Лауренсия Маркес – Прогулки по времени (страница 39)
- Дружба мертва! – резко отрезал Торола. – Ты лишила меня всего, чем я жил…Теперь только месть! Имеда, принимай вызов или считай себя трусом!
И две руки, одновременно потянувшись к стене, сорвали с неё два меча…
Чувства вспыхнули в душе Торолы с яростью палящего солнца. Он был ошеломлён тем, что произошло. Ревность, глубокое чувство обиды, растерянность - всё это смешивалось в нём, не давая покоя. Боль ослепляла его, превращая в раненого барса. Он не мог смириться со счастьем предателей на его глазах и был готов немедленно сразиться с обманщиком.
И вот уже он вызывает друга на смертельный поединок, чтобы отомстить за вероломство. Кровь будет пролита, но ни один не отступит!
* * *
Забившись в самый дальний угол женской комнаты, отделённой от прочих помещений дома плотной ковровой завесой, Цисия кусала губы и тщетно пыталась сдержать поток обречённых слёз. Три года она ждала его, каждую минуту надеясь на его возвращение. Расставание с Торолой пожирало её сердце, разбивая его на мелкие осколки. Три года томилась она, надеясь, что вот-вот он вернётся к ней из своих скитаний, - и, не выдержав долгой разлуки с любимым, нашла нежданное утешение в объятиях его друга Имеды...
То был священный день, когда все шатильцы, мужчины и женщины, сходились в Лесу божественной милости ради особенного ритуала, призванного обновить силы их любви...
И день тот стал свидетелем горькой судьбы Цисии, ожидавшей встречи с Торолой.
Прелестная Цисия в задумчивости сидела под деревом, окружённая рассветной тишиной и красотой природы. Её окутывала лишь лёгкая прохлада, проникавшая сквозь густые кроны. Наряд её был снят и расстелен на траве, в знак поклонения духам божественного Леса... Закрыв глаза, она вдыхала свежий лесной воздух, чувствуя, как запахи трав проникают в каждую клеточку её тела...
Внутри Цисии бушевали переживания и надежды. Целых три года ждала она возвращения своего возлюбленного, предвкушая, как он вернётся и объявится в Лесу божественной милости в этот самый день! Много раз уже, как и накануне, видела она его во сне; видения эти поддерживали её мечту увидеть его наяву. Люди уже не раз говорили ей, что Торола, должно быть, погиб и больше не вернётся... Но Цисия не могла забыть его. Нагая и уязвлённая душой, терзалась она, и в глазах её отражались ожидание и безысходность.
Мягкий шелест листвы и голоса природы затихли, когда Цисия услышала чьи-то шаги на тропинке Леса. В глазах её затеплился огонёк радости: ей почудилось, что это Торола, вот-вот он подойдёт к ней... Приближавшийся мужчина показался ей на него похожим…
Но сердце её дрогнуло и бессильно упала на колени рука, теребившая краешек лежавшей рядом на траве вышитой рубашки, когда она подняла глаза и встретила его взгляд…
Перед ней стоял Имеда, друг её Торолы!
Лицо Цисии тотчас застыло, душа её замерла, пронзённая болью...
Ещё когда-то во младенчестве родители обручили её с этим Имедой. - Встретив на празднике Квелиери Торолу, Цисия потянулась к нему всей душой и за полгода встреч ни словом не обмолвилась ему о неприятном обстоятельстве, - она искренне пыталась выбросить досадное воспоминание о немилом суженом даже из собственной головы, и ей это почти удалось! Она не могла сразу определить, кто из двоих больше заслуживает её внимания и любви... Сам же Имеда словно устранился в те дни и, храня мрачное молчание, не искал с нею встреч, не требовал объяснений.
Прежде девочка-сорванец из соседнего села, которая в детстве смотрелась растрёпанным воробышком, не вызывала у него интерес. Имеда не очень-то стремился к общению с ней и рассуждал так, что обручение – дело родительское, когда-то за горами ещё всё это исполнится; ну, а пока никто не запрещал как следует погулять... Но за те несколько лет, что он не заглядывал в Муцо, Цисия подросла, расцвела и внезапно похорошела, да так, что об этом заговорили люди! Встретив её там, на Квелиери, Имеда был поражён настолько, что в первую минуту потерял дар речи… Но на танцах наречённая явно предпочла ему более обаятельного друга… Вот угораздило его притащить туда красавчика Торолу!.. - Теперь Имеда старательно отводил глаза от Цисии, но нежная нагота против воли притягивала его взгляд…
- Где же твой друг, Имеда? Верни меня моему Тариэлу! - прошептала Цисия, сплетя руки на груди, словно бы пытаясь заслонить своё разбитое сердце.
Имеда смотрел на Цисию со смесью сострадания и страсти. Он понимал её скорбь и желал быть рядом, чтобы поддержать Цисию, своим присутствием облегчить её муки:
- Тариэл, он... он погиб, Цисия, - слышно было, как дрожал его голос. - Его давно уж нет в нашем мире. Ты должна смириться с этим...
Слова эти пронзили жаждавшую любви Цисию, словно ледяной клинок. Слёзы полились из её глаз, но она не хотела слушать слов Имеды. Она была разочарована тем, что её любимый Тариэл мог навсегда исчезнуть. Сердце её разрывалось между желанием верить в возвращение Тариэла - и покоем, предлагаемым Имедой…
Она протянула руки к Имеде, словно в нём ища поддержку и утешение… Из груди её вырвался исполненный отчаяния крик:
- Нет, нет, это невозможно! Тариэл не мог погибнуть, любовь должна вернуть его ко мне! Я буду ждать и надеяться, без него моя жизнь лишена смысла!
Имеда медленно опустился на колени рядом с Цисией, и, осторожно протянув руку, стёр капли слёз с её лица... В его голосе зазвучала острая боль, переплетённая с надеждой и желанием:
- Цисия, прекрасная моя Цисия, оставь своё горе и останови поток своих слёз! Видишь, я здесь, с тобой. Позволь мне подарить тебе ласку в этот день - единственный день любви в году, чтобы мне быть с тобою рядом; что, если на один лишь день я стану твоим Тариэлом?! Дай мне исцелить твоё сердце!
Стараясь закутаться в свои распущенные волосы, Цисия отвернулась. Разговор между нею и Имедой был непростым. Имеда признавался ей в любви и пытался утешить, уверяя, будто Торола погиб и больше не вернётся. Цисия, хоть мало-помалу и склонялась к вере в исчезновение Торолы, не могла просто так отпустить свою тоску по нему. То и дело она вопрошала Имеду о его честности и преданности, требуя подтверждения его слов. Она выражала свои опасения и сомнения, не решаясь остаться с Имедой, ведь сердце её всё ещё принадлежало Тороле.
Имеда тоже испытывал душевные муки. Открывая свои чувства и мысли Цисии, он всё более явно проявлял свои чувства к ней, говоря, что, хоть он и не Торола, но хочет быть рядом с нею и дарить ей счастье. Он обещал любить её и заботиться о ней, быть её опорой и поддержкой всегда. Он просил Цисию дать ему доказать ей, что с ним она не будет одинокой; напомнил ей о особой святости дня, в который все влюблённые могли доказать свою любовь и верность друг другу в Лесу божественной милости...
Спор Цисии и Имеды продолжался долго, до самого вечера… В конце концов она решила довериться Имеде. Это было нелёгким решением, но девушка подумала, что вместе они смогут пройти сквозь тени прошлого и создать свой путь к счастью...
Безмолвно заламывая тонкие пальцы, Цисия посмотрела на Имеду. В его глазах читалось неутолимое желание быть с ней, любить её так, как мог бы лишь Тариэл... Её внутренняя борьба, казалось, тянулась целую вечность, - но вдруг она молча кивнула, перед нею отверзлась дверь - словно в кратковременный приют, в объятия другого мужчины...
С тяжёлым вздохом Цисия забылась в руках Имеды... В той ночи Лес божественной милости стал свидетелем потерянных слёз и исполненных мечтаний, столкновения истины с желанием. В той ночи Имеда и Цисия пронеслись сквозь время и пространство, настигнутые и жаждой, и утратой. В той ночи тела их слились на мгновение под лунным светом, и, хоть это была всего лишь ночь, ничто уже не могло изменить прошлое и воскресить погибшую любовь.
Там, под звёздами лесными, стали Имеда и Цисия мужем и женой. Под покровом тьмы уже вместе вернулись они в село, и с того дня пришлось ей уйти в дом Имеды, как и было предначертано им прежде… Одним путём пошли они к своему будущему, надеясь на счастье и любовь, которые они могли создать, обещая быть всем друг для друга до конца жизни.
И вот именно теперь, как Бролискало
Бой на рассвете
«Торола и Имеда встали напротив друг друга на пригорке, держа в руках мечи, словно стражи, готовые противостоять всему миру. В глазах Торолы читались ярость и обида, взгляд Имеды выражал решимость и преданность.
В первый миг Торола нанёс резкий удар своим мечом, но Имеда блокировал его с лёгкостью и ответил мощным контрударом. Отскакивая от клинка, Торола понял, что Имеда не намерен сдаваться и будет сражаться до конца.
Торола резко двинулся вперёд, а его клинок легко скользнул по клинку Имеды. Имеда отразил его атаку и ответил мощным ударом. Он был более опытным воином и быстро анализировал ход боя. Клинки их гремели и сверкали на солнце, создавая великолепное и опасное зрелище.
Дух Торолы не терял мужества, но силы его медленно начинали иссякать. Он бился в неравном сражении, несмотря на усталость, и продолжал бороться за свою честь и любовь. Но страсть ослабляла его бдительность, и Имеда со свирепым криком пронзил его плечо.