Ларс Браунворт – Морские волки. История викингов (страница 45)
Так началось девятнадцатилетнее царствование Харальда, которое и принесло ему прозвище Суровый. За время службы в Византии он не только накопил значительные богатства, но и усвоил принципы чисто аристократического правления, которые теперь намеревался воспроизвести в Норвегии. Единокровный брат Харальда, Олаф, был свергнут мятежной знатью, но сам Харальд держал своих ярлов в ежовых рукавицах. Не одному из упрямцев довелось свести близкое знакомство с его топором, а «Опустошитель Страны» по-прежнему приносил королю победу за победой. Харальд уничтожал всех, кто дерзал выступить против него или не спешил выказать повиновение. Среди прочего, он разорил Хедебю, крупный торговый центр Дании, и устрашенные купцы прозвали его Молнией Севера.
Впрочем, несмотря на всю свою суровость, Харальд был не только разорителем. В Византии он понял, как много значит королевское покровительство и как важны проявления щедрости. Когда исландцев постиг неурожай и голод, Харальд послал им на помощь несколько кораблей с провизией, завоевав тем самым популярность в народе (хоть и ненадолго) и громкие похвалы скальдов. Но этот милосердный жест отнюдь не означал, что король размяк. В том же году Харальд жестоко подавил восстание в горах Норвегии, а в 1050 году основал в устье реки Ло новый город – Осло, будущую столицу Норвегии, ставшую символом королевского могущества.
Что касается частных мероприятий, то основным занятием Харальда стало, как ни странно, строительство церквей. Сам он был не слишком ревностным христианином, но его жена, Елизавета Ярославна, отличалась глубокой религиозностью. Она привезла с собой в Норвегию православных священников и миссионеров. Харальд поддерживал ее и стал покровителем церкви, несмотря на то, что своим богатством был во многом обязан разграблению монастырей.
Единственной юношеской склонностью, которую Харальд так и не перерос, оставалась жажда приключений. Обычно он утолял ее в битвах, но время от времени отправлялся и в исследовательские походы. За двадцать лет своего правления он покорил Оркнейские, Гебридские и Шетлендские острова и предпринял по меньшей мере одну далекую экспедицию на Запад. Еще много лет спустя после его смерти исландские скальды пели о том, как Харальд «хотел выяснить величину Северного океана, однако, увидев туманные пределы угасающего мира и исполинскую бездну, едва уцелев, повернул назад»[208].
Когда именно Харальду удалось выкроить время для путешествия на север, непонятно, потому что не проходило и года, чтобы он с кем-нибудь не воевал. Сменив на троне Магнуса, он попытался присоединить к своим владениям Данию и потратил добрых пятнадцать лет на бесплодную вражду с ее королем, Свеном Эстридссоном. Но к 1064 году Харальд, наконец, устал от затяжного противостояния. Свен оказался на редкость увертливым противником: он ухитрялся изматывать норвежские войска, не доводя дело до масштабных сражений. Ежегодные набеги норвежцев не подрывали власти Свена и не приносили Харальду особой выгоды. В конце концов Харальду это надоело, и они со Свеном заключили мир, договорившись уважать владения друг друга и воздерживаться от военных действий. Возможно, одна из причин, по которым Харальд пошел на примирение, заключалась в том, что его внимание уже привлекла к себе Англия, где доживал свои последние дни король Эдуард Исповедник. Детей у того не было, и Харальд полагал, что может с полным правом притязать на английский трон. Ничто так не манило к себе викингов, как возможность завладеть Англией, и устоять против такого соблазнительного шанса было невозможно.
Обычно викинги не давали себе труда придумать – хотя бы задним числом – формальный повод для вторжения, но в данном случае у Харальда такой повод имелся, и, надо полагать, это еще больше разжигало его аппетит.
С точки зрения норвежцев, Эдуард вообще не должен был стать королем. Двумя десятилетиями раньше бездетный сын Кнуда Хардакнуд назвал своим преемником норвежского короля Магнуса, оговорив, что в дальнейшем корона должна перейти к наследникам Магнуса. Но Эдуард с помощью могущественного эрла Годвина захватил английский трон первым. У Магнуса не хватало ресурсов выступить против узурпатора, но его прав на престол Англии это не отменяло. А поскольку преемником Магнуса стал Харальд Суровый, то и права на английскую корону перешли к нему.
Разумеется, англосаксы не горели желанием вручить власть викингам (а тем более Харальду с его устрашающей репутацией), так что после смерти Эдуарда, скончавшегося 5 января 1066 года, они короновали Гарольда, сына эрла Годвина.
Харальду об этом сообщил, по всей видимости, брат новоиспеченного короля, Тостиг: того изгнали из Англии, и теперь он набирал войска, намереваясь вернуться и свергнуть Гарольда. Весной 1066 года Тостиг побывал при норвежском дворе и убедил Харальда заявить о своих правах, пообещав ему – разумеется, на пустом месте, – единодушную поддержку англосаксов. Собрав огромный флот – двести сорок кораблей, укомплектованных девятью тысячами воинов, – Харальд переплыл Северное море, совершил набег на берега Шотландии и, снова выйдя в море, двинулся дальше на юг, вдоль побережья Нортумбрии.
На Английскую землю викинги ступили в девяти милях от Йорка, где их встретила наскоро собранная англосаксонская армия во главе с двумя юными эрлами.
После короткой и кровавой битвы англосаксы обратились в бегство, хотя оба их предводителя уцелели. Харальд беспрепятственно вошел в Йорк, неся перед собой «Опустошителя Страны», но грабить город не стал – вероятно, по совету Тостига. До своего изгнания Тостиг был эрлом Нортумбрии и хотел сохранить свои владения неприкосновенными. Так или иначе, Харальд лишь потребовал встречи с представителями городских властей, чтобы обсудить условия сдачи.
Недолго посовещавшись, отцы города согласились выдать Харальду заложников, но попросили отсрочку на несколько дней, чтобы собрать откупные. И заложников, и деньги они пообещали передать викингам неподалеку от Стамфорд-Бриджа – удобной переправы через реку Дервент. Удовлетворившись этим, Харальд вернулся на корабли, чтобы дать своим войскам отдохнуть и пополнить припасы.
Когда настал день передачи заложников, Харальд решил разделить свою армию, оставив треть войска охранять корабли, а с оставшимися двумя третями направился к Стамфорд-Бриджу, до которого предстояло пройти несколько миль. День выдался жарким, и большинство викингов оставили доспехи и часть оружия на кораблях.
Приблизившись к переправе, норвежцы увидели, что над дорогой, ведущей к Йорку, поднимается облако пыли. Тостиг наивно заверил Харальда, что это местное население идет на поклон к победителю. Когда англосаксы подошли ближе, стали ясно видны отблески металла, сверкающего на солнце. Тостиг, до последнего желавший верить в лучшее, предположил, что они несут дань, но вскоре стало очевидно, что к месту встречи движется англосаксонская армия во главе с королем.
Марш-бросок Гарольда Годвинсона из Лондона до Стамфорда вошел в историю как одно из величайших военных деяний Средневековья. Услыхав о вторжении, король немедленно собрал войско и выступил на север, одолев более 300 км всего за четыре дня. Более того, он принял меры предосторожности и выставил на больших дорогах заслоны, чтобы слухи о продвижении армии не дошли до викингов. Так ему удалось застать Харальда Сурового врасплох.
Ситуация, в которой оказался Харальд, не приснилась бы ему и в страшном сне: его люди были отрезаны от кораблей, лишены доспехов и значительной части вооружения, да и строить их в боевом порядке было уже некогда. Пока Харальд старался сомкнуть ряды вокруг «Опустошителя Страны», группа англичан отделилась от основного войска и направилась к нему. Во главе переговорщиков ехал сам Гарольд Годвинсон – маленький, щуплый человечек по сравнению с великаном Харальдом. Английский король предложил своему брату Тостигу совместное правление, пообещав отдать половину страны, если тот перейдет на его сторону. Тостиг спросил, что достанется Харальду, и услышал в ответ: «Шесть футов английской земли – или чуть побольше, коль скоро он такой высокий».
И началась битва, ставшая кульминацией всего 250-летнего противостояния викингов и англичан. Харальд послал трех скороходов привести людей, остававшихся на кораблях (дорога в оба конца составляла около 25 км), а сам взревел и ринулся в атаку, схватив в каждую руку по огромному боевому топору.
Поначалу викинги казались неуязвимыми – даже несмотря на недостаток оружия и доспехов. Англичане ударились об их щиты и откатились назад, понеся тяжелые потери. Воспользовавшись краткой передышкой, Харальд возглавил тактическое отступление через мост и восстановил щитовую стену на другом берегу реки[209].
В тот момент казалось, что викингам хватит мужества одолеть англосаксов, пусть даже и превосходивших их числом. Харальд Суровый устремился на врага, словно волк-одиночка – на свору охотничьих псов. Но только он замахнулся своими боевыми топорами, как английская стрела пронзила ему горло. «Молния Севера» пала, и волна англосаксов тотчас поглотила и погребла под собой «Опустошителя Страны»[210], уничтожая остатки норвежского войска. Кровь полилась рекой. Лишь немногим счастливчикам удалось добраться до кораблей: почти все остальные пали в бою или утонули, пытаясь переплыть через реку. Чтобы доставить уцелевших в Норвегию, хватило лишь десятой части кораблей, с которыми Харальд пришел завоевывать английскую корону.