Лаура Аурен – Наслаждайся, завтра будет хуже (страница 3)
– Ты серьёзно?
– Абсолютно, – твёрдо отвечаю я.
Скольких сил мне стоит произнести эти слова. Но я однозначно решила, что наши пути должны разойтись. Здесь нет места дружбе, когда у одного идет речь о любви.
Домой меня провожает лишь снег, налипающий на лицо, и тающий под ботинками.
16 октября
Сквозь тонкую пелену сна слышу звон будильника: время пришло. Пора вставать.
Сказать, что мне паршиво – ничего не сказать. Идти в школу желания нет, к тому же, сегодня физра. Старая спортивная форма была успешно утилизирована, новая – украдена. Больше подходящей одежды для спортзала у меня нет. Я принимаю единственно верное решение: прогулять урок физры. Благо для меня, он будет последним, поэтому можно будет сразу свалить домой.
Приподнимаюсь с кровати и распахиваю плотные шторы. Сегодня хмуро. Снег, что валил вчера, растаял, оставив после себя лишь небольшие белые островки. Видимо, погода сегодня тоже не в настроении.
Мама уже вовсю уплетает завтрак: батон с маслом и мёдом. Барсик старательно вылизывает свои лапки, расположившись на маминых коленях. В левой руке она держит газету, с кричащим заголовком: ««Газпром» заставит россиян платить ему напрямую». Интересно, зачем она читает это старьё, если у нас в доме нет ни намёка на газ? Даже вода, и та, из колодца. Все блага цивилизации обошли нас стороной, во многом благодаря папаше, решившим свинтить от нас.
– Доброе утро, – мой голос на удивление звучит обыденно.
– Утро доброе, – отвечает она, выглядывая из-под очков. – Чай будешь?
– Кофе, пожалуйста, – пить кофе по утрам – та привычка, что передалась мне от мамы.
Сначала она была не особо довольна, ведь в газетных статьях говорят, что кофеин вреден для подростков. Но потом, после моей настойчивой мольбы, она быстро смирилась, и разрешила пить кофе по утрам.
Пока мама возится с кофе, я делаю себе бутерброды: твороженный сыр на ломтике белого хлеба и толстенный кусок колбасы. Максимально просто, и самое главное – вкусно.
– Я сегодня не пойду на физру.
– Почему это? – мама ставит кружку на стол.
– Плохо себя чувствую, – другой отмазки и не придумать. – Такое ощущение, что могу заболеть.
– А я говорила тебе, – мама порицает меня. – Давно пора носить шапку, а ты всё носишься со своим капюшоном!
Я лишь виновато смотрю на неё. Ну не люблю я носить шапку, мне тепло в капюшоне! Тем более я не заболела, это лишь фальшь, чтобы не ходить на физру.
– Если на уроках станет хуже – иди в больницу, – её слова звучат неумолимо, так что приходится согласиться.
Позавтракав и собрав рюкзак, я надеваю школьную форму, состоящую из черного жилета, плиссированной юбки, и зеленой кружевной блузки. Наношу легкий макияж: слегка подвожу глаза черным карандашом, растушевываю, а затем подкрашиваю ресницы тушью. Мои брови достаточно густые, чтобы я не проводила над ними «танцы с бубном» каждое утро и просто оставила в покое.
Бася уже успел сползать в подполье, сделать свои грязные делишки, и теперь, развалившись на спине, лежит посреди зала, тем самым мешаясь под ногами.
– Тебе бы пора научится манерам, пушистая мордочка, – укоризненно говорю Басе.
Тот лишь сильнее изогнулся спине и вытянул лапку. Счастливый кот: никаких забот, вкусно кормят, и не нужно идти в школу. Прямо завидно.
Мама, как и всегда, уходит на работу за 15 минут до того, как выхожу я. Поэтому, к утренней рутине добавляется осмотр комнат: везде ли выключен свет. Далее я проверяю электрическую плиту, иду в коридор, и, усомнившись в подлинности запомненного, еще раз иду проверять плиту. Всё нормально: теперь точно можно выходить.
Сегодня на улице довольно холодно. Начал моросить дождь. Осенью всегда какая-то ненормальная погода: то дождь, то снег, то снег с дождем. Весь небосвод затянут серыми тучами, и на их фоне лес, что окружает нашу деревню, выглядит как стены заброшенной крепости: такой же неприступный и мрачный.
Спускаюсь к небольшой речке, прохожу по деревянному мосту и поднимаюсь в горку. Путь до школы неблизкий – идти предстоит около полутора километров.
Всю дорогу меня не покидают мысли о Денисе. Я обещала, что забуду его, но как сдержать данное обещание? Чертовски трудно противостоять собственным желаниям, но также – глупо подчиняться им.
Погруженная в раздумья, вдруг замечаю знакомый силуэт. Тот идет широким шагом, расправив крепкие плечи, с одного из которых свисает рюкзак. Ветер треплет его кудри.
– Ваня! Привет, – подбегаю к своему лучшему другу.
– Здарова, здарова, дружище, – тот хватает меня за плечо. – Ну как ты?
– Нормально, – говорю. – Вчера общалась с Денисом.
– Да ладно? – Иван неподдельно удивлен. – О чем же вы говорили?
– Сразу говорю, надеется особо не на что. Он предлагал остаться друзьями, а я его отшила. Конец.
Ваня вздыхает:
– Хреново, что могу сказать? Я уже говорил: недостоин он тебя, Лина. Уверен: твоё счастье не за горами.
– Не знаю Ваня, – я иду немного поодаль. – Хочется верить, что лучшие дни ещё впереди.
– Может покурим? – Ваня указывает большим пальцем на Красный, находящийся недалеко от нас.
– Прямо перед школой? Да ну, нет. Сейчас будет алгебра у Косого, не хотелось бы, чтобы он спалил, что от нас несёт куревом.
– Тогда я схожу один: жутко хочу курить. Дойдешь до школы сама? – он виновато улыбается.
– Без проблем.
У входа в школу замечаю Дениса. Конечно же, разговаривающего с Наташей. Они над чем-то смеются. Я пытаюсь как можно незаметнее проскользнуть мимо них, хотя, сделать это практически невозможно: крыльцо, на котором они стоят, не более пяти метров в ширину. Боковым зрением замечаю, что оба оглядываются на меня. Их насыщенный разговор прерывает красноречивое молчание. Уже начинаю жалеть, что не пошла с Ваней в Красный.
Захожу в школу и быстрым шагом направляюсь в гардеробную. Сдаю куртку тучной гардеробщице, и направляюсь в кабинет Косого. Большинство одноклассников уже здесь. Скоро начнется ещё один мучительный день с насильственным поглощением знаний.
Так и есть: день оказывается жутко нудным. После монотонного жужжания Косого о дискриминанте наступил урок биологии. После него география (где географичка влепила мне тройку за хреново сделанное задание), общество и геометрия.
Когда наступает очередь физры, все девочки идут в женскую раздевалку, а я, не привлекая лишнего внимания, забираю куртку из гардеробной и свинчиваю домой. По дороге заскакиваю в Красный. Закуриваю. Сидя на бетонной плите, вспоминаю день, когда мы говорили здесь с Наташей. С тех пор, мы не перекинулись ни единым словом. Оно и не нужно. Всё ясно, как зимнее небо в морозную ночь. Мне лишь остается принять тот факт, что придется видеть их лица пять дней в неделю, на протяжении всего учебного года. Такая себе перспектива на самом деле. Чёрт. Ненавижу свою беспомощность. Но что ещё остается, кроме как принять поражение?
Глава II. Багровый закат
В октябре Денис обещал, что поговорит с Наташей, но с того времени издёвки так и не закончились. Форму мне никто не вернул, пришлось ехать в город и покупать новую. В конце концов я призналась маме, что кто-то украл спортивную одежду, но кто именно – я не знаю. Солгала, конечно же. Я твёрдо убеждена, что это сделали Наташа и её свита, хотя доказательств у меня до сих пор нет.
В ноябре, после осенних каникул, меня одолела простуда, поэтому две недели зависала дома. Для меня это даже в радость: не нужно видеть кого-либо в школе и взаимодействовать с ними. Пока мама была на работе, Ваня пару раз приходил ко мне домой и оставлял домашнее задание. Да, от домашки не сбежишь, даже если болеешь.
Весь декабрь наш класс готовился к Новому году: репетировали сценку (мы делали кавер-дэнс на клип PSY – «Gangnam style»), украшали коридоры, холл и спортзал бумажными снежинками. Классной руководительницы с нами не было, и свита воспользовалась этим моментом: когда я залазила на стремянку, одна из них как бы невзначай толкнула её, и я упала на пол, ударившись локтем и спиной. Ваня тут же подбежал ко мне и поднял с пола. Лена (вторая из свиты) и Марина начали хихикать, и на этом моё терпение лопнуло. Во мне вскипела небывалая ярость. Я знала, что никто (разве что Ваня) не заступится за меня, знала, что если совершу необдуманный поступок, то получу сполна. Но в тот момент мне было наплевать абсолютно на всё. Я подошла к Марине (той, что толкнула стремянку) и, не раздумывая, зарядила ей хорошую пощёчину. Эта мразь меня просто достала. Давно пора уяснить, что даже загнанная в угол мышь умеет кусаться.
Марина тут же пришла в бешенство и вцепилась в мои волосы. Парни заметили потасовку и оттащили Марину от меня. Из верхней губы шла кровь. Она успела ударить меня в лицо. А дальше: кабинет директора, долгие нравоучения в нашем классе и, в конце концов, вызов родителей. Мама работает школьной медсестрой, поэтому через десять минут уже сидела с нами. Сказать, что мама была в ужасе – ничего не сказать. Она обрабатывала мою рану перекисью водорода, пока директриса читала нотации о поведении в учебном заведении. Затем, пришли родители Марины. Мне казалось, будто никто не поверит в мою версию произошедшего. Так бы и случилось, если бы не парни.
Они ворвались в кабинет директрисы, и один за другим, наперебой, начали рассказывать, как всё было на самом деле. Что самое неожиданное: они заступались за меня. В итоге, после мучительного допроса, меня отпустили домой. Мама не стала порицать и читать нотации, лишь пыталась уговорить меня съездить в больницу на рентген (она сказала: «А если это трещина в кости или перелом?»). Боль и вправду была сильная. Но я отказалась куда-либо ехать.