Лаура Липман – Леди в озере (страница 47)

Понимали? Не очень-то приятно слышать намек на то, что, хотя когда-то Мэдди и была красива, это время давно прошло.

– Вы когда-нибудь встречались с ним? С Изикиелом Тэйлором?

– Нет. Зачем? Ведь я бы не стала его тещей, что бы там ни думала Юнетта. – Она фыркнула. – Это было бы нечто – иметь зятя старше себя.

Вот оно. Изикиел Тэйлор был любовником Клео, так сказала ее мать, и Клео считала, что может стать мужем. Погубило бы это его политическую карьеру? Нет, потому что, как Мэдди теперь знала, наличие у мужчины, баллотирующегося на выборах, связи с молодой девушкой не считается новостью, о коей стоит писать.

Но что, если девушка не желала молчать, грозилась поднять шум?

Женщины должны играть по правилам игры, где никогда не смогли бы выиграть – на этом зиждится статус-кво. А мать Клео сказала, что когда дочь чего-то хотела, оставалось одно – не мешать. Могла ли Клео хотеть Изикиела Тэйлора, человека старше, чем родители? Возможно; а может, она хотела пожить жизнью жены богатого человека, сенатора штата.

Когда они подошли к лестнице, ведущей к квартире Шервудов, Мэдди увидела сестру Клео, Элис, поджидающую мать.

– Мам, я же говорила, что мне на работу… – Она осеклась и сердито уставилась на Мэдди. – А вам что надо?

– Ничего, – ответила Мэдди.

Август 1966 года

Мэдди ждала удобного случая, пребывая в спокойной и странной уверенности, что мир подарит его. Ее переполняла энергия даже в те дни, когда из-за Ферди она спала только четыре или пять часов. Несмотря на августовское затишье, она трудилась усерднее, чем когда-либо, заканчивая работу к трем и подходя к столу Кэла Уикса, чтобы спросить, не нужна ли ему помощь.

– Я не уполномочен оплачивать вам сверхурочные, – подозрительно отвечал он.

– Я не ищу сверхурочных. Следующие две недели мистер Хит будет в отпуске, сдал свою колонку заранее, так что мне особо нечего делать.

Он поручал ей редактировать пресс-релизы, и Мэдди обнаружила, что даже Кэл Уикс может кое-чему ее научить.

– Относитесь с осторожностью к таким словам, как первый и единственный, поскольку они часто бывают неточны. А слово уникальный никогда не используется с обстоятельствами вроде «очень». – Он также хорошо понимал город и знал, кто в нем кто, кто реальный игрок, а кто нет. И Мэдди нравилась ему. Всегда нравилась мужчинам, если ей того хотелось. И, увидев, что Изикиел Тэйлор открывает шестую химчистку на Гвинн-Оук-авеню, она вызвалась осветить это событие.

– Не знаю, Мэдди. Он один из восьми кандидатов в четвертом избирательном округе. Может быть расценено как предвзятость.

Она заранее подготовилась к такому возражению.

– Это произойдет сегодня в четыре часа. Я не уходила на обед, так что тогда у меня уже будет нерабочее время. Что, если я отправлюсь туда и посмотрю, не скажет ли он что-нибудь интересное? Например, о своих политических взглядах. Или о сенаторе Уэлкам.

Уикс фыркнул.

– Что ж, в нерабочее вы можете делать все, что вам угодно.

Она решила не вносить плату за проезд на такси до Гвинн-Оук в свои служебные расходы.

Мэдди хорошо знала признаки, свидетельствующие о том, что тот или иной район города вскоре превратится из белого в негритянский. Открывающийся пункт «ИЗ Клинерз» находился недалеко от салона красоты в районе, чей состав населения начинал меняться. Под объявлениями «Продается» уже висели таблички с надписями «Продано», что означало: «Уезжайте, пока не поздно». Мэдди не понимала, почему белые горожане не хотят жить рядом с черными, но так оно и было. Из-за этой массовой истерии цены на недвижимость в Гвинн-Оукс быстро шли вниз. Является ли нетерпимостью желание жить среди себе подобных? Христиане никогда не хотели и до сих пор не хотят, чтобы рядом с ними жили евреи. Белые женщины, приходящие в салон красоты «У Пьетро», чтобы подстричься и уложить волосы, рады тому, что в районе открывается химчистка, но они бы не захотели иметь Тэйлора в соседях.

Мэдди приехала аккурат к моменту разрезания ленточки, которое, как ей объяснил Кэл Уикс, не считается и никогда не будет считаться новостью. Присутствовал фотограф из «Афро-американ», фиксировал происходящее. Похоже, у этой негритянской газеты и у ежедневных городских газет разное понимание того, что является новостью, а что нет.

Мистер Тэйлор, как и многие успешные люди, обладал харизмой, и окружающим казалось, что они сочли бы его привлекательным, даже если бы не его успешность. Крупный мужчина, он двигался медленно, говорил медленно и тихо, но глаза у него были зоркие. Мэдди заметила, что он быстро оценил ее, когда она подошла, держа в руке блокнот.

– Мэдлин Шварц, «Стар», – представилась она.

Он улыбнулся, но весьма сдержанно.

– Рад, что «Стар» считает это новостью.

– Вы баллотируетесь. И, полагаю, в случае победы перестанете заниматься этим бизнесом.

– Члены законодательного собрания Мэриленда работают неполный рабочий день, мисс. Для меня будет честью представлять округ, но работа все равно пригодится.

Мэдди не знала про эту особенность, но и вообще не собиралась касаться политики. А намеревалась обсудить с Изикиелом Тэйлором другие темы.

– Хочу задать вам только один вопрос – вы знали молодую женщину по имени Юнетта Шервуд?

– Юнетта… – Он наморщил лоб.

– Большинству знакомых она была известна как Клео, но родители предпочитали называть ее тем именем, которое дали сами – то есть Юнеттой. – Хотелось напомнить ему, что Клео была чьей-то дочерью. – Она работала во «Фламинго» – ну, знаете, в заведении Шелла Гордона на…

– Я знаком с мистером Гордоном и «Фламинго». Но что касается этой молодой женщины…

– Когда она пропала, мать нашла в ее квартире одежду из вашей химчистки. Много одежды, и даже меховой палантин.

– Я же не могу знать всех своих клиенток.

– Само собой. Но миссис Шервуд – мать Клео – сказала мне, что, по словам дочери, в один прекрасный день она собиралась выйти за вас замуж.

На мгновение он замялся – а затем рассмеялся, чем Мэдди была впечатлена. Мужчина не из тех, кого легко выбить из колеи.

– Девушки могут такое наговорить своим матерям. Я женат, мисс…

– Миссис, – поправила она. – Шварц.

– Я действительно бываю во «Фламинго», когда там выступают музыканты, которые мне нравятся. И даю щедрые чаевые. Кто знает, что молодая девушка могла нафантазировать из-за денег, оставленных мною на столике за хорошо проделанную работу? Уверен, Клео Шервуд знала, кто я такой. И точно мог видеть ее за стойкой. А теперь извините, но мне пора.

Он направился к машине, шагая неторопливо, беззаботно. С чего переживать? Он поставил ей шах и мат. Хотя, возможно, лучше воспользоваться метафорой игры в покер. Мэдди была так уверена в своих картах, что ей не пришло в голову: он может ее переиграть. Мужчины создают правила игры, нарушают их и с легкостью приносят женщин в жертву.

А чего она ожидала? Что он будет потеть и мямлить? Признается в том, что Клео Шервуд была убита, потому что представляла собой угрозу его политическим амбициям и деньгам?

Вечером она посмотрела сериал про Перри Мейсона, ту серию, которая явно была основана на сюжете «Оливера Твиста», только персонажа, списанного с Феджина[121], в сериале убили. И Мейсон защищал обвиненного в убийстве паренька, одного из членов его шайки. Поскольку чувствовал: в нем есть что-то хорошее.

На следующий день Кэл Уикс спросил:

– Не обнаружили ничего интересного в разрезании ленточки на химчистке?

– Ничего, – подтвердила Мэдди.

– Даже в августе такая предвыборная показуха не потянула на сюжет.

Сентябрь 1966 года

День Труда[122]. Где я находилась в это время год назад? В загородном клубе, загорала, спустив лямки клетчатого целикового купальника. Мать всегда говорила, что Мэдди не следует загорать, потому что загар ложится слишком легко. Странно считать, что дающегося легко надо избегать, подумала Мэдди, но в этом вся Тэтти Моргенштерн.

Этим летом Мэдди загорела куда меньше, чем прежде, но в любом случае она казалась бы бледной рядом с Ферди. Под Ферди. Большую часть Дня Труда она находилась под ним, не обращая внимания ни на жару, ни на пот. Они занимались любовью, пока не вымокло постельное белье, затем вместе приняли прохладный душ и сменили простыни, готовые ко второму заходу. Роскошь – иметь наготове второй комплект, но она нашла дешевую прачечную на Норт-Либерти-стрит. Сможет занести белье завтра по дороге на работу. И ей не надо испытывать стыд, отдавая грязное в стирку, потому что женщина на приемке не говорит по-английски. Возможно, понимает, но не говорит; а то, что человек думает о тебе, не может навредить, если он не высказывается.

Но в этот праздничный вечер, когда выходной даже у мелких клерков и патрульных – во всяком случае, у этого патрульного, – после душа они не стали заниматься любовью. Ферди притянул ее к себе, погладил по голове и прошептал то, чего она никак от него не ожидала.

– Думаю, у меня есть для тебя сюжет.

– Сюжет?

– Да, для твоей газеты. Это произойдет завтра.

– Откуда ты можешь знать, что произойдет завтра?

– Оттуда, что это уже начало происходить. Но обвинение парню будет предъявлено только завтра. Когда у вас последний срок?

– Работа продолжается до двух. – Действительно ли у Ферди есть наводка? Ему были известны детали о подозреваемом в деле Тэсси Файн. – Но лучше иметь все заранее.