Лауренсия Маркес – Прогулки по времени (страница 46)
Звёзды мерцали в небе над его головой, словно воодушевляя его продолжать свой путь в огромном и загадочном мире…
На выходе из къулли край его одежды зацепился за колючий куст... Поспешно освобождаясь от цепких когтей держидерева, пховец не заметил, как потерял фибулу в форме жаворонка - дар своего погибшего друга, Миндии. Серебряная птичка осталась висеть на покрытой ночной росой ветке - будто некий свидетель, охраняющий лесной домик, его неожиданных гостей и тайну той ночи.
Словно орёл, гнездящийся на неприступном обрыве, цепко ухватившись когтями за скалистый край, Эрдзие-Бе владычествовал над теми, кто не осмеливался взойти к его башням. Серебристый свет луны, пробиваясь сквозь плотную ткань облаков, освещал густые лесные чащи, ведущие к крепостным стенам, и извилистую каменистую тропу, по которой решительно взбирался молодой воин из Шатили. Под сумеречным небом, увенчанным звёздами, похожими на мерцающие горные хрустали, Торола снова поднимался вверх к замку своего друга...
* * *
Луна, в своём полном великолепии отражавшаяся в заповедном озере, чуть заметно колебалась над ним; сквозь неё просачивалась хрустальная чистота ночи. Мир напряжённо замер в ожидании тайны, которую горная страна раз в столетие раскрывала в честь древних богов и неведомых сил. Оленье озеро, затаившееся в объятиях каменистых гор-башен, было священным местом, куда нога человека не ступала без искреннего благоговения и трепета.
Вода в озере казалась недвижной, словно зеркало, отражающее величие небесного свода. Янтарная луна стала досягаемой, - легко можно было дотронуться рукой до её прохладной маслянистой поверхности. Рыжие прибрежные камни блестели в лунном свете и, придавая пейзажу мистическое очарование, точно превращались в золотые амулеты, оставленные здесь могущественными властелинами прошлого. Мягкие туманы окутывали озёрный лик, скользили по нему бархатным покровом, словно дыхание божества, тянулись вдоль него призрачными тенями, создавая ощущение утончённой феерии...
Но в бесконечном спокойствии природы совершалось нечто неописуемое: в небе над Оленьим озером зримо проявились воздушные спиральные арки; свиваясь воронкой, складывались они в один необъятный туннель, ведущий в неизведанные времена и земли... Синева портала пульсировала, словно сердце иного мира, где пространство подчинялось запредельным законам. Откуда-то из глубин вихря звучала неизреченная песнь о днях, ушедших в небытие, и о местах, существующих лишь в легендах...
В то же время в прозрачной глади Оленьего озера сквозь толщу воды, как сквозь стеклянный потолок, постепенно открывался вид на сияющий подземный мир. На дне озера кипела иная жизнь, – в далёкие века осколок звёздного неба упал в озёрные глубины. Теперь огнисто-алый город с его обитателями, поглощёнными неотложными делами, явился ярким контрастом тихой гармонии земного пейзажа. Хлопотливые фигурки, подобно блуждающим огонькам, сновали туда-сюда, являя образ иной жизни, тлеющей под поверхностью земли. Эхо перекликающихся звонких голосов, звуки оживлённых работ доносились через воду, подтверждая, что два мира могут существовать бок о бок, не нарушая притом друг у друга порядок, установленный веками...
А затем с высот к земле сошла предрассветная пора, - те краткие полчаса, когда Хи-нан скрывалась, чтобы подремать в своём царстве, и наступало полное затишье, без единого движения воды или воздуха, - тогда-то и можно было загадать любое желание. Хи-нан, покровительница всех вод, обязательно исполняла его, если только сердце загадывающего было чисто, а намерения – безукоризненны...
Вдруг в тиши раздался мерный перестук копыт. На склоне горы, тёмной от сумрака вековых деревьев, в облике большого белого горного тура появился Повелитель зверей. Он шёл, величественный и неприступный, ведя за собой своих подданных к водопою, и казалось, что рога его могут касаться самих звёзд... Осторожно ступая по камням, словно следуя ритуалу, туры торжественной вереницей один за другим спускались к святому озеру, чтобы утолить жажду. Каждый из них был воплощением силы и независимости, но в присутствии своего предводителя звери были послушны.
Безмолвие вокруг была нарушено лишь лёгким плеском воды, когда первый из туров коснулся её холодной поверхности. Он приблизился к берегу и, опустив свою голову к воде, начал пить. Рога его, словно выточенные из серебра, были теперь усеяны каплями, которые переливались в лунном свете... Стадо последовало его примеру.
Звери не подозревали о таинственном мире под водой, не знали они и о портале, что открывался над ними. Их мир был на земле, среди гор, долин и густых лесов; но каждый шаг здесь оставлял след в вечности. Ветер же, кружась и овеивая вершины, уносил ввысь песнь о временах, когда земля и небо были неразлучны, а существа, населявшие те места, обладали силами, превосходящими человеческие...
* * *
Утром, в светлеющей предрассветной прохладе, у горных вершин, на высотах, где вихри сходятся в дикий танец и слышно тонкое похрустывание гаснущих одна за другою звёзд, - откинувшись навзничь, на земле, устланной мягкими туманами, лежал, утопая в ковре весенних цветов, покровитель этих мест - чудный Тамаш-ерда. Подобно художнику, с неподражаемым мастерством владеющему своей кистью, он создавал прозрачные фигурки, вытёсывая их из хрусталя своим волшебным кинжалом и украшая звёздными осколками. Гибкие, словно лучи, пальцы его танцевали в воздухе, творя миниатюрные башни, в точности напоминавшие кистинские укрепления...
Плечи Тамаша покрывали чёрные кудри, каждая прядь которых вибрировала тихим смехом, вторя мелодиям горных ручьёв. Глаза его, ярко-синие, как редкостные яхонты, блестели хитростью и весельем. Из своего укрытия наблюдал он за молодым пховским воином, который уходил по тропе от охотничьего домика, нимало не подозревая о сверхъестественном присутствии вблизи...
Тамаш тешился от души, раздумывая о том, до чего же обманчивым может быть внешний облик. Однажды наивная дева, безмятежно спящая теперь в лесной хижине, приняла земного джигита за божество, - за самого Тамаша, подумать только! Может ли этот телесный знать, что его встреча с Белым Зверем, звёздным Треугольником на небе и двумя жрицами в лесном домике стали началом истории, которую будут потом пересказывать многие поколения пховцев?! - А смертный удалялся, обронив мелкую блёстку, зацепившуюся за колючий куст держидерева...
Тамаш замер. Он вдруг почувствовал, что его внимание привлекло нечто иное, чем забавные судьбы телесных. Взгляд его упал на серебряного жаворонка, сверкнувшего в лучах восходящего солнца. То было не просто украшение – фибула трепетала, словно настроенная струна, и этот вызов не мог быть оставлен без внимания Крылатым духом.
Тамаш-ерда легко поднялся, - всколыхнулись, стелясь вокруг плеч, его густые волосы, чёрные, словно крылья ворона. Тень от божественного силуэта не легла на росистую траву... Он приблизился к кусту и осторожно взял фибулу в свои чуткие пальцы. Серебро было холодным, но в то же время казалось, будто внутри оно ещё пульсирует теплом рук охотника, его метаниями и мечтами, его непокорной душой...
"Что несёшь ты в себе, маленькая птичка?" – шепнул Тамаш, чуть склонив голову к изящной вещице.
В ответ ветер принёс лёгкий вздох долины, и Тамаш услышал в нём переплетение судеб, вихрь чувств и тайну, которая теперь ждала своего раскрытия. Серебряная фибула была ключом, мостиком меж мирами, и Тамаш понял, что его игра только начинается.
Спускаясь по склону, Крылатый дух мало-помалу изменял свой образ, постепенно принимая вид путника, чьи очертания уже скрылись за соседней горой. Его пронзительно-синий взгляд постепенно зеленел и наполнялся смыслом, который смог бы распознать лишь умеющий видеть сердцем. Прихорашиваясь на ходу, Тамаш-ерда придирчиво осмотрел себя напоследок; остался вполне удовлетворён, прищёлкнул длинными перстами - и медленно растворился в пелене туманов, кротко стелившихся над утренней землёй.
И вот незримый Тамаш направился по следам своего двойника в село Цайн-Пхьеда, где каждый камень, каждое дерево таили в себе истории древности, а воздух был пропитан эхом былых песен и магией предков. Бог гор шёл вплетать в пути златокосой девы и пховского охотника тайну, что ждала обоих в стенах замка Эрдзие-Бе…»
Пховская защита
«Эрдзие-Бе на этот раз, похоже, встречает меня с оружием в руках, - вертелись в моей голове неутешительные мысли, - видно, нежеланен мой приход… что и требовалось доказать. Я лишь тень. Моё место - среди шуршания диких трав и ледяного совершенства горных вершин, где обитают божества, а вовсе не здесь… Неужели беркат доцу йо1 может ожидать чего-то иного?!»
Леча, видя меня опечаленной и желая утешить и развлечь, подошёл ко мне и взял за руку:
- …Чего же иного можно ожидать от Мархи? – произнёс он, пожав плечами. - Не расстраивайся, Мелх! Она завидует тебе.
- Завидует? - удивилась я. – Но почему?
- Во-первых, ты становишься красивой, - неожиданно заявил брат.
(Ну, я же говорила, что наш Авлирг – образец милосердия и великодушия!)
– А ещё у тебя глаза умные… были с минуту назад! - весело продолжал Леча. – Поэтому я утверждаю, что ты - моя настоящая сестра!