Лаура Морелли – Похищенная синьора (страница 48)
Впрочем, сейчас Анне вовсе не хотелось вспоминать об этом. Всё, что ей нужно было, – хорошенько выспаться. Чтобы не заснуть за рулем, пока грузовик трясло на ухабах дорог, бегущих по каменистым, заросшим лесом холмам, она мысленно перенеслась на три года назад, в дни своего первого путешествия в Шамбор. Она вспоминала успокаивающий голос Коррадо, который делал все, чтобы отвлечь ее от тягостных мыслей, развеять страхи, не дать погрузиться в полное отчаяние. Если бы только он сейчас был здесь, сидел вместо нее за рулем, развлекал бы шутками всю дорогу… Но Коррадо здесь не было, и Анна должна была признать, что может никогда больше его не увидеть. Италия и Франция теперь стали врагами, и не имело значения, какие чувства они с Коррадо друг к другу испытывали. Вместо веселого итальянца на пассажирском сиденье рядом с ней сидел Рене Юиг, не проронивший ни слова с тех пор, как они покинули Монтобан и взяли курс на северо-восток, к новому замку.
Грузовик сильно тряхнуло. Анна, очнувшись от задумчивости и крепче сжав рулевое колесо, виновато улыбнулась Рене, который поерзал на сиденье.
– Камни тут повсюду, – сказала она, – я стараюсь их объезжать по мере возможности. Надеюсь, с «Моной Лизой» все в порядке.
Они оба посмотрели на грузовичок впереди, покачивавшийся на неровной дороге.
– Она и не такое пережила, – откликнулся Рене. – Вы не забыли, как мы везли ее в Лок-Дьё?
Теперь колонна грузовиков продвигалась еще медленнее, еле ползла, и Анна разглядывала лес по сторонам дороги. Здесь уже появились предвестья весны – то и дело она замечала набухающие почки; из тучной, влажной земли пробивались первые зеленые ростки.
Вдруг ей показалось, что совсем рядом впереди затрещал подлесок – там что-то мелькнуло, какая-то тень скрылась за деревом. «Кто-то слишком крупный для птицы, – подумала она. – Может, лиса или косуля?» Анна наклонилась ближе к окну, вглядываясь в частое переплетение веток, вдруг увидела человеческую фигуру и невольно отпрянула.
– Месье Юиг! – вскрикнула она. – В лесу кто-то есть! Смотрите!
Краем глаза девушка опять поймала движение в кустах. Человек в густом подлеске явно был не один. У Анны засосало под ложечкой от страха. Вряд ли это были немецкие солдаты или вишисты, чьи блокпосты уже не раз останавливали их за время долгого путешествия, что каждый раз вызывало у нее бурю волнения.
Грузовики впереди заскрипели рессорами, останавливаясь, и Анна сразу ощутила груз ответственности за произведения искусства в кузове своей машины. С отчаянно бьющимся сердцем она взялась за ручку дверцы:
– Что происходит?
Из-за дерева вышел человек – высокий и крепкий молодой парень в залатанном пиджаке и коротких брюках-кюлотах, штанины которых были застегнуты на пуговицы под коленками. На бедре у него тускло поблескивал револьвер.
– Рене! – выдохнула Анна.
– Оставайтесь в кабине, – велел месье Юиг и открыл дверцу со своей стороны.
– Стойте! – начала Анна, но он уже спрыгнул на дорогу и захлопнул дверцу за собой.
Девушка, вцепившись в рулевое колесо, смотрела во все глаза на дорогу, удары сердца гулко отдавались в ушах. Рене приблизился к молодому человеку с револьвером. Несколько охранников вышли из грузовиков. Рене о чем-то переговорил с парнем, и тот махнул охранникам рукой. Сотрудники Лувра, в том числе Пьер, тотчас забрались в кузов ближайшего грузовика и принялись отвязывать один ящик. Все произошло так быстро, что Анна ахнуть не успела. Из леса вышли еще люди, встали за спиной у парня. Двое подхватили ящик, который Пьер сотоварищи спустили им из кузова.
– Нет! – вырвалось у Анны. Она не могла просто сидеть и смотреть, как похищают экспонаты Лувра. Выскочив из грузовика, девушка бросилась к лесным людям. – Стойте! Не трогайте!
– Анна… – обернулся Рене и вскинул руки ладонями вперед. – Не вмешивайтесь!
– Не дайте им забрать ящик! – крикнула Анна.
Лесные люди уставились на нее. Она видела, как один из них потянулся к оружию.
Рене схватил ее за руку:
– Анна, прекратите, – прошипел он.
– Они забирают наши экспонаты!
– Нет, не экспонаты, – сказал Рене.
И только в этот момент до нее дошло, что происходит. Анна узнала тот самый ящик с оружием, который видела в кабинете месье Юига. Лесные люди забирали не произведения искусства. Они пришли за винтовками и автоматами.
Анна растерянно заморгала. И проводила взглядом незнакомцев, которые уже исчезали за деревьями, унося ящик с собой. Она оглянулась – Рене подходил к пассажирской дверце их грузовика. Вид у него был озабоченный, но и воодушевленный.
– On y va[60], – сказал он.
Из других грузовиков, стоявших позади, достали и унесли в лес еще три ящика. Анна и Рене уселись в кабину, и конвой, взревев моторами, двинулся дальше. Девушка вглядывалась в чащу по обеим сторонам дороги, но больше никого там не увидела.
Кровь Анны кипела от адреналина – ведь только что она своими глазами видела бойцов Сопротивления. Пока грузовики катили по лесной дороге, у девушки в голове кружились вопросы к Рене.
– Вы могли бы честно сказать мне, кому предназначалось оружие, – не выдержала она.
Он внимательно посмотрел на нее:
– Я не знал, насколько серьезны ваши намерения, когда вы заявили о желании помочь, мадемуазель. Ваша самоотверженность в деле сохранения коллекции и учета экспонатов выше всяческих похвал, но есть существенная разница между перевозкой картин и доставкой оружия.
Анна кивнула.
– Но теперь мы уже доставили всё оружие, да?
– Не всё, – покачал он головой. – В лесах ближе к Монталю есть и другие отряды Сопротивления, которые тоже нуждаются в снабжении. У нас осталось для них несколько ящиков.
Анна замерла, пытаясь осознать, что кузовы грузовиков в их колонне заполнены не только выдающимися достижениями творческой мысли человечества, но и смертоносным оружием с боеприпасами.
– Но мы же, наверное, таким образом ставим под угрозу всю коллекцию? – спросила она, однако времени на ответ у Рене не осталось: колонна уже спустилась с холма на открытую местность и замедлила ход – впереди их поджидал очередной блокпост.
На этот раз немецкий.
Два запыленных военных грузовика стояли поперек дороги, блокируя проезд. Солдаты ждали на обочинах, и когда французские машины приблизились, один из них вышел на дорогу. В руках у него было оружие, на поясе – патронташ. Он вскинул руку, требуя остановиться.
Грузовики в колонне в очередной раз затормозили со скрежетом и грохотом. Рене Юиг посмотрел на Анну:
– Вот сейчас вам действительно лучше оставаться в кабине, мадемуазель.
Она молча кивнула, и Рене выбрался из грузовика. Анна опустила боковое стекло, глядя, как к ним подходит немецкий солдат. Рене со смиренной улыбкой протянул ему папку с документами.
– Bonjour, bonjour, Monsieur… Musée Nationaux… Paris… œuvres d’art, peintures…[61] – долетели до нее приглушенные слова Рене; остальное она не расслышала.
Немецкие солдаты с подозрением рассматривали грузовики.
– Если вы соизволите прочитать эти документы… – повысил голос Рене.
Анна видела, что он тщетно пытается привлечь внимание солдата к бумагам, разрешающим им проезд без досмотра. К ее ужасу, немец указал стволом автомата на грузовики, и его люди зашагали вдоль колонны. Анна заметила, как побелели костяшки ее собственных пальцев, вцепившихся в рулевое колесо. Лицо солдата мелькнуло в боковом окне, хотя Анне показалось, что он смотрел на нее целую вечность, а потом она услышала, как открываются задние дверцы кузова ее грузовика.
Она съежилась, вжалась в спинку сиденья, когда солдат постучал стволом винтовки по деревянному ящику. Зазвучала немецкая речь, затем снова раздался голос Рене:
– Мы везем произведения искусства, месье, у нас есть сопроводительные документы. Мы выполняем официальное поручение правительства.
Но в кузове у Анны за спиной по-прежнему топали, стучали и переговаривались по-немецки.
Ей казалось, что сердце безудержно колотится в самых неожиданных местах – в руках, в ногах, в затылке. Если они откроют не тот ящик, непременно убьют Рене. А что будет с ней? И с остальными?
Вдруг подбежал еще один солдат с несколькими нашивками на плече. Молча забрал у Рене документы, пролистал, взглянул на ящики. Затем он кивнул первому солдату, который лишь хмыкнул в ответ. Рене вернули документы.
Анна увидела, как солдаты отходят на обочины, а потом один из немецких военных грузовиков откатился в сторону, освобождая для французов дорогу. Словно со стороны она услышала свой собственный вздох облегчения.
– Спасибо, спасибо! – рассыпался в благодарностях Рене и торопливо зашагал к кабине.
Анна спокойно задышала, только когда он устроился на переднем сиденье и колонна музейных грузовиков снова тронулась в путь. Некоторое время они ехали в полном молчании.
– Те люди в лесу… – первой нарушила его Анна.
Рене потер рукой заросший щетиной подбородок. Он молчал, но она не собиралась отступать:
– Расскажите мне о них.
Повозка, запряженная волами, медленно катится по пьяцце под грузом деревянных ящиков и сундуков. В ящиках лежат картины. И рисунки. Небольшие макеты и статуэтки из дерева и гипса. Еще кисти, банки с пигментами, деревянные панели. Все ценное мы аккуратно завернули в бумагу и тряпицы, чтобы тряска на булыжниках не причинила вещам вреда, пока мы перевозим их из Сантиссима-Аннунциата к большой церкви Санта-Мария-Новелла.