Ларс Браунворт – Морские волки. История викингов (страница 30)

Эти моряки наверняка уже потеряли всякую надежду на спасение – учитывая, что население Гренландии было совсем невелико, а в том направлении, где разбился исландский корабль, никто обычно не плавал, да и трудно было представить, что кто-то заметит крошечную скалу, до которой им удалось добраться. Поэтому Лейфа, который чудом пришел им на выручку, благодарные исландцы прозвали «Счастливым», и вскоре история об этом разлетелась по всей Гренландии.

Лейф намеревался вернуться в Винланд и основать колонию, но такой возможности ему не представилось. За время его плавания – вероятно, зимой – умер его отец, Эрик Рыжий. Причина не вполне ясна, но в 1002 году несколько новых колонистов из Исландии принесли с собой чуму, и Эрик, вероятно, стал одним из многих, кто погиб от болезни. Теперь гренландской колонии требовался новый предводитель, и выбор естественным образом пал на Лейфа. Новые обязанности не позволяли Лейфу покидать Гренландию надолго, так что в Северную Америку он так и не вернулся. Ответственность за дальнейшие исследования и колонизацию легла на его братьев.

Лейф отдал свой корабль своему брату Торвальду, и тот собрал добровольцев, чтобы основать колонию в Винланде. Торвальд был не так харизматичен, как его отец или брат, и за ним пошло всего около сотни человек, но все они были преисполнены больших надежд.

Поначалу все шло хорошо. Торвальд без труда отыскал старый лагерь Лейфа и провел там зиму, занимаясь рыбной ловлей и заготовкой леса. Весной он снарядил лодку и начал исследовать западное побережье, тщательно отмечая в своих записях возможные места для поселения. Но на одном из островов недалеко от берега он обнаружил деревянный домик, по-видимому, служивший для хранения зерна. Было очевидно, что построили его не викинги, но никаких других признаков человеческого жилья вокруг не было, так что Торвальд и его люди вернулись в лагерь. Эта находка их насторожила. Стало ясно, что кто-то открыл эту землю еще до них. Но остались ли эти первооткрыватели где-то поблизости или нет – неизвестно.

Ответ был получен следующим летом, когда Торвальд отправился изучать побережье в противоположном направлении. Внезапный шквал ветра выбросил корабль на берег, повредив киль. Тогда викинги двинулись вдоль побережья пешком и вскоре заметили подходящую гавань. Место было достаточно приятным, и Торвальд решил, что оно идеально подходит для поселения. Но, возвращаясь к кораблю, они заметили на берегу три холмика, которых раньше не было. Подойдя ближе, они поняли, что это перевернутые лодки, а точнее, каноэ, под каждым из которых пряталось три человека очень странного вида. После короткой стычки восьмерых незнакомцев викинги захватили в плен, но одному удалось спастись на каноэ.

Никто из пленников не понимал по-скандинавски, так что викинги прозвали их скрелингами, то есть «крикунами», из-за странных звуков, которые те издавали[128]. Перебив пленных, Торвальд и его люди поднялись на ближайший высокий холм, огляделись вокруг и увидели вдалеке небольшое поселение.

Пока викинги изучали окрестности, сбежавший скрелинг вернулся, приведя с собой «несметное множество каноэ». Обе стороны бросились друг на друга, но после первого же столкновения скрелинги обратились в бегство. Единственной жертвой среди викингов стал Торвальд, раненный стрелой в подмышку. Стрелу удалось вытащить, но рана оказалась смертельной, и Торвальда похоронили на том самом берегу, где он собирался основать колонию.

В целом экспедиция была достаточно успешной, но гибель Торвальда (приобретшего сомнительную славу первого европейца, погибшего насильственной смертью в Северной Америке) подорвала моральный дух его товарищей. Викинги провели зиму, собирая дрова и ягоды, но как только позволила погода, отправились обратно в Гренландию, чтобы сообщить о случившемся.

Вскоре стало очевидно, что вся удача в этой семье досталась на долю Эрика и Лейфа: остальным везло куда меньше. Мысль о том, что тело Торвальда осталось гнить на далеком берегу, показалась его землякам нестерпимой, и младший из братьев, Торстейн, решил его вернуть. Он отправился в плавание с командой из двадцати пяти человек, но почти сразу безнадежно заблудился и около месяца дрейфовал без цели. С началом зимы корабль, наконец, вынесло на сушу, и Торстейн понял, что все это время скитался у берегов Гренландии, добравшись лишь до Западного поселения.

Участников экспедиции приютили местные поселенцы, но Торстейн с женой решил перезимовать на борту своего корабля, и этот суровый опыт стоил ему жизни. После смерти Торстейна уже не нашлось никого, кто захотел бы продолжить его дело. Но если спасение тела Торвальда и потеряло свою привлекательность, то сам Винланд все еще манил викингов богатством и новыми возможностями. Гренландские колонисты нуждались в пастбищах, древесине и других ресурсах, а западная земля обещала простое и быстрое решение всех этих проблем. Так что летом 1009 года Лейф дал добро на еще одну попытку колонизации.

Новый поход возглавил родственник Лейфа – Торфинн Карлсефни, женившийся на вдове Торвальда, Гудрид. Во все времена и в любом обществе были люди, которым казалось, что трава за морем зеленее, но Торфинн не стал полагаться на случай: набирая команду, он рассказывал всем о «винных ягодах», в изобилии растущих на берегах Винланда. Эта перспектива соблазнила многих, и к Торфинну присоединилось более двухсот человек. Чтобы поместились все, пришлось снарядить три корабля. Среди пассажиров была единокровная сестра Лейфа – Фрейдис, внебрачная дочь Эрика Рыжего, унаследовавшая пылкий нрав и властность отца в большей степени, чем любой из его сыновей. Не желая упустить шанс на богатство и славу, которые сулила эта экспедиция, Фрейдис заставила своего мужа последовать за Торфинном и твердо намеревалась сделать его одним из предводителей похода, желал он того или нет.

И вновь викинги нашли старый лагерь Лейфа и обосновались там на зиму. Но зима выдалась особенно суровой, и большая часть скота, который они привезли с собой, погибла. Да и «винных ягод» оказалось далеко не так много, как обещал Торфинн: во всяком случае, на «обильные пиры с вином» их явно не хватало.

Единственной радостью, скрасившей зиму Торфинну, стало то, что Гудрид родила ему первенца. Маленький Снорри, так назвал его отец, оказался первым европейцем, появившимся на свет в Северной Америке[129].

С наступлением весны колонисты разделились на две группы: одна вернулась в Гренландию, а другая переселилась на новое место[130]. Торфинн построил частокол – вероятно, зная о том, что в округе обитают скрелинги; впрочем, те казались достаточно мирными. Через некоторое время появилась группа туземцев, желавших торговать, и Торфинн охотно согласился, сделав лишь одно исключение: продавать скрелингам оружие он запретил под страхом смерти.

Некоторое время колонисты вели с местными жителями мирный обмен, но через три недели целая орда скрелингов внезапно высыпала из леса и напала на лагерь[131]. Атакующие быстро прорвались через частокол, но затем увидели нечто такое, что привело их в ужас.

Во-первых, на глаза им попался бык, что был заперт в загоне, – единственный самец, переживший прошлую зиму: он яростно ревел, возбудившись от шума битвы. Скрелинги никогда еще не видели такого животного, и это зрелище заставило их призадуматься. А затем произошло кое-что еще. Викинги, застигнутые врасплох, не понимали, то ли сражаться с нападающими, то ли бежать. Но тут вышла Фрейдис, потрясая мечом, точно свирепая валькирия, и грозными криками побуждая мужчин дать врагу отпор. Придя в себя, викинги быстро построили щитовую стену и ринулись в атаку. Скрелинги разбежались и скрылись в лесу.

Колония была спасена, но все понимали, что повторное нападение неизбежно – это был лишь вопрос времени. Торфинн попытался избежать очередной стычки, перебравшись на новое место, но зима вновь выдалась суровой, и колонисты сдались. Даже Торфинн решил, что с него достаточно. Как только позволила погода, викинги пустились в обратный путь.

Что по этому поводу подумала Фрейдис, неизвестно, но, скорее всего, она сочла своего земляка слабаком. Так или иначе, она пришла к выводу, что рассчитывать на мужчин не стоит: основывать колонию в Винланде придется своими силами. От мужа, как и прежде, не было проку: ему не хватало ни воображения, ни предприимчивости, чтобы собрать команду. Но, к счастью для Фрейдис, тем же летом, когда она вернулась в Гренландию, из Норвегии прибыли двое братьев – Хельги и Финнбоги, – у которых уже имелись свои люди. Фрейдис пригласила их в гости и принялась потчевать историями о легкой поживе, которую сулила западная земля.

Не прошло и месяца, как братья согласились попытать счастья в Винланде. Они пообещали предоставить свой корабль и справедливо делить любую добычу, которая достанется участникам похода; договорились, что на борту каждого судна будет не больше тридцати человек.

Однако стоило им добраться до Винланда, как договор распался. Братья первыми прибыли в лагерь и обосновались в старом доме Лейфа. Когда Фрейдис стала возражать, Хельги и Финнбоги указали, что она сама нарушила соглашение, спрятав пятерых лишних мужчин на своем корабле. Началась долгая перебранка; в конце концов, братья взяли своих людей и переселились на другое место. К началу зимы отношения настолько испортились, что два лагеря прекратили любое общение. Наконец, Фрейдис решила устранить своих соперников типичным для викингов способом – хитрым и жестоким в равной степени. Однажды рано утром она пришла к Финнбоги и предложила ему помириться. Она заявила, что хочет вернуться в Гренландию, и спросила, не продаст ли ей Финнбоги свой корабль – тот, мол, побольше ее собственного. Финнбоги великодушно согласился, и Фрейдис вернулась к себе.