, пробуя его на вкус, как пробуют незнакомое блюдо, чтобы понять, нравится ли оно. Нравилось. Очень.

Она отошла от окна и начала собираться. Сегодня она не будет надевать то, что выбрала бы мать. Сегодня она наденет то, что выбрала сама. Джинсы, которые мать называла «неприличными для девушки из хорошей семьи» – потёртые на коленях, мягкие, как вторая кожа. Белая футболка, которая когда-то была белой, а теперь стала скорее цветом топлёного молока. И та самая цепочка – тонкая платиновая, без подвесок, без камней, которую она носила с пятнадцати лет и которая была единственным её украшением, выбранным не матерью.

Она посмотрела на себя в зеркало. Волосы распущены, никакого макияжа, никаких украшений, кроме цепочки. Она выглядела… как человек. Не как экспонат, не как украшение, не как «дочь Городцовых». Просто как женщина, которая собралась на свидание.

Свидание. Она произнесла это слово мысленно и почувствовала, как щёки заливаются румянцем. Это не свидание. Они даже не видели лиц друг друга. Это… что-то другое. Что-то, для чего у неё не было названия.

В дверь постучали. Не мать – мать никогда не стучала. Отец.

– Можно?

– Да.

Он вошёл, закрыл за собой дверь. На нём был домашний свитер, мягкий, серый, который делал его похожим на уставшего пожилого человека, а не на владельца компании, которую строил двадцать лет. Он оглядел её – джинсы, футболку, распущенные волосы – и на его лице появилось выражение, которое Алиса не могла расшифровать. Грусть? Ностальгия? Что-то ещё?

– Ты сегодня… – он запнулся, подбирая слово. – Другая.

– Я сегодня собой, – ответила Алиса.

Он кивнул, как будто это был правильный ответ.

– Я пришёл сказать: Светлана Павловна мне звонила. Сказала, что ты быстро учишься. И что у тебя есть идея насчёт инвестора.

– Да. Я думаю, нам нужно выйти на рынок. Не искать знакомых, а подготовить нормальное предложение и найти профессиональных инвесторов.

Отец сел на край её кровати – жест, который она помнила с детства. Когда ей было пять и она боялась темноты, он садился на край её кровати и говорил: «Темнота – это просто отсутствие света. Ничего страшного в ней нет. Страшно только то, что мы сами придумываем».

– Это хорошая идея, – сказал он. – Но это потребует времени. А у нас его мало.

– Тогда надо начинать сейчас. Не ждать, пока мать найдёт нам очередного «спасителя».

Отец посмотрел на неё долгим взглядом.

– Ты знаешь, почему я согласился на план с Кравцовыми?

– Потому что мать настояла.

– Не только. – Он помолчал. – Я боялся. Боялся, что если мы не сделаем так, как она говорит, мы потеряем всё. А я уже терял однажды. В молодости. Когда ушёл из ресторана, который хотел открыть. Потерял не деньги – потерял себя. И с тех пор боюсь рисковать.

Алиса села рядом с ним.

– Пап, но сейчас ты рискуешь мной. Моей жизнью.

– Я знаю. – Он закрыл лицо руками. – Я знаю, и мне стыдно.

Она обняла его – как в детстве, когда он возвращался с работы уставший и она обнимала его, чтобы он почувствовал, что дома его любят. Он вздрогнул сначала, потом расслабился, обнял её в ответ.