Ларс Браунворт – Морские волки. История викингов (страница 31)
Забираясь обратно в кровать, она нечаянно разбудила мужа, и тот спросил, почему у нее такие холодные ноги. Фрейдис ответила, что ходила помириться с братьями, но те не стали слушать ее, а попросту взяли и избили. Разгневанный муж собрал всех своих людей и ворвался в лагерь Хельги и Финнбоги.
Те были застигнуты врасплох. Всех их домочадцев схватили, связали и выволокли во двор, где и убили на глазах у Фрейдис. В живых остались только пять женщин, которых мужчины не пожелали убивать, как бы ни умоляла их Фрейдис. Тогда она стала насмехаться над мужем за его слабость, а когда он все же отказался, схватила топор и сама зарубила пленниц.
Этот чудовищный поступок, возможно, доставил свирепой Фрейдис удовольствие, но теперь колония была обречена. Поселенцев осталось слишком мало, чтобы выдержать зиму. Фрейдис с мужем вернулись в Гренландию, пригрозив убить любого, кто расскажет о том, что произошло, и на этом все попытки колонизировать Новый Свет прекратились.
Впрочем, есть свидетельства, что викинги время от времени плавали к западной земле за сырьем. В одной исландской хронике за 1121 год упоминается путешествие «на поиски Винланда», а в XIV веке гренландцы посетили Маркланд, чтобы запастись древесиной[132].
Однако невозможность создать постоянную базу в Винланде обрекала Гренландию на прозябание. Этот остров был слишком скудным, чтобы поддерживать европейский образ жизни, основанный на животноводстве. Не хватало пастбищ, древесены, железа и сельскохозяйственных угодий.
Винланд прекрасно бы решил эту проблему. В самом узком месте Девисова пролива Гренландию от Баффиновой Земли отделяет чуть более 300 км. А немного дальше раскинулся огромный континент, изобилием ресурсов превосходящий не только Исландию и Скандинавию, но и Европу в целом. Однако викингам просто не хватало людей, чтобы противостоять коренному населению Америки[133]. В итоге гренландская колония попала в полную зависимость от торговли со Скандинавией. Пока морские короли викингов правили своей обширной северной империей, поддерживать такую торговлю было, по крайней мере, возможно. Но уже к XI веку торговые пути начали меняться.
В то же время климат Гренландии постепенно портился. С середины XIV века среднегодовая температура стала падать, сократились и без того небольшие площади пахотных земель. Спасаясь от надвигающихся ледников, в Гренландию мигрировали инуиты из Северной Канады.
Последние годы жизни гренландских викингов оказались не из приятных. Группа скелетов, эксгумированных на территории Западного поселения, рисует картину умирающей цивилизации. Половина из тех, кто дожил до восемнадцати лет, умерли еще до тридцати, а средний рост мужчин и женщин составлял лишь около полутора метров. Голодали теперь куда чаще, чем прежде; исландская «Книга о заселении земли» сообщает, что старых и беспомощных попросту «убивали и сбрасывали со скал». По мере глобального похолодания сообщение между двумя колониями на острове ухудшалось. После долгих лет молчания житель Восточной колонии по имени Ивар Бардарсон попытался связаться с Западной – и записал в дневнике, что не нашел «никаких людей, ни христиан, ни язычников, – только множество одичавших овец».
Восточное поселение продержалось немного дольше. Оно сильно пострадало от чумы, а в 1379 году «скрелинги (инуиты) совершили на него набег, убив восемнадцать человек и уведя двух мальчиков в рабство». Последняя запись о живых обитателях Восточной колонии – пугающе краткое упоминание в исландской хронике: «В 1410 году от Рождества Христова… Сигрид Бьёрнсдаттер вышла замуж за Торстейна Олафссона». После этого исландские корабли перестали ходить на запад, и воцарилась тишина[134].
Гренландские колонии во всем зависели от торговли, и, по иронии судьбы, викинги сами перерезали этот волосок, на котором висела жизнь их товарищей. Нашелся другой источник предметов роскоши, которые поставлял отдаленный остров, – моржовой кости, мехов и тюленьих шкур. Этот источник располагался гораздо ближе к скандинавским рынкам, на территории современной России. Следовательно, больше не было нужды рисковать жизнью и здоровьем в опасных путешествиях по бурным северным морям. Все экзотические товары, о каких только мог мечтать богатый морской король, теперь поступали с Востока.
Торговцы
Глава 15. Рюрик
Они подобны пальмам, румяны, красны…
В отличие от тех своих скандинавских собратьев, которых манили Британские острова и побережье Фрисландии, шведские викинги устремляли взоры в другом направлении – на обширные лесистые земли по ту сторону Балтики. Уже в середине VIII века – за сорок лет до того, как норвежские разбойники разграбили Линдисфарн, – шведы начали исследовать речные системы Западной Руси. Их привлекал не грабеж, а торговля. Здесь не было ни богатых монастырей, ни беззащитных городов: только березовые и сосновые леса, а за ними – бескрайние восточные степи. Поначалу викинги плавали сюда за сырьем: у прибалтийских финнов они покупали мед и воск, а у саамов (лапландцев), живших дальше к северу, – янтарь и меха.
Славянские племена, обитавшие во внутренних областях современной территории России, мало что могли дать охотникам за легкой поживой, не считая рабов, которых увозили в Скандинавию или продавали на невольничьих рынках юга. В этих ранних набегах на славян вместе с викингами участвовали и финны, называвшие Швецию
Маршрут, проходивший по Днепру, был чрезвычайно опасным, и первыми, кто успешно освоил его, стали русы[136]. Путь начинался от главной базы русов, Старой Ладоги, на юг, затем нужно было подняться по реке Волхов к верховьям Днепра. Дальнейший путь протяженностью около 920 км пролегал через двенадцать порогов, которые обходили посуху: ладьи с грузом тянули волоком вниз по течению, до места, откуда можно было продолжить плавание. Во время таких сухопутных переходов отражать нападения было нелегко, а между тем по берегам Днепра обитало грозное племя печенегов, которые часто устраивали засады. А купцам, благополучно избежавшим всех этих опасностей, предстояло пройти еще более 550 км вдоль берегов Черного моря до Константинополя.
Маршрут по Волге был гораздо более легким, и ему обычно отдавали предпочтение. По этой широкой, плавно текущей реке купцы выходили в Каспийское море, откуда было рукой подать до богатых рынков Багдада. Такие плавания приносили огромную прибыль – и благодаря одной лишь торговле, безо всяких набегов. Но для прохода по Волге требовалось разрешение хазар – могущественного племени, которое господствовало над землями в нижнем течении реки. Полукочевой народ хазар пришел на берега Волги из Центральной Азии и в VIII веке принял иудаизм[137]. Они контролировали торговлю по всей южной части Волжского бассейна, а столица Хазарского каганата, Итиль, располагалась неподалеку от Каспийского моря.
Хазары не только сами покупали товары с севера, но и предоставляли русам-шведам доступ на еще более доходные рынки мусульманского мира, где, в частности, можно было продать рабов. Именно по Волге и Каспию русы доставляли в Багдад невольников – в основном захваченных при набегах на славянские земли.
О масштабах и прибыльности работорговли можно судить по количеству серебра, с которым купцы возвращались в Швецию. В скандинавских кладах, найденных археологами, сохранилось в общей сложности более 10 тысяч исламских серебряных монет – и это наверняка лишь малая доля от совокупной прибыли. Арабский географ Ибн Руста утверждал, что русы не привозили почти ничего, кроме живого товара: «Они нападают на славян, подъезжают к ним на кораблях, высаживаются, забирают их в плен, везут в Хазаран и Булкар и там продают».
На арабов русы производили неоднозначное впечатление. Путешественник Ибн Фадлан утверждал, что ему не встречалось людей, более совершенных телом: «Они подобны пальмам, румяны, красны», – писал он. Но он же считал их «грязнейшими из тварей Аллаха» – по крайней мере, по мусульманским меркам[138].
К тому времени русы начали перенимать обычаи хазар. Их вожди окружали себя наложницами, подражали знатным хазарам в одежде, заимствовали их обряды и даже стали называть себя каганами. Но к середине IX века волжский маршрут начал терять свою привлекательность. Багдад вступил в период упадка в результате религиозных распрей, культурного застоя и междоусобных войн, источники серебра иссякли, и русы стали искать другие места, где можно было бы поживиться. И первым делом они вернулись к старым привычкам, принялись беспощадно грабить исламские города и поселения на берегах Каспия. «Русы проливали кровь, хватали детей и женщин, грабили… разрушали и жгли… народ приготовился к войне… но русы напали них, и тысячи мусульман погибли…» – жаловался мусульманский хронист.