Ларс Браунворт – Морские волки. История викингов (страница 44)
В Киеве, на службе у великого князя, Харальд провел несколько лет. Ярослав нуждался в опытном военачальнике (и в тех пяти сотнях викингов, которых он привел с собой), так что Харальд оказал ему немалую помощь, возглавив несколько походов против поляков и степных кочевников. Желая упрочить свои позиции еще больше, Харальд попросил у Ярослава руки его дочери, но встретил холодный отказ. Одних лишь побед над врагами Киева было недостаточно, чтобы удостоиться такой чести.
И Харальд понял, что искать славы, достойной его амбиций, следует в других краях. Собрав свою дружину, он рискнул перейти днепровские пороги и двинулся на юг, в Константинополь. Викинги называли его «великим городом» – и не напрасно, как убедился Харальд в 1034 году, достигнув цели своего путешествия. Только недавно со всей подобающей пышностью на престол взошел новый император, Михаил IV. Город полнился слухами о грядущей военной кампании, и пополнение варяжской гвардии пятьюстами закаленными воинами оказалось весьма кстати.
Если Харальд и встречался с императором лицом к лицу, тот, скорее всего, не произвел на него впечатления. Михаил IV был сыном крестьянина с Южного побережья Черного моря и до восшествия на трон работал менялой – а если верить слухам, был, вдобавок, искусным фальшивомонетчиком. Своим возвышением он был полностью обязан миловидной внешности и помощи старшего брата – могущественного придворного евнуха, который представил его недавно овдовевшей царице Зое. Зоя влюбилась без памяти, и хотя была старше Михаила на тридцать с лишним лет, взяла его в мужья и посадила на трон. Неблагодарный Михаил сразу же отстранил ее от власти, фактически заточив на женской половине дворца.
Он оказался талантливым правителем и способствовал экономическому подъему Византии. Но возглавлять войска в сражениях он не мог, поскольку страдал эпилепсией. Это было серьезной проблемой, потому что империю осаждали враги со всех сторон. Сербы на Балканах вышли из-под контроля Византии, Северная Греция страдала от набегов, в Малой Азии арабы разграбили несколько городов. Михаилу срочно требовались толковые военачальники, так что прибытие Харальда стало для него настоящим подарком небес.
Константинопольский период стал одним из самых успешных в жизни Харальда: наниматель отчаянно нуждался в его услугах и при этом располагал чуть ли не безграничными средствами. Правда, возникла некоторая заминка в связи с его родовитостью: византийцы неохотно принимали в варяжскую стражу скандинавских королевских особ. Но это обстоятельство было не так уж и трудно скрыть, да и Михаил был не в том положении, чтобы придираться к мелочам. Как и следовало ожидать от того, кто вошел в историю как «последний из викингов», Харальд первым делом развернул боевые действия на море. Византийскому флоту предстояло очистить Восточное Средиземноморье от арабских морских разбойников, и Харальд справился с этим поручением блестяще. Затем Михаил направил его в Малую Азию – изгнать арабов из имперских земель.
В этих походах Харальд проявил немалую отвагу, завоевал уважение в варяжской страже и вскоре был назначен ее начальником. Его «вороний стяг», позднее получивший имя «Опустошитель Страны», всегда реял в самой гуще сражения.
На службе у императора Харальд побывал в самых отдаленных уголках известного мира – по всей империи и далеко за ее пределами. Всего за каких-то пять лет он успел провести целый ряд кампаний от Сирии до Кавказа, подавить болгарское восстание (за что был прозван «бичом болгар»), повоевать в Северной Африке и на Кикладских островах и даже посетить Иерусалим в составе посольства и омыться там в водах реки Иордан. Если верить хронистам, он захватил около восьмидесяти арабских крепостей и остановился, только дойдя до Евфрата.
Такие победы не прошли мимо внимания императора: тот вознаградил начальника своей варяжской стражи, пожаловав ему титул и приказав выбить особую монету в его честь. В том же году Михаил IV развернул самую амбициозную из своих кампаний – вторжение на Сицилию, в результате которого он надеялся изгнать арабов и вернуть остров под контроль империи. Византийский полководец, поставленный во главе кампании, – Георгий Маниак, славившийся необычайно высоким ростом и могучим сложением[201], – не собирался рисковать. Он собрал огромную армию наемников, в которую вошли и варяги, и отряд норманнов под командованием Вильгельма Железной Руки[202]. Даже в составе большого войска Харальд Суровый вскоре сумел отличиться. Маниак не только использовал варягов как ударную силу для лобовых атак, но и часто отправляя их на вылазки, которыми надеялся измотать сицилийских арабов. Благодаря этому Харальд смог лично захватить несколько городов, действуя то прямым натиском, то хитростью. Один хорошо укрепленный город он не рискнул брать штурмом, но обратил внимание на птиц, свивших себе гнезда на соломенных крышах домов. Каждое утро птицы вылетали в окрестные поля за пропитанием, а под вечер возвращались в город. Харальд решил повторить военную хитрость княгини Ольги: он приказал своим людям наловить как можно больше птиц – чем, должно быть, немало удивил и позабавил жителей осажденного города, наблюдавших, как викинги носятся вокруг лагеря с сетями. Но смеялись горожане недолго: Харальд распорядился привязать на спины птицам сосновые стружки, смазанные воском, и поджечь. Перепуганные птицы полетели прямиком в свои гнезда, и вскоре весь город заполыхал пожарами.
Но несмотря на отдельные победы, сицилийская кампания не увенчалась успехом. Георгий Маниак сперва поссорился с норманнами из-за какого-то пустяка, а затем совершил еще более неприятную ошибку – ударил по лицу одного из командиров, который оказался зятем императора. В результате военачальник был с позором отозван в Константинополь, и все завоевания вскоре были потеряны.
Харальд Суровый избежал обвинений, но и в гору идти перестал. Приступы эпилепсии у Михаила IV участились и стали тяжелее: к тому времени, как Харальд вернулся в столицу, всем уже было очевидно, что императору осталось недолго. Михаил распух от водянки и не интересовался больше ничем, кроме поисков духовного и физического облегчения от своих недугов. Наконец, в декабре 1041 года он умер. Даже в последние месяцы жизни он по-прежнему отказывал жене в просьбах о встрече, но заставил ее усыновить своего племянника, который и взошел на трон под именем Михаила V.
Новый император оказался не столь благосклонен к Харальду, как предыдущий, а Харальд, со своей стороны, уже не мог обуздать возросшие аппетиты и начал попадать в неприятности. Его бросали в темницу по меньшей мере дважды, подвергая довольно причудливым наказаниям. В первый раз по приказу императора его «
Однако Харальду повезло: Михаил V продержался на троне лишь четыре месяца, после чего стал жертвой кровавого переворота. В общей суматохе Харальд сбежал из тюрьмы, присоединился к мятежникам и, по слухам, собственноручно ослепил императора в отместку за арест.
После этого Харальд Суровый решил, что Византии с него достаточно, и возвратился в Киев во всем блеске славы, чтобы снова просить у Ярослава руки его дочери[204]. Княжна Елизавета прождала своего жениха почти десять лет, но оно того стоило: все это время Харальд регулярно пересылал Ярославу на хранение свою добычу и под конец накопил баснословное богатство. Статус его тоже возрос: теперь великий князь отдал за Харальда дочь без единого возражения, что само по себе значило немало. Другие дочери Ярослава состояли в браке с королями Франции и Венгрии, а сын был женат на дочери византийского императора.
Новообретенное уважение со стороны князя Киевского во многом объяснялось все тем же богатством: когда Харальд стал грузить свое золото на корабль, тот чуть не пошел ко дну. Сами викинги говорили, что «нет для него ничего невозможного, всякий раз достается ему победа, когда он сражается, а золотом так богат, что ни один человек не видывал подобного»[205]. Но все же немаловажную роль сыграла и военная слава Харальда, слухи о которой распространились далеко на север. Теперь он почти ни в чем не уступал высочайшим монархам своего времени: не хватало только короны.
Чтобы исправить это досадное упущение, Харальд отправился с молодой женой в Норвегию, где правил его племянник Магнус. В типичной для викингов манере он приветствовал родича требованием уступить ему половину казны и страны, а когда Магнус ответил отказом, радостно поднял своего «Опустошителя Страны» и развязал борьбу за власть[206]. Магнус в отчаянии перепробовал всё, что мог, лишь бы остановить своего дядю, и даже подослал к нему убийц, чтобы те зарезали его во сне. Но предусмотрительный Харальд держал у себя в кровати полено, закутанное в одеяла, а сам спал на полу, и с легкостью расправился с убийцами, пока те тыкали ножами в деревяшку. К счастью, гражданская война продлилась всего два года: Магнус внезапно умер, не оставив сыновей, – и ему хватило сострадания к подданным назначить своим преемником Харальда[207].