Лариса Зверинская – Застывшая в ледяном саркофаге (страница 8)

Говорит, что с Катей во время командировки не созванивался – якобы телефон сломался. Когда приехал, увидел, конечно, что дома она не была несколько дней, но не удивился, так как решил: она обиделась, что он не звонит, и уехала к себе домой, в комнату, где прописана.

В понедельник вышел на работу, отдал телефон в ремонт (никто это, кстати, не проверял) и позвонил с городского телефона на ее мобильный, тот оказался выключен. Ну, он и решил: «Девушка обижается, вечером приеду за ней на машине к ее инспекции, мириться». Но не сложилось, вечером пришлось ему поехать в наше Управление на совещание по итогам Коллегии.

И только во вторник утром он, позвонив в ваш отдел, выяснил, что Катя с прошлой пятницы не появляется на работе и никому не звонит – ни сотрудникам, ни начальству. Тут он засуетился, поехал к ней на квартиру, а больше-то и искать было негде – никаких ее подруг он не знает, в институте бесполезно спрашивать, она там только на сессиях появляется.

Сергей пошел в полицию, написал заявление; собственно, на этом на тот момент все и остановилось – пропала девушка, ни в больницах, ни в моргах ее не обнаружилось. Он ей никто, родных у Кати в Питере нет, кто такую искать будет?

– Вот такие данные я извлек из дела о пропаже Кати, – завершил свой рассказ Вадим. – Конечно, вызывает подозрение поведение этого «жениха» – из Москвы якобы не нашел возможности позвонить своей любимой, ведь не из тайги же глухой, в конце концов! Так что постарайся разведать как можно больше про этого Сергея Владимировича, что-то он мне совсем не нравится.

Неестественно как-то все выглядит: дядька уже в солидном возрасте, не знаю, чем он такую молодую и красивую, по отзывам, девушку привлек и так странно и равнодушно себя ведет – «ну, ушла и ушла, отключен телефон, да и ладно».

– Да чем привлек, – махнула рукой Инна, – жить Кате негде было, денег мало, потом мать болела и умерла – Катя в долги влезла, вот и решила, наверное, перекантоваться в статусе сожительницы обеспеченного мужика, пока хотя бы институт не закончит. Не знаю, какие там чувства были, с девицами из моего отдела она ничем не делилась. Завтра постараюсь собрать сплетни, какие смогу.

– Да, – вспомнила Инна, – ты ведь хотел, чтобы я как можно подробнее рассказала тебе о событиях того дня, когда мы с Катей в последний раз виделась.

И она рассказала Вадиму все, что ей удалось вспомнить, естественно, опустив не относящееся к делу продолжение истории: несостоявшееся свидание с Михаилом, пышки, истерику в пустой квартире…

Вадим выслушал очень внимательно.

– Ты запиши сегодня дома все эти подробности, – попросил он, – пока ты все хорошо помнишь. А то ведь мозг такая штука – сегодня одно кажется, а через неделю другое. Вот, например, я заметил, что ты про этот злополучный носок по-разному говоришь – то зеленая морда, то голубая или синяя. Просто запиши, во что Катя была одета в этот день, сумку, косметику ее вспомни, прическу.

Они дошли до метро, и Инна распрощалась с Вадимом – он пошел пешком к себе на Загородный, сказал, что так получается быстрее и приятнее, чем на транспорте.

Следующим утром на работе Инна сразу занялась подготовкой визита в свою бывшую инспекцию, к Татьяне. Сначала выяснила, что та будет до обеда на месте, потом провела определенную работу по убеждению Аллы Игоревны в необходимости «командировки» для обмена опытом.

Начальница, конечно, догадывалась, что Инна там в основном займется «сбором информации», а вернее, сплетен о Кате и ее сожителе, и надеялась, что у нее это получится. Ведь руководству уже донесли верные бдительные люди, что «безопасник» Вадим накануне просидел у Инны весь обеденный перерыв, а после работы они куда-то вместе пошли. Вадим контактировал со следствием, значит, скорее всего, как-то участвует в расследовании.

Получив от начальницы «добро», Инна вприпрыжку (хотя неудобные красивые сапоги снова пришлось надеть, надо же похвастаться перед бывшими сотрудниками) понеслась на Невский, в самый-самый центр города – «центрее не бывает», как выразилась ее подруга, отговаривая Инну от перехода в ее нынешнюю инспекцию.

По Садовой до Невского Инне удалось подскочить на трамвае, на старой доброй «тройке», движение которой то закрывали, то открывали, а то вдруг запускали в каком-то непредсказуемом «тестовом» режиме. Дальше по Невскому проще было добираться пешком, и она включила свою, как выражалась ее мама, «вторую скорость» – быстрый широкий шаг. На «третью», то есть на бег трусцой, переходить себе не позволила, сдерживала нетерпение, хотя и очень хотелось.

Но на Аничковом мосту пошла помедленнее, чтобы в который раз полюбоваться невероятно натуралистичными и прекрасными скульптурами гениального Клодта. «Укрощение коня человеком» – так, кажется, в путеводителях по Петербургу называется эта великолепная четверка», – вспомнила Инна.

Она даже сняла перчатку, чтобы «поздороваться» – прикоснуться на ходу к гранитным пьедесталам и поискать глазами лицо «обидчика» скульптора – соблазнителя его жены.

«Ведь это же надо было такое придумать – увековечить своего врага в самом интимном месте жеребца», – усмехнулась про себя Инна. Вот они, мужчины девятнадцатого века! Отомстил интеллигентно, как человек творческий, не опускаясь до банального мордобоя или перестрелки с непредсказуемым исходом.

Дворец Белосельских-Белозерских сверкал свежей ярко-розовой краской, и Инна, несмотря на спешку, прошла от угла Невского и набережной Фонтанки до его роскошных входных дверей, тщательно отреставрированных и покрытых лаком. Как разительно изменился Петербург по сравнению с советским периодом и разрушительными девяностыми!

Инна перешла Невский и, поднапрягшись, открыла массивные и тоже добротные двери своей бывшей инспекции. «Все-таки „новодел“ здорово проигрывает в соревновании со старинными вещами», – подумала Инна. «Или руки у современных мастеров не из тех мест растут, или вкус художественный у заказчиков отсутствует – похоже, это ценное свойство у них начисто отшиб практичный двадцатый век».

Татьяна уже знала о происшествии у соседей – «сарафанное радио» сработало мгновенно, но она никак не предполагала, что ее младшая подруга Инна принимает в этом захватывающем боевике самое непосредственное участие.

– Привет, как дела? – обернулась она к Инне, когда та, запыхавшись, влетела в знакомый кабинет. – Тебе действительно что-то надо узнать по работе, или сразу к самому интересному перейдем? Кофе будешь?

– Буду, конечно! Тут без кофе никак! Ты в курсе, что у нас произошло? – с порога выпалила Инна, не собиралась терять время на всякие дипломатические расшаркивания.

Она скинула пальто, уселась сбоку от Татьяниного стола и принялась рассказывать в красках, как ее вчера чуть не убила огромная льдина, как она ползла под обстрелом по тротуару, как увидела знакомый носок, ну и про все дальнейшие события. При этом она непрерывно набивала рот конфетами – любила сладкое и, увлекшись чем-то, могла слопать всю коробку, если не отнимут. Татьяна не отнимала, только периодически подливала кофе из кофеварки.

Наконец, Инна перевела дыхание и вопросительно посмотрела на Татьяну – как впечатление?

– Ничего себе приключение! – оценила та.

И первым делом спросила:

– А Вадим этот, зам. начальника по безопасности, давно у вас работает? Ты с ним уже хорошо знакома?

И Инна вдруг поняла, что она действительно рассказывала о Вадиме так, как будто знает его уже сто лет и абсолютно доверяет. А ведь всего-то сутки знакомы! С другой стороны, чего здесь можно опасаться? Цели у них совпадают – надо раскрыть убийство, ей же нужен союзник. Да и понравился он ей, вот и все!

Татьяна легко прочитала ее мысли – на лице у Инны все вполне достоверно отражалось.

– Ты все-таки будь поосторожнее, – сказала она. – Не бросайся сразу, не осмотревшись, в расследование такого жуткого случая. Может, это совсем и не убийство, а может – страшное преступление, и где-нибудь рядом с тобой убийца ходит. Когда в девяносто первом году в нашем институте произошло убийство, я тоже рисковала по глупости и до сих пор не уверена, что все окончательно похоронено[2].

– Да, я помню. – махнула рукой Инна. – Ты мне кое-что об этом рассказывала. Но, зная тебя, уверена – окажись ты на моем месте, тоже не усидела бы «на попе ровно», когда рядом такое происходит. И я не успокоюсь, пока все не выясню! Так что давай лучше помогай, а не морали читай.

– Договорились. – засмеялась Татьяна. – Только чем я помочь-то могу?

– Мне нужно собрать сведения об этом Сергее Владимировиче, сожителе Кати, – перешла к делу Инна. – Да и о самой Кате тоже не мешало бы, но о ней вряд ли что-то в ее бывшей инспекции выяснить можно.

Она года два назад устроилась туда на работу, и почти сразу этот Сергей ей знаки внимания оказывать начал, а потом она вообще жить к нему переехала – ну, и какие бабы-сотрудницы такое простят? Ни с кем она там не подружилась, а когда в наш отдел пришла, у нее уже мама очень серьезно болела и потом умерла, Кате не до разговоров было.

– Симпатичная девушка была? – поинтересовалась Татьяна.

– По-моему, просто красавица. Понятно, что любой женщине неприятно такое признавать, но, если попытаться быть объективной… – задумалась Инна. – Я вообще с трудом представляю себе ее рядом с каким-то старым хрычом, странно, что она свою природную одаренность так невысоко оценила.