Ларри Нивен – Рассказы. Часть 2 (страница 99)

Когда они использовались, он смотрел туда. Временами он пересиливал себя и не смотрел в их сторону, но слух напряжённо ловил каждое движение. От этого уже никуда не денешься.

Но он отверг два предложения на языке жестов от миниатюрной брюнетки с распущенными волосами и симпатичным озорным личиком. Заниматься любовью у всех на виду?

Мысль о прошедших днях становилась всё невыносимей. И хотя Корбетт понимал всю её безрассудность, тем не менее ему очень хотелось вернуться домой… увидеть Мариам, которой давно уже нет в живых… побывать в Риме, Сан-Франциско, Канзас-Сити, на Гавайях, в Бразилии… там, где когда-то он бывал.

И пусть эти города разбросаны в разных концах Земли, он чувствовал себя «как дома» везде. Но разве можно было назвать «домом» это место, в котором он очутился!

А теперь у него хотят отнять всё… даже этот мир с его койками и изощрённым рабством, — мир, о котором он ничего не знает и который исчезнет, когда он вернётся обратно.

Корбетт перевернулся на другой бок и закрыл лицо руками.

Надо попытаться заснуть, иначе утром он может пропустить что-то очень важное. Правда ещё не было ни одной проверки.

«Читай, только читай,» — требовали от него. «Остальное потом… потом…»

Наконец пришёл долгожданный сон.

Ночью он внезапно проснулся, приподнялся на локте, стараясь разобраться в том, что его беспокоило даже во сне.

Ага!

Почему раньше я не задумывался о биологических зондах?

Для чего они предназначены?

Странно, что такой вопрос до сих пор не приходил ему в голову.

Он знал, что собой представляли и где располагались эти тяжёлые короткие цилиндры, каждый весом с систему жизнеобеспечения, всего десять штук. Ему была известно их масса…

Он знал, как устроена система их крепления и мог легко и быстро устранить вышедшие из строя зажимы при любых, самых экстренных условиях. Он догадывался, куда отправятся эти зонды, но не знал наверняка… пока не знал. То же самое можно было сказать и о самом корабле, в котором ему предстояло лететь. Ему лишь была известна конструкция корабля — сеятеля жизни, но совершенно ничего о других типах прямоточных воздушно-реактивных двигателей, которыми были оснащены корабли, выводившие людей и грузы на орбиту других планет и в околоземное пространство. Ему только дали понять, что запуск осуществится с помощью линейного ускорителя, расположенного на Луне. Он видел этот ускоритель — триста пятьдесят километров колец, поставленных друг на друга на ровной поверхности высохшего моря. Он мог устранить любые неполадки при запуске… и это всё, что он знал о Луне, лунных установках и её завоевании, если, конечно, не считать то, что он видел на экране телевизора двести лет тому назад.

Интересно, какая там жизнь? За две недели после прибытия в новый мир (или пробуждения, а может, воскрешения?) он видел только четыре помещения с двумя крышами, да где-то далеко внизу промелькнул фантастический городской пейзаж, когда он шёл по узкому мостику. Этот чёртов Пирс ничего не хочет говорить. Что же всё-таки там произошло за двести лет?

А взять этих мужчин и женщин, спящих вокруг него. Кто они такие? Почему оказались здесь? Такие же, как и он, оживлённые или современники тех, кто живёт там, внизу?..

Корбетт возводил дома и здания в разных уголках планеты, но никогда не подходил к своей работе механически. Прежде чем отправиться в ту или иную страну, он изучал её язык и обычаи. Но теперь он оказался в такой ситуации, когда не знал, с чего начать. Это был тупик.

Вот бы найти человека, с которым можно поговорить по душам!

Обучение шло невероятными темпами. Он поглощал такие колоссальные объёмы информации, что даже не мог определить их рамки. Вместе с тем государство учило его только тому, что ему полагалось знать и не больше. Каждая единица информации была строго определена.

РАММЕР.

У государства был свой расчёт. Это и понятно. Ведь он отправляется в путешествие на несколько столетий. С какой стати государству учить его всему тому, чего им удалось достичь в области техники, обычаев, географии? Это вызовет только лишние негативные эффекты, когда он вернётся, если, конечно, вернётся… а почему, собственно говоря, правительство он принимает за государство? Ему ничего не известно о его власти. И почему он считает его всемогущим?

Скорее всего дело в РНК-подготовке. Обучение ведётся на подсознательном уровне, чтобы он меньше рассуждал.

Что же они собираются с ним сделать?

Он потерял свой мир, и этот окажется для него потерянным.

По словам Пирса, у осуждённого преступника четыре раза стирали индивидуальность.

И вот теперь с каждой каплей раствора РНК государство лишало его всего того, о чём он когда-то мечтал, превращая его в раммера.

Осталось ли у него что-то своё?

К радости Корбетта, чувствовавшего себя не в своей тарелке, Пирс не появился утром на занятиях. Как обычно, он жадно проглотил еду, потом вернулся в барак и, забравшись на койку, мгновенно заснул. На следующее утро, оторвавшись от экрана, Корбетт заметил, что Пирс наблюдает за ним. Он заморгал, встряхнул головой, стараясь освободиться от массы данных, связанных с управлением системой ориентации, которая отводила плазменный поток из бортовой термоядерной установки, служившей также источником аварийного электропитания, и спросил:

— Пирс, что из себя представляет биологический зонд?

— Я предполагал, что тебя ввели в курс дела. Ты знаешь, что делать с ним, так?

— Да. Методика в общих чертах была указана два дня назад. Я должен буду притормозить в определённых системах, выключить поля, сбросить груз и снова набрать скорость.

— Ты не должен их направлять сам?

— Нет. Мне кажется, они самонаводящиеся. От меня требуется только задать им определённую относительную скорость.

— Удивительно… Должно быть, дальше всё происходит автоматически, Пирс покачал головой. — Даже не верится. Так вот, Корбетт, эти зонды сами отыщут планеты с разреженной атмосферой, в этой части Галактики их много, и в других, наверное, тоже… В ваше время, кажется, знали об этом.

— И для чего они предназначаются?

— В них находятся бактерии, которые должны будут обогатить кислородом планеты, как, например, на Земле это сделали некоторые бактерии миллионы и миллионы лет назад, — контролёр едва улыбнулся. Его небольшой узкий рот не был приспособлен для выражения каких-либо сильных эмоций. — Ты — часть большого проекта, Корбетт.

— О Господи! И на долго он рассчитан?

— По нашим подсчётам на пятьдесят тысяч лет, разумеется, точно никто не знает.

— Пятьдесят тысяч лет?! О Господи! Неужели вы думаете, что государство продержится так долго?

— Тебя это не касается, Корбетт. Хотя… — Пирс на секунду задумался, меня уже не будет в живых. Думаю, что и государство перестанет существовать, но человеческий род продолжится. В один прекрасный день на этих планетах появятся люди. И ты окажешься причастным к этому, Корбетт. Ты несёшь людям бессмертие, и за это стоит отдать жизнь. Запомни, ты часть грандиозного проекта!

Он испытующе взглянул на Корбетта.

Корбетт сидел, глубоко задумавшись, и поглаживал нос. Наконец он спросил:

— А как там?

— Ты про звёзды? Они…

— Нет, нет. Город. Я замечаю его дважды в день: кубистические здания со странными сооружениями на уровне улиц…

— Забудь это, Корбетт. Ты не должен ничего знать о Селердоре.

К твоему прилёту он совершенно изменится.

— Понимаю… понимаю… Но страшно хочется увидеть его, хотя бы краем глаза. Ведь я могу умереть и…

Корбетт замер на полуслове. Он замечал и раньше этот пристальный взгляд, хотя ещё ни разу не видел Пирса рассерженным.

Когда Пирс ответил, его голос был ровным и по обыкновению бесстрастным:

— У нас не бюро путешествий.

— Вы тоже так думали бы, окажись на моём месте. Любопытство свойственно людям.

— При условии что мне это было бы интересно. Однако на вашем месте я определённо не стал бы настаивать на этом. Корбетт, о чём ты думал, когда решил отправиться в будущее? Ты считал, что государство тебе будет чем-то обязано? Дело обстоит как раз наоборот, и пора бы понять это.

Корбетт молчал.

— Я вот что тебе скажу. Из тебя сделали раммера, поскольку ты прирождённый турист. Мы проверили. Тебя манит всё неведомое. Ты — редкий экземпляр. (В глазах Пирса Корбетт прочёл «Вот почему я до сих пор не стёр твою индивидуальность».)

— Что-нибудь ещё?

Корбетт собрался с духом и спросил: — Я хотел бы попрактиковаться с компьютером, подобным тому, который установлен на корабле.

— Второго у нас нет, но через два дня такая возможность тебе представится. Потом старт.

На следующий день ему дали инструкции по входу в Солнечную систему. Весь день он просидел у экрана, проверяя характеристики и параметры струйных рулей с помощью бинарного кода.

«Прогнав» компьютер-автопилот несколько раз, он установил, что целиком не зависит от поисково-спасательных кораблей.

Торможение его звездолёта будет осуществляться непосредственно за счёт солнечного ветра до тех пор, пока протонный поток не окажется слишком слабым, а затем можно переключаться на струйные двигатели, используя оставшийся после посадки на Луну в аварийном баке водород.

После того как окажется сброшенным последний зонд, он больше не потребуется государству. Благородно, конечно, с их стороны, что ему предоставлена возможность возвратиться на Землю, подумал Корбетт, но тут же отогнал эту мысль. Государству не до альтруистских жестов — им нужен звездолёт.