Ларри Коррейя – Альфа (страница 19)

К тому времени, как полуослепший Мошер добрался до Старка, сидевшего на полу под разбрызгивателями и, ругаясь, потиравшего синяки на горле, Предтеча уже исчез.

* * *

Ни мобильные, ни стационарные телефоны в больнице не работали, поэтому Эрл вернулся к пикапу. Изначально он планировал заняться этим в одиночку, думая, что Николай, его старый враг, тут по личному делу, но оказалось, что все совсем не так. Эрл считал себя упрямым и гордился этим, но дураком он не был… Правда, мог сглупить, когда его злило какое-нибудь хамло. Что-то странное творилось, но Эрл признавал, что он не всемогущ и целая стая волков, накачанных темной магией, в его компетенции не входила. Поэтому план был такой: позвонить Джули по спутниковому телефону, чтобы побыстрее вызвала ближайшие команды. Зная ее – казадорские ребята тоже подъедут.

К Старку, небось, тоже несется подмога из Бюро.

С тех пор как фотографии Арбмунепа расползлись по интернету, они сделались особенно нервными. Гигантское дерево плюс Пять Минут, серьезно поколебали статус-кво. К счастью для Бюро, конспирологи в один голос утверждали, что Арбмунеп – космический корабль, а правительство навострилось выставлять любителей инопланетян чокнутыми. И все же по стене молчания пошли трещины. С каждым годом хранить тайны становилось все труднее. Эрла это устраивало: если правда выйдет наружу, работать станет куда легче. Как бы К.О.М. поднялась, если бы им разрешили рекламу! А Дуэйна Майерса от стресса удар хватил бы – приятный бонус!

Эрл понимал Бюро. Хоть и ненавидел всей душой, но смысл в их тактике просматривался. Они безжалостно защищали страну. Симпатичная полицейская, которой он пытался помочь, Керконен, была, по сути, мертва. Бюро найдет ее и уничтожит. Он ничего не мог с этим поделать. Сам подвел ее, недооценив новорожденного вервольфа, хоть и осознавал, что никак не мог знать об иммунитете к серебру. Но остальных он защитит.

Буря усилилась. Видимость упала до нескольких футов. Ветер бросал в лицо кристаллики льда, царапавшие как наждачка. Холод был такой, что остужал даже гиперметаболизм вервольфов. Эрл слышал, что в этой части страны зимы отвратительные, но подозревал, что сейчас буря связана с фальшивой луной. Его подозрения подтвердились, когда спутниковый телефон тоже отказался работать. А стоил он, между прочим, недешево! Эту штучку разработали для отряда «Дельта», она должна была даже на обратной стороне луны ловить. Обычная рация тоже молчала.

«Ну что, теперь ты сам по себе».

Эрл посидел в машине, слушая, как буря стучится в окна, а потом развернул пикап. Блэкаут и пропажу связи можно было с точностью отнести в список странностей. Николай в этот раз открыл ящик Пандоры. Раз подкрепления не будет, значит нужно придерживаться первоначального плана: найти Петрова и выбить из него все дерьмо.

Но с чего начать? Он достал волчий аконит из кармана, сунул обратно в пластиковый пакет и положил на приборку. Да, так Николай скорее найдет его сам, но лучше пойти на риск. Ничто не должно мешать его восприятию – ну, кроме сигарет. С куревом он расставаться не собирался. Он опустил окно, немедленно получив пригоршню льда в лицо, и вдохнул запахи города.

Кровь пролилась.

Не в больнице, но где-то рядом. Эрл включил полный привод и отправился на запах смерти.

Глава 9

Время я определял по силе Гула.

Никто не знает, почему фазы луны так на нас влияют, но что есть, то есть. Мы слышим луну. Она всегда с нами. И когда ее голос становится невозможно выдержать, мы изменяемся.

Если я обращаюсь, когда Гул слаб, то владею собой. Но когда он силен – я его раб. Во мне словно живет совершенно отдельное существо, захватывающее мое тело в полнолуние. В такие ночи я становлюсь иным. Становлюсь зверем.

Каждый новый месяц, проведенный на острове, делал меня чуть спокойнее, чуть сильнее. Я скучал по жене. Скучал по детям. Каждую ночь видел их во сне. Думал, ждут ли они меня? Часть меня хотела, чтобы они двигались дальше, ради их же блага, но другая часть, эгоистичная, мечтала, чтобы они дождались. Я пообещал себе, что сделаю это ради них – вернусь человеком, которого они любили.

Звучит безумно, но я специально причинял себе боль, подвергал свое тело такому стрессу, чтобы даже самая невыносимая боль не заставила меня обратиться. Снова и снова я бросался со скалы на камни. Оказалось, вервольф может упасть с большой высоты и выжить. Хуже всего был голод: регенерация требует столько калорий, что я хотел есть постоянно. Сожрал столько рыбы, что потом еще тридцать лет даже смотреть на нее не мог.

Сантьяго всегда причаливал вовремя, как прибывают приливы и отливы. Каждый месяц он завозил мне припасы и по нескольку дней гостил на острове. В основном рассказывал обо всем, что узнал в библиотеках, по которым так скучал. Он был образованнейшим, начитанным человеком. Я же проучился всего три года, но умел читать. Дураком я не был, просто мне не хватало знаний. Так вышло, что моими университетами была охота на монстров, и уж ее нюансы я вызубрил.

В шашки я играл отвратительно, но Сантьяго – намного хуже. Еще, думаю, я его всерьез напугал, когда пробил ладонь рыбацким ножом насквозь и показал ему со словами: «Видите? Даже не дернулся!» Впрочем, он тоже был непрост: я заметил, что он приберег-таки серебряную пулю на случай, если наш эксперимент не сработает.

Все старые свитки и книги Сантьяго пришлось оставить в Европе, но это было неважно. Может, память у него была и не фотографическая, но очень близко к тому. Он изучил каждую историю о ликантропии и передал свои знания мне.

Мы начали с основ. Никто не понимал, откуда появилось проклятье. Существовали теории, некоторые – совершенно абсурдные. Существовали мифы и легенды, половина из которых – я на собственном опыте узнал – были ложью. Начиная от римлян, пожирающих собственных детей, и заканчивая всякими сделками с дьяволом.

Но были в старых сказках и крупицы правды. Я узнал, как Сантьяго смог незаметно за мной проследить в Гаване: сунь в карман немного волчьего аконита – и ликантроп тебя не учует. Сам волчий аконит унюхать можно, но все остальное он исказит. Обо мне Сантьяго рассказал гаитянский предсказатель, знавший, чем тот раньше занимался. Похоже, настоящие предсказатели чувствуют, когда оборотни рядом. Эта информация мне потом не раз пригождалась.

Однажды мы сидели в хижине, склонившись над доской с шашками. Я рвал его как грелку, но все же он за этот год натренировался. А параллельно рассказывал мне, что в каждом регионе всегда есть самый главный ликантроп.

– Ну, я нашего еще не встречал.

– Откуда ты знаешь, что это мужчина?

– Просто знаю, – честно ответил я.

– Интересно… – Мой ответ заставил его задуматься. – Мы узнали, что существует иерархия. Порядок. Когда ликантропов много, они естественным образом собираются в группы… стаи, я бы сказал. Один из них неизбежно становится лидером. И да, все лидеры, которых мы встречали, были мужчинами.

– Во главе встают самые опасные, – сказал я, понятия не имея, откуда у меня такая уверенность.

– Так и есть. Но существуют и другие, подобные тем, о ком я тебе рассказывал: сир Кабрал, монсиньор Раттон. Они тоже пали жертвами проклятья, но, не желая поддаваться звериной натуре, остались одинокими волками без стаи. Другие ликантропы частенько нападали на них. Их ненавидели той особой ненавистью, которую испытывают к предателям. Вернувшись в мир, будь готов к тому же. Ты будешь сам по себе. И они увидят в тебе угрозу.

* * *

– Наверное электричество вырубилось, – сказал Келли с заднего сиденья, хотя это и так было очевидно. – Выглядит как город-призрак какой-то.

Он был прав. То, что на дорогах никого не было, не удивляло: почти полночь, метель разыгралась. Вот только на улицах не светилось ни лампочки, даже вывески потухли. Все побелело, стены занесло. Да уж, когда в Мичигане снегопад – это настоящий снегопад.

– Все нормальные люди внутри, в тепле, – отозвался Линс. – И нам бы стоило.

– Юперы холода не чувствуют. – Джо Энн даже хрюкнула от смеха. – Слишком тупые.

Хорст подумал, что уж не бабе с самым сильным висконсинским говором, что он слышал, смеяться над соседями, но сам он был парень городской, для него это все одна глухомань.

– Заткнулись все, – велел он. – Голова от вас болит. Где там эта больница дурацкая?

– Не знаю. Навигатор потерял сигнал пару миль назад, – ответил Линс, постучав по коробочке навигатора, показывавшей только синий экран.

Хорст тихо выругался. Системы OnStar он в машине отключил, так что на них тоже рассчитывать не приходилось. Что поделать, не любил он, чтобы правительство слушало его разговоры, когда им захочется, или двигатель ему вырубило. Его кузена надолго закрыли, после того как ФБР, получив ордер, подслушало по OnStar, как он обсуждает, не выкинуть ли труп на мусорку в Джерси.

Хорст решил, что если когда-нибудь попадется на карандаш к ФБР, пусть они хотя бы постараются и сами ему жучок подбросят. Впрочем, об этом теперь беспокоиться не приходилось: он стал настоящим бизнесменом, все по закону. Ирония была в том, что всяких пушек у него стало больше, чем в те времена, когда он выполнял всякую мелкую работенку для дядюшки. «Работенка» обычно состояла в том, чтобы всадить кому-нибудь пулю в ухо или обработать типа битой, чтобы отпало желание стучать копам.