Ларри Нивен – Мир-Кольцо. Строители Мира-Кольца (страница 130)
– Невероятно мощный газовый лазер. Там, куда попал луч, до сих пор светится земля. По моей оценке, область поражения составляет примерно десять километров в поперечнике – луч не особенно узкий, но обычно этого и не требуется. Даже при умеренной эффективности столь крупная вспышка может обеспечивать энергией луч газового лазера мощностью три на десять в двадцать седьмой эргов в секунду в течение примерно часа.
Ву молчал.
– Луис?
– Дай минуту подумать. Замыкающий, это впечатляющее оружие.
Внезапно он понял, в чем состоял секрет строителей Мира-Кольца:
– Вот почему они чувствовали себя в безопасности. Они могли отразить любое вторжение. У них было лазерное оружие величиной больше любой планеты, больше системы «Земля – Луна», больше… Замыкающий, кажется, я сейчас упаду в обморок.
– Луис, у нас нет на это времени.
– Но что стало причиной? Что заставило солнце выбросить плазму? Наверняка какое-то магнитное воздействие. Не может ли это быть одной из функций теневых квадратов?
– Вряд ли. Запись с камер показывает, что кольцо теневых квадратов разошлось, чтобы пропустить луч, и сжалось в остальных местах, вероятно защищая сушу от возросшего облучения. Трудно предполагать, что то же самое кольцо теневых квадратов воздействовало магнитным образом на фотосферу. Разумный инженер спроектировал бы две раздельные системы.
– Ты прав. Полностью прав. Но все-таки проверь, хорошо? Мы записали все возможные магнитные воздействия с трех различных углов. Выясни, что вызвало солнечную вспышку. – («Аллах, Кдапт, Брахма, Финейгл, пусть это окажутся теневые квадраты!») – Замыкающий? Что бы ты ни выяснил, не сворачивайся в клубок!
Последовала странная пауза, затем:
– В данных обстоятельствах это обрекло бы нас всех на гибель. И я так не поступлю, если только не останется никакой надежды. Что думаешь?
– Надежда остается всегда. Помни об этом.
Наконец появилась Карта Марса. Она находилась дальше, чем Карта Земли, – в ста тысячах миль правее, – но, в отличие от Карты Земли, представляла собой единую компактную массу. С этого угла она напоминала черную линию, на высоте в двадцать миль над морем, как и предсказывал Замыкающий.
На приборной панели челнока замигал красный огонек. Температура составляла сто десять градусов по Фаренгейту, как в горячем источнике. Но на большом гробу, в котором находился Хмии, никакие огни не мигали – автоврач имел собственную систему терморегуляции.
У оборонявшихся кзинов, похоже, закончилась взрывчатка. Но их запасам дров, казалось, не будет конца.
Оставалось преодолеть еще двадцать тысяч миль со скоростью в четыре мили в секунду.
– Луис?
Луис выбрался из спального поля, подумав, что Замыкающий ужасно выглядит. Грива кукольника растрепалась, гранатовые украшения сбились на сторону. Его шатало, будто его колени превратились в дерево.
– Что-нибудь придумаем, – сказал Луис, жалея, что не может протянуть руку сквозь стену и погладить кукольника по гриве, хоть как-то его приободрить. – Может, в том замке есть нечто вроде библиотеки. Может, Хмии уже знает что-то такое, чего не знаем мы. Невмирс, может, ремонтная команда уже знает ответ!
– Мы знаем тот же самый ответ. И у нас есть шанс изучить солнечные пятна снизу. – Холодный голос кукольника напоминал голос компьютера. – Ты ведь уже и сам догадался? Про вделанную в поверхность Мира-Кольца шестиугольную сверхпроводящую сеть? Скрит можно намагнитить, чтобы управлять плазменными выбросами в фотосфере солнца.
– Да.
– Возможно, подобное же событие сместило Мир-Кольцо относительно центра. Сформировался плазменный выброс, чтобы выстрелить по метеориту, по заблудшей комете, даже по летящему с Земли или Кзина флоту. Плазма ударила в Мир-Кольцо, а коррекционных двигателей, которые могли бы вернуть его на место, не было. Без плазменного выброса вполне могло бы хватить и самого метеорита. Потом прибыла ремонтная команда, но уже слишком поздно.
– Будем надеяться, что нет.
– Сеть – не замена коррекционным двигателям.
– Да. Ты хорошо себя чувствуешь?
– Нет.
– И что ты собираешься делать?
– Следовать приказам.
– Хорошо.
– Если бы я оставался Замыкающим этой экспедиции, я бы уже сдался.
– Верю.
– Но догадался ли ты о самом худшем? По моим расчетам, солнце, вероятно, можно сдвинуть с места. Солнце можно заставить выбросить плазму, которая сыграет роль газового лазера, создав фотонный двигатель для самого солнца. Сила притяжения солнца потащила бы Мир-Кольцо следом. Но даже максимальная тяга оказалась бы слишком мала, чтобы как-то нам помочь. При ускорении свыше двух на десять в минус четвертой «же» Мир-Кольцо остался бы позади. В любом случае излучение плазменного выброса уничтожило бы экологическую систему. Луис, ты что, смеешься?
Он действительно смеялся.
– Мне никогда не приходила в голову мысль о том, чтобы сдвинуть солнце. И никогда не пришла бы. Ты что, действительно провел все расчеты?
– Да, – ответил холодный механический голос. – И это ничем нам не поможет. Что остается?
– Следовать приказам. Продолжай лететь со скоростью четыре мили в секунду против вращения. Сообщи, когда я смогу перепрыгнуть на челнок.
– Слушаюсь. – Кукольник отвернулся.
– Замыкающий?
Одна из голов повернулась обратно.
– Иногда нет никакого смысла сдаваться.
Глава 28
Карта Кзина
Все огни светились зеленым. Как бы ни выглядела ситуация с медицинской точки зрения, автоврач с ней каким-то образом справлялся. Хмии был жив – или даже вообще здоров.
Но термометр в кабине показывал сто шестьдесят градусов по Фаренгейту.
– Луис, готов к прыжку? – спросил Замыкающий.
Карта Марса выглядела черной черточкой прямо справа, под линией голографических «окон». Карту Кзина, находившуюся в нескольких градусах по дуге впереди Марса и в пятидесяти тысячах миль дальше, разглядеть было намного сложнее. Луис видел лишь серо-голубые прерывистые линии на фоне серо-голубого моря.
– Мы пока еще не в точности напротив, – сказал он.
– Да. Вращение Мира-Кольца продолжает создавать разницу скоростей между «Иглой» и челноком. Но вектор ее направлен вертикально, и мы можем достаточно долго ее компенсировать.
Луису потребовалось несколько мгновений, чтобы перевести его слова в графический вид.
– Собираешься нырнуть в океан с высоты в тысячу миль?
– Да. Сейчас нельзя счесть безумным любой риск, учитывая, к чему привело твое собственное безумие.
Луис расхохотался – кукольник пытается учить смелости его, Луиса Ву? Но он тут же посерьезнел – как еще бывший Замыкающий мог вернуть себе хотя бы часть своего авторитета?
– Что ж, ладно, – сказал он. – Ныряй.
Заказав из автомата пару деревянных башмаков и надев их, он сбросил джемпер и замотал в него противоударную броню и жилет, но оставил в руке лазерный фонарь. Пустынный морской ландшафт становился все ближе.
– Готов.
– Пошел!
Луис за один гигантский шаг преодолел сто двадцать тысяч миль.
Луис Ву полулежал на потертом каменном фучесте, наслаждаясь отдыхом.
Странной формы каменные ложа под названием фучесты повсеместно встречались в охотничьих парках кзинов, как и скамейки в парках на Земле. Видом они напоминали почку, так что на них мог улечься, наполовину свернувшись, самец-кзин. Полудикие охотничьи парки кзинов, в которых обитали как хищники, так и мясные животные, походили на желто-оранжевые джунгли, где фучесты являлись единственным признаком цивилизации. При населении в сотни миллионов планета считалась густонаселенной по стандартам кзинов. Столь же густонаселенными были и парки.
Луис с самого утра путешествовал по джунглям и успел устать. Свесив ноги, он наблюдал за местными жителями.
На фоне джунглей оранжевые кзины казались почти невидимыми. Еще мгновение назад не было никого – а в следующее разумный хищник весом в четверть тонны уже преследует напуганную жертву. Иногда кзин останавливался и бросал взгляд на улыбающегося с закрытым ртом Луиса (показать зубы для кзина означает вызов) и знак покровительства Патриарха на его плече (Луис постарался, чтобы тот был хорошо виден), после чего решал, что это никак его не касается, и уходил.
Странно, что при таком количестве хищников их почти не было видно, лишь ощущалось их присутствие в желтой листве. Кто-то наблюдал за ним, возможно представляя его в роли добычи. А потом появились громадный взрослый самец и пушистый подросток ростом вдвое его ниже.
Луис немного знал Язык героев и понял, когда котенок-кзин взглянул на родителя и спросил:
– А он съедобный?