Лауренсия Маркес – Прогулки по времени (страница 43)
Первый день прошёл в бесконечных рассказах и угощениях. Олхудзур с гордостью показывал Тороле свои земли и народ, который жил под его защитой. Однако, несмотря на счастье встречи, на следующий же день важные и неотложные обстоятельства заставили князя покинуть друга. С удовольствием оседлав бесценного Раши, Летающий по небувынужден был срочно выехать в село Сахана, - там потребовалось его вмешательство, чтобы уладить кровавую распрю между крестьянами, вспыхнувшую из-за спорной межи.
На сердце у Олхудзура было тяжело от необходимости оставить гостя; он обещал вернуться как можно скорее и велел своим домочадцам как следует принять дорогого странника до его возвращения, как того требовали горские законы гостеприимства. И потому, оставшись без хозяина, замок отнюдь не встретил Торолу мрачным молчанием стен.
Во мгновение ока от Южной башни примчался на коне сын Олхудзура, хьевди Леча. Он встретил Торолу с почтением и любопытством. Будучи года на три-четыре младше пховца, Леча смотрел на него почти как на старшего брата и в дни приезда Жаворонка в Эрдзие-Бе становился для него верным спутником в охоте и внимательным слушателем рассказов о подвигах. Сестра его Седа, блиставшая холодной, как горные ручьи, красой, сдержанно приветствовала пришельца. В замке оставались также их младшая сестра, Марха, и княгиня Тийна. Все они приветливо обходились с Торолой, расположив его в одной из лучших комнат и обещая сделать его пребывание в замке приятным и незабываемым. Да и все в те дни в Цайн-Пхьеде суетились в ожидании долгожданного певца.
Тем вечером, у камина, жена и дети Олхудзура развлекали
Леча был смелым юношей, глаза его горели огнём предстоящих битв. Впитывая каждое слово и звук, он мечтал о дальних землях, которые ждали его впереди, и сердце его пело песни свободы и приключений.
Седа и Марха осыпали гостя вниманием. Смеясь и подшучивая друг над другом, обе удивляли Торолу красотой местных обычаев: одна знакомила его с тонкостями кистинской кулинарии, другая пыталась научить танцам. Дочери Олхудзура были красавицами, чьи улыбки могли растопить даже лёд на вершинах гор…
Весна, как царица, восходила на престол. В том году пришла она поздно, но в начале месяца Тушоли-буттуже всё ожило вокруг, пробудившись от зимней дремоты. Солнце пробивалось сквозь серебристую пелену утренних туманов и, поднимаясь над вершинами, весело играло на кровлях домов Цайн-Пхьеды. Ветер дарил всем аромат цветущих деревьев и предвкушение чуда... Торола сочинял новые песни для будущего праздника, и все знали, что выступление Жаворонка на нём станет душой торжества.
Тиха была та ночь, и лишь звёзды оказались свидетельницами того, как Торола бродил по крепостной стене, словно искал ответы на вопросы, которые могли произнести лишь горы и небо. Он чувствовал, что этот приезд в Эрдзие-Бе был для него особенным. Воздух трепетал от невидимых знамений, и приближающееся веселье скрывало в себе нечто большее, чем праздник жизни и земли.
Местные жители пару раз обмолвились при Тороле о четверорогом белом туре - неуловимом существе, которое является лишь для того, чтобы скрыться вновь в неизведанных уголках Мелхисты; многие считали этого зверя духом высот. Победа над таким существом требовала не только телесной силы и ловкости, но и духовной чистоты...
И вот теперь тревожный зов влёк душу пховца вдаль. Околдованный этими рассказами, Торола решил отправиться на охоту в горы.
Охота на туров заключала в себе немалые трудности и риск для жизни. Тороле и прежде не раз доводилось забираться в такие места, откуда можно было и не вернуться живым. Как и всякий пховец, не впервые выходил он на охоту по турьей вотчине
Наутро, собираясь в дорогу, пховец облачился в лёгкую кольчугу и, взяв с собой самодельный лук с тщательно отобранными стрелами и кинжал, отправился в путь. Благовоспитанный Леча вышел с гостем за крепостные ворота, проводив того до Башни склепов, и пожелал ему вслед: «1ад нийса кхетийла хьа!»
В тот день не было на небе ни облачка. Пховец отправился на охоту в горы, где и встретил предназначенное ему "рогатое". Душа Торолы, полная песен и стремлений, жаждала приключений. Здесь, в сердце Чечни, среди скал и лесов, он чувствовал зов неизведанного. Он блуждал по густому лесу, когда заметил белоснежное животное, пасущееся вдалеке на солнечном склоне. Это оказался прекрасный тур, и притом с четырьмя рогами и двумя парами ушей! Рога величаво возвышались на его голове, изогнутые столь странно и изящно, что казалось, будто их в порыве вдохновения создала неземная рука.
«Вот удачу-то послал святой Георгий!» - подумал Торола, любуясь туром. Он никогда прежде не видел подобного. Молодой воин понял, что перед ним само счастье стрелка, и охота на это создание стала бы подвигом, о котором будут слагать песни.
Мясо он отдаст домочадцам Олхудзура, как того требует этикет, а великолепные рога на славу украсили бы стены или потолок родного Шатилис-джвари... Не один год, пожалуй, будут односельчане в сапихвно вспоминать о его удали, - рога каменных козлов, например, жертвуют часто, прося помощи в будущей охоте, а вот турьи здесь – большая редкость, притом - сдвоенные, священные!
- На них и глядеть-то жалко, - скажет кто-нибудь из стариков, и все дружно согласятся.
Тур показался охотнику лишь на миг и тут же скрылся за камнем. Торола расценил это как приглашение к игре, и принял вызов.
Не без умысла, пховец тоже скрылся за выступом скалы. Его расчёт оправдался и не заставил себя долго ждать: любопытный тур не вытерпел, приблизился и выглянул из-за угла, скроив потешную умильную гримаску. Затем он отпрыгнул назад и, то и дело оглядываясь, помчался по горе вскачь, словно маня следовать за ним... Окрылённый мечтой, Торола устремился вперёд, забыв обо всём на свете, и пустился в долгую погоню.
Ловля тура в горах была настоящим испытанием. Следуя за животным, Торола преодолел немало препятствий на своём пути. Ветер вздымал пыльные вихри на склонах... Молодой охотник, исполненный страсти и решимости, покорял крутые склоны и извилистые тропы, словно герой из легенд, звуки которых он так мастерски извлекал из струн своего пандури.
Солнце палило нещадно, но сердце пховца было так же холодно, как ледники, венчавшие горные вершины. Он знал, что охота на туров наполнена неожиданностями и опасностями. Он шёл по следу четверорогого, сливавшегося цветом с сиянием облаков, - настолько редкого, что многие считали его видением. Жители Цайн-Пхьеды рассказывали, что тот, кто завладеет сердцем этого существа, обретёт силу и мудрость, которые будут веками передаваться в крови потомков... Торола был готов принять это испытание, чтобы доказать свою доблесть и глубину духа.
Тур, будто понимая, что его преследуют, не останавливался ни на мгновение, то и дело оглядываясь на стрелка. Белая шерсть сияла, как снег на солнце, создавая впечатление, что тур летит по склонам лесистой горы.
Торола чувствовал, что каждый момент был на вес золота, и продолжал гнаться за туром, несмотря на усталость и напряжение. Каждый новый поворот дороги заставлял его напрячь все свои силы, чтобы не потерять добычу из виду. Тур, уже почувствовавший опасность, стал исподволь подкрадываться к краю скалы… Торола заметил это и решил не рисковать, подходя к животному осторожно, чтобы не испугать его.
Охотник медленно, шаг за шагом, приближался к туру, который всё ещё озирался на него. Наконец, когда Торола был достаточно близко, чтобы совершить точный выстрел, - тур, будто угадав намерения пховца, резко уклонился в сторону, прыгая с камня на камень. Торола не смог удержать равновесия и упал на землю… но тотчас быстро поднялся и пустился за туром, который уже был почти у края скалы.
Он бросился вперёд, стремясь догнать животное, но тур был быстрее и ловко скакал с одного камня на другой. Торола продолжал гнаться за туром, который словно вёл его за собой.
Торола начал уставать, но не сдавался. Он знал, что заветная дичь находится перед ним, и делал всё возможное, чтобы её настигнуть. Казалось, расстояние между охотником и туром вот-вот сократится... Лёгкие струи ветра шептали ему о близости добычи, но тур снова и снова словно растворялся в горных склонах Мелхисты, исчезая вдали, как мираж. Тур был не простым животным, но олицетворением дикой и неукротимой природы. В нём таилась загадка, заманчивая и опасная, как и весь этот горный край...
Из густой травы под ногами вдруг выпорхнула, хлопая крыльями, невольно вспугнутая им тёмно-синяя куропатка с белыми полосками – шуртхи. Следуя за нею вверх по извилистой тропе, охотник взобрался на склон - и обнаружил перед собой окружённое кольцом рыжих скал незнакомое горное озеро, точно спящее под покровом молчаливого неба.