Ларс Кеплер – Лунатик (страница 4)

— Я иногда сплю, но никогда не устаю, — отвечает он и садится напротив. — Венера, наша госпожа, обращает ночи против меня, наполняя их горечью. А Амур всегда оказывается неидеальным.

— Очень страстно, — вздыхает она и начинает есть.

— Я бы отдал правую ногу, чтобы написать такое, — говорит он и залпом допивает шампанское.

— Ты блестящий писатель.

— Могу им быть, — произносит он.

Агнета промокает губы салфеткой и просматривает почту в телефоне, в то время как Бернард встаёт, чтобы подать следующее блюдо: стейк тартар с каперсами и дижонской горчицей.

— Бернард, честно, всё очень вкусно, — говорит она, пытаясь поймать его взгляд. — Я люблю стейк тартар, но мне не нужна изысканная еда. Мне нужно, чтобы ты поговорил с Хьюго. Как обещал.

— Вчерашнее было ошибкой, — произносит он и наливает два небольших бокала чешского пива.

— Вчера, позавчера, каждый день…

— Да, — шепчет он.

— Что бы ты себе сказал, если бы надел шляпу автора советов в колонке? — спрашивает она.

— Возьми ружьё и засунь себе в рот.

— Я серьёзно.

Он вздыхает и снова садится.

— «Бернард, роскошный завтрак для Агнеты не сработает», — говорит он.

— И?

— Не думаю, что она ждёт, что ты изменишься за одну ночь. Но ей нужно увидеть, что ты сделаешь первый шаг в верном направлении, прежде чем начнёшь покупать розы и шампанское, — продолжает он.

— Потому что так ты от всего бежишь, — добавляет Агнета.

— Хотя Агнете нравятся цветы и всё такое.

— Ей нужно видеть, что слова о любви подкреплены настоящими чувствами. Что ты предан ей. Что встаёшь на её сторону, когда твой сын капризничает… Чтобы она чувствовала себя равноправной частью семьи.

Агнета надевает серьги и вспоминает вчерашний ужин.

Она проглотила десять миллиграммов пропранолола, чтобы успокоить нервы.

Бернард знает, что иногда она принимает бета‑блокаторы перед важными встречами. Он не знает, что теперь она выпивает таблетку каждый раз, когда Хьюго ужинает дома.

Подросток сидел, склонившись над тарелкой, придерживая спутанные волосы левой рукой и запихивая еду в рот.

— Кстати, я подал заявку на работу в журнал «KULT», — сказал Хьюго, не прожёвывая. — Завтра в обед еду в Уппсалу к редактору.

— Браво. Это откроет тебе двери, уверен, — сказал Бернард.

— Не знаю. Сидеть здесь и изрыгать кучу клише — это немного… эгоцентрично…

— Просто будь собой, — сказала Агнета. — Ты любишь читать, покажи им это. Им больше ничего и не нужно.

— Всё равно я не справлюсь, — вздохнул он и уткнулся в телефон.

— Ты можешь только стараться, — сказал Бернард.

— Да и платят там копейки… Не знаю, стоит ли вообще этим заниматься, — пробормотал Хьюго.

— Уверена, всё пройдёт хорошо, если только ты сегодня не ляжешь спать слишком поздно, — сказала Агнета.

— Вы мне не мама.

— Нет, но…

— Вы ведёте себя так, будто вы мама, а это не так.

— Не нужно всё время мне это напоминать, — сказала она.

— А если вы перестанете, что‑нибудь изменится? — спросил он и повернулся к ней.

— Я не твоя мама, но я живу здесь и забочусь о тебе, — ответила она, не в силах сдержать слёзы.

— Серьёзно? Вы плачете? Чтобы папа вас пожалел? Так что…

Хьюго замолчал, когда его телефон завибрировал.

Он опустил взгляд на экран, встал из‑за стола и ушёл, не убрав за собой тарелку.

Бернард сидел молча, с опущенной головой, избегая взгляда Агнеты.

Шаги подростка затихли в коридоре. Агнета услышала, как открылась входная дверь, а затем — женский голос.

— Похоже, пума уже здесь, — пробормотала она.

У Хьюго отношения с женщиной по имени Ольга, почти вдвое старше него.

Агнета всегда считала её красивой, даже эффектной. Но со временем за этой внешностью начала проступать некая сталь. Словно Ольга, при всей яркой косметике и молодёжной одежде, на самом деле наёмница под прикрытием.

Ольга прошла за Хьюго в комнату, даже не заглянув на кухню поздороваться. Затем они закрыли дверь и включили громкую музыку.

Агнета не знает, осталась ли Ольга на ночь. Она приняла снотворное и провалилась в тяжёлый сон.

Так или иначе, сейчас в комнате тихо, и Хьюго, скорее всего, не встанет до полудня, если его не разбудить.

Утро Бернард провёл в странном, возбуждённом настроении. Он танцевал по спальне, стягивал одеяло, целовал каждый пальчик на её ногах, прежде чем помчаться на кухню готовить завтрак, пока она занималась дыханием.

— Ты не собираешься попробовать стейк? — спрашивает он.

— Честно, я слишком расстроена, чтобы есть, — отвечает она и несёт тарелку к стойке.

Агнета выходит в коридор и надевает пальто. Она только начинает застёгивать пуговицы, когда появляется Бернард. В руках у него маленькое пирожное «Принцесса» и чашка крепкого чёрного кофе.

Она не может не улыбнуться, когда он пытается накормить её, пока она натягивает сапоги. Он даже выходит за ней к машине в халате и тапочках.

На улице так холодно, что снег, выпавший ночью, наверняка пролежит до восхода солнца, примерно до половины девятого.

— Мне бы не пришлось всё это повторять, если бы я думала, что ты меня слушаешь… Но не мог бы ты, пожалуйста, передать Хьюго, что я не пытаюсь быть его мамой? — спрашивает она, беря чашку. — Я просто хочу нормальных отношений. А это значит, что ко мне нужно относиться как к члену семьи.

— Ты права. Согласен.

— Но ты никогда ничего не делаешь, — говорит она и отпивает глоток кофе, прежде чем вернуть ему чашку.

— Я старался, но, наверное, так и не понял, чего ты от меня на самом деле ждёшь. Ему семнадцать…

— Боже, — глубоко вздыхает она. — Надеюсь, ты понимаешь, что это так дальше не работает. По крайней мере… в основном потому, что ты не проявляешь ко мне никакой лояльности.

— Я хочу…

— Бернард, — тихо говорит она. — Мне нужно, чтобы ты был на моей стороне. Не всегда, но хотя бы иногда.

— Прости.

— Мне нужна твоя любовь, — продолжает она, вытирая слёзы. — Мне нравится быть с тобой. Говорить о книгах и философии…

— Самое лучшее.