Ларс Браунворт – Морские волки. История викингов (страница 33)
Глава 16. Миклагард
…ужас и тьма лишили вас рассудка…
Византийская империя, которая уже много лет враждовала с исламом, не так давно переломила ход борьбы. Отчасти это объяснялось временным упадком халифата, а отчасти – благоразумной стратегией византийских императоров, в результате которой удалось вернуть часть территорий, потерянных за последние два столетия. Нынешний император пожинал плоды этих успехов, но, потерпев несколько поражений на полях битв, стремился доказать свою доблесть и заглушить пошедшие в народе слухи о его трусости. Как только представилась возможность отвоевать кое-какие земли на границе с арабами, этот император, Михаил III (более известный потомкам под прозвищем Михаил Пьяница), выступил в поход.
С собой он взял большую часть флота – что было вполне разумно. Мусульмане были сильны на суше, но в морских сражениях уступали противнику, а вдобавок императорский флот можно было использовать для снабжения армии продовольствием. Константинополь остался беззащитным, но Михаила это не беспокоило: за все время существования города со стороны Черного моря опасаться было нечего. Но тем более сильным потрясением обернулось для горожан нашествие викингов.
Византийцы всегда считали, что к северо-востоку раскинулись безлюдные, неосвоенные земли, которые служили надежной преградой на пути вражеских племен, обитавших по ту сторону этой дикой местности. В тех краях не было ни городов, ни крупных поселений, в которых армия могла бы пополнить припасы, ни верфей, где могли бы построить флот. И тем не менее именно с той стороны появились чужеземные корабли, украшенные резными драконами и несущие на себе грозных воинов.
В отсутствие императора и большей части армии задача обороны города легла на патриарха Фотия. Константинополь был парализован страхом. «Вы застыли, как пораженные громом, – позже писал Фотий, обращаясь к своим согражданам. – Ужас и тьма лишили вас рассудка. Вы, захватившие столько добычи у стольких врагов, приходивших из Европы, Азии и стран Леванта, теперь дрожите при виде копья в руке грубого варвара, который вот-вот обратит в добычу вас самих!»
И действительно, горожане могли только с ужасом смотреть, как русы грабят и разоряют беззащитные пригороды столицы. Те, кто не успевал бежать, гибли от меча или огня, когда викинги поджигали разграбленные поселения. Затем корабли русов повернули к островам у побережья – а жители города наблюдали за ними из императорской гавани. Эти так называемые Принцевы острова издавна служили прибежищем для отшельников и местом заточения для политических заключенных. Там дожили свой век несколько императоров, свергнутых и ослепленных соперниками в борьбе за трон, и там же сейчас находился предшественник Фотия. Высадившись на островах, викинги пришли в восторг: здесь оказалось множество монастырей, которые сулили большую поживу.
На то, чтобы разграбить их все, ушло несколько недель, а Фотий за это время продумал план обороны города. Патриарх был поистине выдающимся человеком, сочетавшим обширную эрудицию[143] с необычайной политической изворотливостью. Первым делом он призвал монахов, что охраняли самую святую реликвию Константинополя – покров пресвятой Богородицы, – и велел пронести ее вокруг городских стен. Не то чтобы это произвело какое-то впечатление на русов, но определенно подняло дух населения, напомнив горожанам, что они находятся под божественной защитой.
И похоже, столицу Византии действительно хранил сам Господь. Что произошло после этого, неизвестно: единственный источник того времени об этом умалчивает, а более поздние хроники говорят невнятно. Но, скорее всего, у берегов Константинополя разыгрался шторм, и в то же время на помощь городу подоспели императорские корабли[144]. Северяне обратились в бегство, буря разбросала их корабли, и на этом поход на Византию окончился.
Русы убедились в том, что Константинополь и впрямь неприступен: не случайно они не рискнули напасть на город даже в отсутствие императорской армии. Византийский флот тоже внушил им нешуточные опасения. До сих пор викинги еще не сталкивались с противником, способным превзойти их на море. По итогам похода стало ясно: чтобы одолеть Византию, необходимо собрать куда более крупный флот, – или же получить доступ к ее богатствам другими путями, не как завоеватели, а как наемники и торговцы.
Византийцы, со своей стороны, тоже были озадачены не на шутку. Это неожиданное нападение ясно показало, что почивать на лаврах больше нельзя. На северо-востоке появилась некая новая сила, игнорировать которую было невозможно. Вскоре византийские послы прибыли в Киев и заключили договор, позволявший русам вести торговлю в Константинополе. Если русы ставили это своей целью – а так оно, скорее всего, и было, – то они преуспели.
На этой победной ноте загадочный Рюрик исчезает со страниц истории. Он стал (или, по крайней мере, прославился) основателем первого централизованного государства на территории Руси, цари которой впоследствии считали себя его потомками. На протяжении семи столетий на власть могли претендовать лишь те, кто мог доказать свое происхождение от Рюрика[145].
Однако будущее его государства определил не Новгород, которым он правил. Преемник Рюрика, Хельги (более известный под славянским именем Олег), переместил столицу в Киев и принял титул «великого князя Киевского». Первые несколько лет он посвятил закреплению своей власти, расширяя территорию на юг и устанавливая контроль над процветающими торговыми городами на Днепре.
К 907 году Хельги почувствовал себя достаточно уверенно для крупной военной кампании – похода на Константинополь. В отличие от предыдущего похода, это была уже не проба сил, а полномасштабное вторжение, которое всецело опиралось на поддержку князя[146]. Хельги тщательно изучил маршруты византийского флота и приложил все усилия, чтобы подойти к городу незаметно. Вход в константинопольскую гавань преграждала гигантская железная цепь, так что Хельги пересадил своих людей на лодки и направился к наименее защищенному участку стен – северо-восточному, где стена пересекала долину. Здесь, чрезвычайно довольный собой, он повесил свой щит на одни из ворот Константинополя и стал дожидаться императорской армии. Это был великолепный блеф. Хельги не был дураком: разумеется, он и не надеялся взять один из самых защищенных городов мира без осадных машин. Но его предшественник доказал, что русы владеют сильным флотом, а теперь сам Хельги продемонстрировал, что его войско не оплошает и на суше.
Чего он хотел на самом деле, так это официального договора, закрепляющего за его купцами льготы, – и византийское правительство решило, что проще будет уступить ему в такой малости. Русы получили разрешение на торговлю в привилегированном районе Константинополя, были освобождены от некоторых налогов и повинностей (хотя на ассортимент товаров по-прежнему накладывались строгие ограничения) и даже были допущены в городские бани. Но самое главное – византийцы разрешили им служить наемниками.
Со временем наемная воинская служба стала главным родом занятий для викингов на Востоке. Византия оказалась единственным государством во всей Европе того времени, способным регулярно платить наемникам и – как со временем выяснилось – платила очень хорошо. Русы и рекруты непосредственно из Скандинавии в свою очередь приносили немало пользы византийским императорам. Самый знаменитый эпизод с их участием относится ко времени правления Никифора II Фоки: в 961 году этот император решил отвоевать у мусульман Крит. Предыдущие три попытки провалились с треском, но Никифор, блестящий полководец, привел с собой отряд викингов. Их стремительная атака на побережье навела на противника такой ужас, что они укрылись за стенами столицы и больше не рисковали сражаться. Через девять месяцев осады критяне сдались.
Однако все это не означало, что между Византией и Киевом утвердился мир. Из договора 907 года русы извлекли один важный урок: если повторять вторжения через каждые несколько лет, то можно последовательно добиваться более выгодных условий. Преемник Хельги, Ингвар, более известный под славянским именем Игорь, совершил два похода на Константинополь – в 941 и 944 годах.
В обоих случаях русы понесли огромные потери – в основном из-за секретного супероружия византийцев, которое вошло в историю под названием «греческий огонь». Это была горючая жидкость на основе нефти, воспламенявшаяся контактным путем. Изобрели греческий огонь в VII веке – и с тех пор способ его изготовления оставался государственной тайной[147]. Описывали его только образно: так, в военном трактате императора Льва Мудрого утверждается, что этот огонь возгорался «со страшным грохотом и густым дымом». Сыновья Рагнара Кожаные Штаны уже сталкивались с разновидностью этого оружия в походе на мусульманскую Испанию, но византийский вариант был не в пример эффективнее. Византийцы метали греческий огонь в глиняных горшках, поджигая вражеские суда, и устанавливали на носу собственных кораблей огнеметы, извергавшие жидкое пламя. Погасить его водой было невозможно; спастись с горящего корабля, спрыгнув за борт, тоже получалось не у всех: греческий огонь растекался по поверхности воды, образуя пленку, которая продолжала гореть.