Ларс Браунворт – Морские волки. История викингов (страница 29)

Незадолго до смерти Олаф убедил Лейфа вернуться в Гренландию в качестве проповедника и насадить христианство в колониях. Лейф согласился, но на обратном пути попал в бурю и сильно сбился с курса. Когда ветер утих, а туман рассеялся, Лейф увидел землю – но не тот бесплодный скалистый берег, которого он ожидал, а зеленые, густо поросшие лесом холмы. Сообразив, что очутился где-то ближе к западу от Гренландии, он развернул корабль и поплыл обратно. Сам того не зная, Лейф Эрикссон увидел край Нового Света.

Однако на тот момент его куда больше занимала жизнь вечная. Вернувшись в Братталид, Лейф приступил к проповеди и для начала сосредоточился на Восточном поселении. Многие охотно откликнулись на его призыв, но Лейфу пришлось заплатить за это расколом в собственной семье. Его мать, Тьёдхильд, стала набожной христианкой, но Эрик Рыжий, гордый язычник, пришел в ужас при виде того, во что превратился его сын. Тьёдхильд построила церковь в Братталиде и заявила мужу, что не станет делить с ним ложе, пока он не отречется от своих богов, и как утверждают саги, то стало тяжким испытанием для его нрава[121].

К счастью, отношения в семье скоро наладились, потому что Лейф объявил о новой затее, которая отвлекла внимание от религиозных разногласий. Он вспомнил, что на западе есть неизведанная страна, и решил ее исследовать. Эрика он тоже позвал с собой (по-видимому, как талисман на удачу, – помня о его успехах при заселении Гренландии), но отец семейства был уже слишком слаб здоровьем[122].

Лейф Эрикссон был не первым викингом, заметившим Америку. Эта честь принадлежала Бьярни Херьюльфссону, сыну второго по богатству жителя Гренландии. Херьюльф, один из первых поселенцев, сдружился с Эриком еще в Исландии. Самому Херьюльфу жилось там неплохо, но его сын оставался в Норвегии и все никак не соглашался последовать за отцом. Вероятно, дело было в том, что Бьярни отлично преуспевал в торговле и не хотел начинать все сначала на перенаселенном острове. Впрочем, он согласился каждый год навещать своих родителей, и, судя по всему, твердо держал слово. Однако в 986 году, прибыв в Исландию с ежегодным визитом, Бьярни обнаружил, что отца и след простыл: ходили только слухи, что Херьюльф отправился в Гренландию.

Бьярни тотчас решил последовать за ним, но столкнулся с серьезной навигационной проблемой. Ни он сам, ни кто-либо из исландцев никогда не бывал в Гренландии; знали только, что она находится где-то на западе, но как туда добраться, никто не знал. Не было ни карты, ни компаса, ни даже описания того, как выглядит гренландское поселение. Тем не менее Бьярни набрал команду добровольцев, отправился в путь – и, естественно, заблудился.

С первого же взгляда на землю, круглившуюся лесистыми холмами, он понял, что прошел мимо цели. Людей, всю свою жизнь проведших в Исландии и ожидавших увидеть каменистое Гренландское побережье, такое изобилие деревьев поразило до глубины души. Деревья были повсюду: сплошная чаща, которая тянулась от кромки воды до пологих холмов в отдалении. Викинги назвали эти края Маркландом – «Землей деревьев» – и двинулись дальше на север, не пожелав задерживаться и исследовать новую местность[123].

Затем они добрались до острова, покрытого странными плоскими камнями – настолько большими, что двое могли улечься на одном таком камне один за другим и даже не достать до краев. Никакой живности здесь они не заметили, кроме песцов, которые бросились врассыпную от корабля, когда тот подошел к берегу. Этому острову викинги дали название Хеллуланд – «Земля плоских камней»[124].

Бьярни и здесь не задержался: ему не терпелось разыскать родителей. На сей раз удалось поймать попутный восточный ветер, и четыре дня спустя корабль, наконец, достиг гренландских берегов. Воссоединившись с отцом и не желая больше испытывать удачу на море, Бьярни решил остаться в Гренландии навсегда. Его рассказ о землях к западу выслушали с любопытством, но желания исследовать новые края поначалу никто не изъявил.

Бьярни тоже не жаждал открытий. В конце концов, он был торговцем, а не путешественником: грузы и доходы интересовали его куда больше, чем перспектива обустройства новых колоний или войны с аборигенами. После смерти отца Бьярни унаследовал его усадьбу и занялся хозяйством.

Десять лет спустя, когда Лейф Эрикссон объявил о своем намерении плыть на запад, Бьярни по-прежнему не желал пускаться в путь, но продал Лейфу свой корабль и указал ему на выживших членов своей команды, большинство из которых согласились участвовать в новом плавании[125]. В общей сложности набралось тридцать пять человек – немало для одного-единственного судна. Лейф надеялся не только отыскать подходящее место для нового поселения, но и, что намного важнее, найти источники сырья. Если новая земля и впрямь окажется так богата деревьями, как утверждал Бьярни, то это решит все проблемы с ресурсами, что тяготили гренландцев, – так рассудил Лейф. Он еще не догадывался, что на карту поставлено само выживание гренландских колоний.

Глава 14. Винланд

Чужая беда – тебе в назиданье.

Земля, которую искал Лейф, была соблазнительно близка: в ясный день можно было подняться на самую высокую гору Западного поселения и (если знать, куда смотреть) увидеть туманные берега Североамериканского континента – там, где сходились в линию горизонта серые субарктические небеса. Добраться туда было намного проще, чем вернуться в Исландию; к тому же в команде были опытные моряки, отлично знавшие дорогу. Лейф решил повторить плавание Бьярни в обратном направлении. Старая команда без труда восстановила маршрут, путешествие прошло гладко, и уже через несколько дней корабль Лейфа бросил якорь у берегов Хеллуланда. Лейф с небольшой группой отправился на лодке к берегу, но с первого же взгляда стало понятно, что эта земля для заселения совсем не годится. Здесь не было ни травы, ни другой растительности – только пологий сланцевый холм, который тянулся вдаль до самых ледников, или «ледяных гор», как называли их викинги[126].

Вернувшись на корабль, Лейф посоветовался с товарищами и принял решение плыть на юг – в надежде, что им попадется земля получше[127]. Вскоре на юго-западе показались лесистые холмы и белоснежные пляжи Маркланда, но викинги прошли мимо. Через два дня они заметили еще один остров и, поскольку погода была хорошей, подошли к берегу на лодке. При виде пышной зеленой растительности, настолько непохожей на привычные ледяные пустоши, первооткрыватели пришли в восторг и стали восклицать, что в жизни не пробовали ничего слаще росы на этой густой траве. Подыскав безопасное место, где можно было вытащить корабль на берег, Лейф и его люди принялись разбивать лагерь. Несмотря на то что осень только начиналась, они приняли решение провести здесь зиму. Лейф предложил систематически исследовать окрестные земли. Команда разделилась на две группы по шестнадцать человек; Лейф присоединялся то к одной из них, то к другой. Каждый день одна группа выступала на разведку в новом направлении, а другая оставалась в лагере. Единственное правило состояло в том, чтобы не заходить слишком далеко и возвращаться в тот же день. Команда должна была держаться вместе любой ценой.

Остров (вероятно, современный Ньюфаундленд) на удивление оказался изобилен. Древесины здесь было хоть отбавляй, реки так и кишили лососем (и куда более крупным, чем викингам доводилось видеть в родных краях), а леса – дичью. Зимы, похоже, были более мягкими (по крайней мере, Лейф потом утверждал, что за все время морозы не ударили ни разу), а пастбищ хватало, чтобы содержать домашний скот, не заготавливая сено. Самым удивительным для викингов стало то, что светлое время суток в зимнюю пору здесь оказалось намного длиннее, чем в Исландии или Гренландии. Одним словом, новая земля была богатой и многообещающей.

Еще более волнующее открытие случилось уже после того, как Лейф и его люди освоились и привыкли к новому ритму жизни. Однажды вечером Тиркер, приемный отец Лейфа, оторвался от своей группы и заблудился. Лейф немедленно собрал поисковый отряд из двенадцати человек, но не успели они выступить в дорогу, как Тиркер объявился сам – причем в отличном расположении духа. Как выяснилось, он нашел на острове какую-то разновидность дикой пшеницы, а затем наткнулся на некие «винные ягоды». Слово, которое он использовал, традиционно переводилось как «виноград», что привело к путанице, поскольку так далеко на севере виноград не растет. Но на самом деле викинги называли все ягоды «винными». Должно быть, Тиркеру попалась клюква или крыжовник. Так или иначе, скандинавы тут же принялись сбраживать их, а когда получилось крепкое вино, напились от души, поздравляя друг друга с прекрасной находкой.

После этого случая викинги сосредоточились на сборе припасов для возвращения домой. Разведывательные походы прекратились: теперь одна группа собирала ягоды, а другая рубила лес и загружала его на корабль. Новая земля, которую Лейф назвал Винландом – в честь тех самых «винных ягод», – далеко превосходила Гренландию и даже Исландию. Остров был не только очень богат ресурсами, но и явно необитаем. Загрузив корабль под завязку древесиной, а лодку (которую теперь тянули на буксире) – ягодами, викинги выступили в обратный путь. Несколько дней они уверенно шли под попутным ветром, а уже у самых берегов Гренландии заметили на скалах нескольких человек, которые цеплялись за камни. Подойдя ближе, Лейв узнал, что это были исландские моряки: они по ошибке прошли мимо Гренландии и потерпели крушение на скалах. Каким-то чудом он разместил на борту пятнадцать уцелевших моряков и даже ухитрился спасти остатки груза с погибшего судна.