Ларс Кеплер – Лунатик (страница 110)

На буфете стоит тарелка с хот‑догами и булочками.

— Хьюго! — восклицает Бернард, вскакивая.

— Метро остановилось в Аспуддене, пришлось идти пешком, — говорит Хьюго.

— Тебе ещё повезло, что ты вообще добрался. Ничего не работает — говорит Бернард, подходя обнять его. — Боже, да ты совсем замёрз. Садись к огню.

— Там просто сумасшествие.

— Я очень рада, что ты благополучно добрался, — говорит Агнета.

— Привет, Агнета.

Она поднимает глаза, кивает и одаривает его рассеянной улыбкой.

В дымоходе грохочет, и внезапный нисходящий поток воздуха поднимает в печи целую тучу искр — как раз в тот момент, когда в окно ударяет заряд снега.

— Боже мой, — говорит Бернард.

— Вы выходили на улицу? — спрашивает Хьюго.

— Нам лучше держаться дома. Давай, садись, — отвечает Бернард.

Хьюго усаживается на скамеечку для ног и кладёт ладони на горячую плиту печи. Щёки обжигает тепло, в пальцах появляется покалывание, пока те оттаивают.

— Хочешь виски? — спрашивает Бернард.

— Серьёзно?

— Особые обстоятельства.

— Я могу и вина, — говорит Хьюго.

— Тогда вина достаточно, — улыбается Бернард и наливает ему бокал.

— Спасибо.

— Голоден?

— Умираю.

— За здоровье.

Хьюго чокается с отцом и пытается поймать взгляд Агнеты, но она смотрит на огонь, на обугленные поленья и мерцающие угли.

— Как думаешь, уже можно жарить сосиски?

— Может, ещё чуть‑чуть? — отвечает Хьюго.

Агнета молчит. Она выглядит отрешённой, рассеянно трет пятно на рукаве джинсовой рубашки.

— Ты в порядке, Агнета? — спрашивает Хьюго.

— В порядке, — отвечает она и смотрит ему прямо в глаза.

— А ты? — спрашивает Бернард, странно улыбаясь.

— Вы оба какие‑то странные. Вы что, поссорились?

— Поссорились? Нет. Наверное, это всё шторм… и то, что мы не могли с тобой связаться, — отвечает Бернард.

Снова в дымоходе раздаётся низкий гул. Звук зловещий, словно трубы глубоко под землёй. Хьюго чуть отстраняется от печи, подносит к губам бокал и делает глоток вина.

— Пап, я знаю, что ты очень любишь Ларса, вы друзья и всё такое, — говорит он.

— Да.

— Но, похоже, он даёт мне и некоторым другим пациентам лекарства, от которых нам становится только хуже. Мы начинаем ходить во сне ещё больше, а не меньше…

— Он чрезвычайно сосредоточен на своих исследованиях.

— Да, я понимаю, всё ради науки, но это так… неэтично.

— Не всегда легко провести чёткую границу.

— Ты перестанешь его защищать? — спрашивает Хьюго, сам удивляясь своей настойчивости.

— Нет, — спокойно отвечает Бернард.

Снаружи слышится громкий треск, а затем серия тяжёлых ударов, где‑то внизу.

— Господи, что это? — спрашивает Хьюго.

— Похоже, клён рухнул, — отвечает Бернард и хватается за кочергу.

Он шевелит огонь, почерневшие поленья осыпаются.

— Я пойду за дровами, — говорит Агнета.

— Не нужно, — отвечает Бернард, и его пальцы сжимают её запястье.

— На ночь, — поясняет она, выдёргивая руку.

— Пап, что происходит?

— Я не хочу, чтобы она выходила в такую погоду. Я уже принёс достаточно дров. В библиотеке две полные корзины.

Хьюго замечает, что у Агнеты лоб в поту.

Бернард нанизывает три сосиски на шампуры с деревянными ручками.

— Я начал читать свои медицинские карты, — говорит Хьюго. — Ещё с тех времён, когда был маленьким. Там написано, что у меня была сломана ключица, когда я впервые попал в лабораторию. Ты мне этого никогда не говорил.

— Точно, совсем забыл, — отвечает Бернард. — Ты тогда катался на наших качелях и врезался в ствол.

— Но я помню, я…

Хьюго обрывает себя и смотрит на сосиски в печке.

— Что? Что ты хотел сказать? — спрашивает Бернард, уставившись на него остекленевшим взглядом.

Глава 81.

Йона разгоняет надувную лодку до скорости примерно семьдесят восемь километров в час, проходя мимо Темпелуддена. За кормой, позади двух двигателей «Катерпиллар С7», вздымается шлейф кипящей белой пены.

Озеро почти полностью свободно ото льда, за исключением самых тихих заливчиков, и его поверхность светится свинцовым блеском.

Нос лодки прорезает туннель из кружащегося снега, выхваченный яркими фарами, корпус грохочет о волны.

Когда он ещё был на причале, бородач лежал на боку, маленькие капли крови усеивали снег вокруг, он тяжело хватал ртом воздух. Его товарищ с хвостом отбросил нож, как только Йона повернулся к нему.

— Я заберу вашу лодку. Набейте ему нос снегом, чтобы остановить кровь, и отвезите в больницу, когда уляжется шторм, — сказал им Йона. — Ключи пусть останутся в замке.

Прежде чем отпустить трос и прыгнуть в лодку, Йона объяснил, что ситуация — форс‑мажор.

Йона нашёл налобный фонарик среди спасательных жилетов и верёвок, включил его, когда лодка оторвалась от разбитого причала.

Теперь неровный свет фонарика пляшет на лобовом стекле у рулевой консоли, дворники не справляются с потоком снега и воды, летящих в стекло.