Лауренсия Маркес – Прогулки по времени (страница 44)
Воды, сиявшие в солнечных лучах, манили своей чистотой. Будто грива серебряного коня, в озеро стремглав обрушивался могучий поток. Неясный шум, что создавал водопад, чем-то напомнил Тороле мотив, который он искал в природе вечерами, сидя на крыше своего дома в Шатили...
Мелхистинцы как-то рассказывали ему, что очарованное Оленье озеро скрывается в горах, среди непроходимых лесов, - драгоценность, достойная немногих. Неприступные горы ограждают заповедное озеро, словно каменные сторожевые башни, и лишь изредка расступаются, чтобы явить сокровище взору избранных...
Меж спадающими каскадами воды пховец заметил группу оленей. Невозмутимо-царственные, подходили они к водопою. Глубокий взгляд одного из них пересёкся с взглядом Торолы, и в тот миг молодой джигит почувствовал незримую связь с благородным существом. Он догадался, что олени – вечные хранители этих гор, и продолжал наблюдать за ними; но вдруг его внимание привлекло нечто иное.
На зелёной поляне, что расстилалась на противоположном берегу озера, снова возник тот самый белый тур. Его рога, подобные ветвям древнего древа, блистали под солнцем... Торола осторожно снял с плеча лук и наложил стрелу. Сердце его билось учащённо, но руки оставались твёрдыми. Сосредоточив взгляд на могучем животном, он приготовился к выстрелу…
Все мысли охотника были о звере, ставшем для него дерзким вызовом и мечтой; но, когда тур не спеша пересекал поляну, приближаясь к озеру, - в поле зрения Торолы внезапно попал крупный барсук. Полосатый зверёк беззвучно выскользнул из-за густого кустарника и торопливо засеменил к нему. Пховец замер, присматриваясь к животному... Как раз в тот момент, когда молодой воин отвлёкся, следя за барсуком, - тур повернулся и исчез в густой зелени леса, оставив вместо себя лишь лёгкое мерцание в воздухе, вскоре затем растворившееся...
Барсук же, как ни в чём не бывало, вдруг преспокойно уселся посреди тропинки и принялся умываться, деловито сопя и пофыркивая. Притаившись за деревом, Торола с удивлением наблюдал за барсуком. Занятый своими делами, зверёк неторопливо умывался, не обращая внимания на пховца. Казалось, маленький полосатый мудрец следовал некоему ритуалу, тщательно протирая мордочку обеими лапками, - видимо, желал предстать перед своими лесными соседями в наилучшем виде…
Но что это? - взгляд охотника упал на предмет, лежавший на траве, - словно нарочно оставленный рядом с барсуком. Вот это да! Деревянный гребень для волос! Выглядело всё так, будто зверёк после умывания собрался ещё и причесаться, как важный вельможа перед званым ужином… - Улыбка тронула губы Торолы, и он, не удержавшись, тихо засмеялся.
Недолго думая, пховец поднял гребень и, склонившись над ним, ощутил необъяснимое волнение. В гребне чувствовалась некая притягательность, что-то загадочное, манящее… Он был явно женским, выглядел довольно потёртым, с чуть выщербленными зубцами, но, вглядываясь в его тонкие резные узоры, Торола отметил про себя, что вещица, несмотря на свою простоту, была исполнена изящества.
Барсук же, закончив свой туалет, бросил на охотника короткий взгляд, будто говоря: «Береги свою находку - тебе ведь она пригодится больше, чем мне!» - и снова скрылся в густых зарослях.
- Ну что ж, братец, быть может, ты и знаешь что-то, чего не знаю я? - пробормотал Торола себе под нос.
Всё ещё улыбаясь, он убрал гребень в свою маленькую плоскую кожаную сумку с медными пуговицами, висевшую сбоку на поясе, хотя до конца и не задумывался, зачем он это делает. Он воспринимал этот случай как дар лесного духа. Возможно, барсук был просто проказником, - а может, и свидетелем иного мира, иасаули - посланником, слугой божественной воли, указывающим на неведомую тайну и оставившим ему неожиданное послание свыше!
Тонкий искрящийся туман, реявший на том месте, где прежде стоял тур, медленно рассеивался, - и внезапно Торола снова увидел проблеск белой шерсти вдали, среди ветвей… Тур словно ждал его, вновь появившись из тени густых деревьев. Это было похоже на странную игру, в которой ведущим был тур, а человек - ведомым.
Пховец шагал по тропинке, заросшей густым папоротником и низкорослыми кустарниками. Где-то впереди то и дело мелькал белоснежный силуэт - на мгновение... Путь был трудным, но молодой воин уверенно шёл вслед за неуловимым туром, который обещал быть не просто добычей, а ключом к разгадке неведомой тайны, сокрытой в сердце диких гор. Лук и колчан покачивались на спине, сердце Торолы билось в такт его шагам. Лес, погружённый в полумрак, казался единым живым существом, дышащим и наблюдающим за каждым движением охотника... В этой бесконечной погоне прошли часы, и силы начали покидать его.
Изнемогший от бесплодных попыток поймать тура, Торола, в недоумении осматриваясь по сторонам, заметил невдалеке «гостевой домик», уединённо стоявший в лесу, – прибежище заплутавших пастухов, охотников и одиноких странников. Небольшое каменное строение уютно вписывалось в лесной пейзаж.
Внутри царил полумрак… Войдя в къулли, пховец растопил т1овга, одно за другим бросив в его жадную пасть три сухих полена, которые тут же охватил голодный огонь. Поленья вспыхнули и приветливо затрещали, озаряя лесной домик тёплым светом. Разведя огонь в камине, он уселся на деревянную скамью. Запах горящей сосны и очага заполнил комнату. Рассеивая холод, пламя танцевало, отбрасывая на стены игру причудливо колышущихся теней... Тепло огня обволакивало его, утомление в теле спорило с азартом в душе.
Из своей сумки Торола вынул простые припасы, собранные ему в дорогу матерью и ещё хранившие запах домашнего очага. Он устроил себе ужин из куска овечьего сыра и хмиади, украшенных знаками его семьи. Деревянный штамп «сачврети», на котором был вырезан лист крапивы, из поколения в поколение оставлял свой оттиск на мягком тесте, – древний символ ветви Чинчараули... Во время скромной трапезы пховец размышлял о предстоящей охоте. Он знал, что успех в этом деле – не только заслуга его рук и глаз, но и благословение высших сил.
Немного отдохнув и подкрепившись, Торола достал заранее приготовленное мосанто – три особые жертвенные лепёшки. Затем он зажёг три свечи… Язычки пламени заколебались в струях воздуха, - видимо, духи леса отвечали его мольбе. Свечи мерцали, по лесному домику разлился их свет, мягко осветив его лицо и придавая ему таинственное выражение, словно Торола сам был частью древнего ритуала, а в свечах горели живые сердца его предков, передающие ему свои кровь и дух, силу и мудрость...
«Ты, Самдзимари, сестрица Хахмати, охрани меня от нечистой силы!» – благоговейно произносил он, пока воск впитывал его слова и вместе с тонкими ленточками дыма молитва тянулась вверх, к звёздам. Голос его сливался с дуновением ветра, проникавшим в тайные уголки леса. Обращаясь к богине, он искренне просил о помощи и защите в грядущем испытании.
Когда вечернее небо окрасилось багрянцем, Торола решил оставить лепёшки и сыр в къулли и вновь отправиться на поиски тура. Он надеялся снова вернуться сюда, чтобы отпраздновать свою победу над четверорогим и поразмышлять о пройденном пути… Что-то влекло его дальше; он почему-то верил, что сможет различить даже в полутьме следы зверя, которому приписываются столь чудесные свойства; и он знал, что тур тоже его ждёт!
Когда уже совсем стемнело, пховец снова вышел в лес. Луна уже поднималась, освещая путь серебристым светом. Сумерки окутывали землю, вокруг сгущались вечерние тени, в воздухе повисла трепетная тишина... И тут, словно по волшебству, тур снова явился ему. Он стоял на краю лесной поляны, а затем медленно двинулся вперёд, как бы приглашая следовать за собой. Белый силуэт мелькал вдали, и Торола, полный решимости, шёл за ним, возобновив погоню за неуловимым созданьем.
Идя по следам загадочного зверя, пховец пробирался сквозь густые заросли, и, углубляясь в дремучий лес, на каждом шагу ощущал, как его сопровождает дыхание тайны... Торола уже понимал, что этот день – не просто испытание ловкости и мужества, но некая проба для его души. Он чувствовал, что ему предстоит испытание, равного которому ещё не было ни в одной из его песен. Но он был готов. С ним были не только его лук и стрелы, но и музыка души, которая сыграла решающую роль во встрече человека и божества, живущего в сердце мелхистинских гор…
Перед ними вздымалась лесистая гора, чья вершина терялась в густом облачном покрывале… Тур оглянулся, и во взгляде его было нечто, чего не мог понять Торола, - приглашение ли это или предупреждение? - Но пховец не остановился, ведь дорога, хоть и трудная, обещала ему раскрытие некой тайны. Впереди, за деревьями, начиналась тропа, ведущая на гору, где, как говорили, обитали древние боги мелхистинцев и духи их предков…
На этот раз тур не исчез сразу, а, словно дразня, медленно пошёл вверх по горе, ведя охотника по узкой тропе, петлявшей меж камней, и всякий раз оборачиваясь, чтобы убедиться, что Торола следует за ним. Тропинка вела всё выше и выше, к вершине, где дул резкий ветер и звёзды казались ближе.
Подъём был крутым и опасным, каждый шаг требовал умения и сосредоточенности. Торола карабкался вверх, хватаясь за выступы скал, поросшие коротким мхом, что скрывал под собой тонкий слой льда. Пальцы его покалывало от холода, но на это он не обращал внимания, ведь все мысли его были устремлены к белому туру, который витал в его мечтах, - духу, рождённому горной мглой…