Лауренсия Маркес – Прогулки по времени (страница 28)
Поскольку затея с кладоискательством успехом почему-то не увенчалась, - Пхагал, слегка разочаровавшись, надумал податься в проводники и некоторое время пробавлялся небольшой платой от погонщиков заморских караванов, пробиравшихся через горы с товаром. Тонкие ткани и мягкие ковры, оливковое масло, вина, пряности, снадобья, яды, стеклянные египетские и сирийские бусы, драгоценности, оружие, - какие только диковинки не водились в их бурдюках и хурджинах!.. И в пути, и на привалах наслушался он от торговцев такого множества сказаний о далёких землях на Востоке, паччахах и пери, битвах и джиннах, что теперь впору самому было легенды слагать. Рассказывали они и о семи раях, первый из которых назывался Фердовс-аль-Джаннати. Этот рай сделан был из красного золота, и омывали его два источника. В одном текла холодная ключевая вода, во втором — молоко...
Но из всех восточных преданий больше всего западали в душу Пхагала истории об отважных и благородных разбойниках, и неудивительно, что вскоре захотел он сделаться одним из них. А почему бы и нет?! Не страшили его волчьи ночи
Через год после гибели Цхогала он сам пришёл к ним знакомиться в Воровские пещеры, где находилось мазант1и. Это стало его своеобразной тризной по брату.
* * *
На Пхагала хмуро взирали трое матёрых главарей – настоящих разбойников, чей свирепый и живописный вид не оставлял сомнений в их роде деятельности.
В тот вечер разбойники успешно поохотились, выследив на закате в сосново-берёзовом разнолесье небольшое стадо безоаровых козлов. Учуяв издали запах человека, «сторожевой» козёл, наблюдавший за окрестностями, пока собратья паслись, подал сигнал тревоги – предупреждающий резкий свист. Остальные козлы тут же подняли головы и осмотрели окрестности. Спасаясь от опасности, стадо мигом сорвалось с места и пустилось в бега, длинными летящими прыжками приближаясь к отвесной скале, но самому «дозорному» не удалось избежать меткой стрелы…
Теперь же шкура достославного козла просушивалась на камнях у входа в пещеру, в которой был разложен костёр, и разбойники за обе щёки уплетали палённое на огне мясо. Пхагал явился вовремя – то есть как раз к ужину.
- Значит, так! – выслушав его и вытирая засаленные пальцы о пиедзагаш
(Двое других разбойников согласно закивали с набитым ртом.)
- Но мы принимаем далеко не всех! Если ты рассчитываешь стать нашим товарищем, то должен пройти испытания. Не каждому дано с ними справиться. Во-первых: сумеешь ли ты раздобыть коней?
Пхагал долго не раздумывал. Только совершеннейший остолоп упустит такой шанс, когда он сам плывёт в руки!
- Ч1ерана нека ца 1амадо
У Пхагала была одна маленькая слабость – он любил прихвастнуть и всегда, хоть самую малость, да преувеличивал…
– Как тебя кличут-то, рыбка-пхаринг? – вопросил заросший бородой до самых глаз мрачный смуглый тип по кличке Астах, всё это время присматривавшийся к Пхагалу. Рядом с ним лежал деревянный костыль. Именно ему сегодня удалось подстрелить козла, и потому он был героем дня.
- Пхаринг, да не совсем, - ответил тот, глядя исподлобья. - Я Пхагал из Комалхи.
Астах оценивающе оглядел ладную фигурку шустрого парнишки.
- Ничего, сгодишься, - небрежно бросил он. – Примем тебя, рыбка, – условно. Испытательный срок - месяц, понял? Из Комалхи?.. - стой, а ты Цхогала, сына кузнеца Алу, не знаешь ли? Было время, вели с ним кое-какие делишки…
- Брат мой он, - встрепенувшись, скромно ответил Пхагал с тайным ликованием в душе. Звёздная минута стояла рядом, обнимая его за плечи, и подмигивала ему с заговорщической улыбкой…
Астах подвинулся, давая пареньку место у огня:
- Подплывай, рыбка-пхаринг, попробуешь наживку. В позапрошлом году твой брат две недели в лесу со мной добычей своей делился. Без него я бы к Эл-да отправился из-за этой ноги... – он показал на костыль и заключил: - Ты из правильной семьи.
Лежиг, толстый атаман, лишь важно кивнул, подтверждая сказанное Астахом, поскольку был основательно занят увлекательным процессом обгладывания козлиной головы. Длинные, чуть сплющенные с боков рога с бугристым острым гребнем по верхнему краю торчали сбоку, будто две изогнутые аланские сабли… Пхагал засмотрелся на них.
Тут плешивый Сутарби срезал и вручил парнишке шмат козлиной ноги, и тот, с первой же попытки откусить, чуть не сломал себе зуб о жёсткую коленную мозоль... Астах скосил глаз на подельника, хмыкнул, но вслух ничего не произнёс. Ему самому досталась лопатка.
- А куда потом рога эти пойдут, са вош? – поинтересовался у него Пхагал. – В святилище на жертву?
- Ещё бы, - с хохотом изрёк Лежиг, услышавший его слова, - на жертву, знаешь кому? - Мелер-ерде! Лучшему из покровителей, вел вал со! Мы славим его усердно! Будем пить из этих рогов малар, и куомал, и ч1аг1 - так часто, как только раздобыть сможем! Ты-то, пхаринг, ещё рыбка невеликая – не плавал ещё в реках Мелер-ерды, поди, глубоки они для тебя?..
И так впервые вкусил Пхагал хмельного напитка, изобретённого в подземном царстве, и распевал он с разбойниками их разбойничьи песни, причём плешивый Сутарби дирижировал остальными, размахивая в воздухе берцовой костью; и затем - рассказывал он взахлёб Астаху, как дал зарок не возвращаться домой, пока не найдёт брата - но до сих пор так и не нашёл его…
И сам не заметил он, как прикорнул там, в Воровских пещерах, и виделся ему в том сне родной дом; и там мать его Суй, давно уже унесённая оспой, была жива и здорова, проворно лепила шуьри ч1абилгиши раздувала в очаге огонь; и Цхогал, весёлый и загорелый, вернулся домой с охоты и привёл с собою друга Астаха, а ему, Пхагалу, принёс заветную мечту восточных торговцев – вынутый из козлиного живота вишнёво-красный безоаровый камень, что ценился дороже золота и алмазов и стоил едва ль не с целое село…»
Превратности разбойничьей жизни. Меж конём и барсом
«Село Цайн-Пхьеда было похоже на первый рай из восточных сказок, - тот, что из красного золота, Фердовс-аль-Джаннати. Один край села Цайн-Пхьеда омывали холодные воды Чанти-Орг, другой - ледниковая речка Меши-хи - «молочная река»...
Рыбка-пхаринг стремилась к этим водам душой и телом.
Потому что там, в конюшне аульского князя, находились самые красивые на свете кони!
Пхагал дал разбойникам слово. От себя – и, может быть, немного от имени Цхогала… И теперь-то он добьётся своего!
Просчитав все, даже мельчайшие детали задуманного приключения, - в третью часть ночи, когда особенно крепок человеческий сон, чувствуя себя ловким, изящным и удачливым, сам удивляясь чудесной лёгкости, поющей во всём теле, он широким парящим прыжком преодолел высокий каменный забор, - совсем как тот безоаровый козёл, мясо которого накануне они поглощали с разбойниками!
Но стрела была уготовлена и для него. - Полный колчан длинных, ядовитых, отточенных, оперённых стрел-ресниц княжеской дочки, которая застала его врасплох и вдобавок заявила, что хочет позвать стражу!!! Вот уж непрошеная свидетельница! Принесла же её нелёгкая именно этой ночью в сад! Почему, вы скажите на милость, этой капризной, избалованной девице не спится по ночам, - и как раз тогда, когда джигиту понадобилось выйти на дело, а это, между прочим - дело чести?!.
Молодой человек наскоро погасил в своём воображении потешный образ Сутарби с большущей костью в руке, чтобы не засмеяться в голос и не выдать свои истинные намерения, - коротко выдохнул и настроился на нужный тон, используя всё своё природное обаяние, а уж этого ему было не занимать…
Дальше всё стремительно пошло само собой, будто вне его совершалось, а он лишь смотрел со стороны. Он импровизировал на ходу, разливался сладкогласным соловьём. Караван фраз сам выплывал из его рта, словно стая сияющих рыбок из грота. Руки так и летали в плавных жестах. Душа его в исступлении гарцевала на кругу, выписывая небывалые фигуры, и солярные знаки, и узоры благородной тамги, и все волны морские, а ритм сам звучал мысленно в его ушах, будто хлопали ему все трое разбойников – а с ними вместе и где-то стоявший неподалёку невидимый Цхогал!..
Он поймал это лёгкое пламя, острыми языками цеплявшее тонкие медные нити вен, наполнявшее кровь золотым теплом блаженства, - оно словно бы само вело его к тому, что предназначено, чему суждено быть... Он был тогда точно палхь
Не поверил бы сам, до чего забавно всё устроилось: дочь