Лариса Зверинская – Застывшая в ледяном саркофаге (страница 7)
Удача! Краем глаза Инна, уже засунувшая в рот сразу половину жирной горячей пышки, увидела, что «раздражающий фактор» – женщина с сумкой – взяла свою добычу «на вынос». Она прямо у прилавка отправила пакет в недра своей необъятной кошелки и направилась к выходу.
Времени прошло уже достаточно, и Инна решила, что можно возвращаться домой, не рискуя встретить в метро припозднившихся на работе сотрудников. К тому же, станция «Гостиный двор» оказалась теперь для нее даже ближе, чем «Садовая», и Инна поплелась туда, снова теряя на морозе накопленное в пышечной тепло и улучшившееся настроение.
Дом встретил ее темнотой, безмолвием и могильным холодом, исходившим из ванной, в которой пару недель назад отключили отопление из-за аварии на первом этаже. Пустота в квартире, образовавшаяся после развода с мужем и его торжественного выезда с вещами по месту прописки, так радовавшая Инну первое время, сегодня действовала угнетающе.
Мужа нет. Кота нет – мама забрала, когда бывший муж начал возмущаться шерстью на стульях и гонять Барса, а тот в ответ стал гадить по углам. Еды нет – мама не приходила. Одна, никому не нужная, голодная (пышки не в счет), оскорбленная каким-то неизвестным Михаилом, совершенно деморализованная Инна стащила сапоги («Будь они прокляты!») и прямо в шубе забралась с ногами на диван.
«Надо кому-то позвонить, человеческий голос услышать, а то сейчас разревусь… Маме еще рано. Позвоню Женьке, мы же мирно расстались, как интеллигентные люди, договорились сохранить дружеские отношения»…
– Алло! Женя, привет, – быстро сказала Инна, набрав на домашнем телефоне знакомый номер бывшего мужа и, не дождавшись ответа, деловым тоном (который ей нелегко давался, так и тянуло разрыдаться), продолжала:
– У меня тут небольшая авария, вилка от настольной лампы развалилась. Я не могу найти отвертку, ты не забирал инструменты? В ящике под ванной все лежали.
Женя, похоже, был доволен, что она ему позвонила. Начал расспрашивать, от какой лампы вилка сломалась да почему она вдруг сломалась ни с того ни с сего, и сделал вывод:
– Вот все, что к тебе в руки попадает, обязательно ломается почему-то! Ну вот всегда одно и то же! Выдергиваешь, как обычно, за провод, вот и результат. Я вот если за что-то берусь…
На этом месте Инна повесила трубку. Вернее, швырнула на аппарат. Очень хорошо, что она ему позвонила. Накатившая на нее злость на этого мерзкого зануду вытеснила всю малодушную и разрушительную жалость к себе, несчастной обманутой одинокой овечке. Правильно она его поперла! Два года мучений! Она заслужила свою свободу!
Зазвонил телефон. Инна, которой уже стало жарко, скинула шубу и, схватив трубку, заорала:
– Верни отвертку, жмот несчастный! Это я ее покупала, когда в квартиру въезжала! Сам ты косорукий…
– Доченька, это я. Ты уже дома? – спокойно сказала мама.
– Мам, да, я уже дома! И в театре я не была, не сложилось! И не надо меня расспрашивать, отслеживать и опекать постоянно! – Инна не могла остановиться, хотя мама была совершенно ни при чем. – И кота верни, пожалуйста, а то дома пусто, вот даже Женьке позвонила, а зря.
– Тебе отвертка-то нужна? Давай завтра занесу, – как ни в чем не бывало ответила мама. Она хорошо знала своего ребенка и не реагировала лишний раз на бурную реакцию. – Коту у меня хорошо, он привык давно. Давай я тебе котенка сосватаю, хочешь?
– Мамочка, не надо пока, – ответила Инна. Злость отступила, прятаться и врать маме про театр больше было не нужно, и сразу стало легче. Собственно, что такого страшного с ней произошло? Свидание не состоялось с каким-то неизвестным мужиком, вот горе-то! Просто трагедия всей жизни!
– Мам, котлетки ты обещала, принеси, а? – совсем мирно попросила Инна. – Некогда едой заниматься, часто вечерами работать приходится.
– Конечно, завтра днем принесу, сегодня не смогла – не успела навертеть. Что еще купить? Хлеба, булки не надо? И цветы завтра полью у тебя удобрением, совсем ты их заморила.
– Нет, нет, из магазина ничего не тащи по морозу, это я сама могу. Спасибо! Спокойной ночи!
Так завершился для Инны этот день три недели назад.
В конце рабочего дня Вадим зашел за Инной, и они направились вместе к метро.
– А давай не по Садовой пойдем, а по каналу Грибоедова. – предложила Инна. – Немного дальше получится, но нам ведь поговорить надо. Мне там так нравится! Это необыкновенный канал, я всю жизнь в Ленинграде – Петербурге прожила и воображала, что уж центр-то я прекрасно знаю. А тут как-то решила весь канал Грибоедова пройти от начала до конца, и оказалось – он такие коленца выкидывает, совершенно неожиданные! Ну вот ты, к примеру, знаешь, где он начинается?
Инна с Вадимом шли по Вознесенскому проспекту, удаляясь от Садовой.
– Конечно, знаю, это место все знают: от Невы начинается, у церкви Спаса на Крови, – уверенно ответил Вадим. – Я тоже с семнадцати лет здесь в основном живу, хорошо город знаю.
– Вот и нет! – торжествовала Инна. – От Мойки он начинается. Там такая путаница рек и каналов у Конюшенной площади, что только с помощью карты и можно разобраться. Дальше он течет себе прямо-прямо, у ФИНЭКа немножко вправо берет, а потом раз! – и круто налево, к самой Сенной площади подбирается. Вот сейчас туда и придем. А дальше он ведет себя еще интереснее.
– Ладно, давай потом про канал, – остановил ее Вадим. – Вот я, например, от следователя и из доступных мне документов немного про Катю и ее сожителя узнал.
Так вот, Катя еще школьницей приехала со своей мамой в Ленинград; мать снимала комнату и где-то числилась то ли дворником, то ли уборщицей. На что жили – неизвестно, вроде Катины дед с бабушкой им с Севера что-то присылали, пока не померли.
Катя школу закончила хорошо, поступила в финансовый вуз, до сегодняшнего дня там в списках состоит. Еще на первом курсе пошла работать в районную налоговую инспекцию специалистом – должность не государственная, денег совсем мало платят. А там начальник инспекции ее приметил, влюбился и, так сказать, сделал «предложение».
Этот Сергей Владимирович, судя по отзывам его подчиненных, личность не особо приятная: помешан на дисциплине и субординации, молодых сотрудников не любит, «гнобит» их по-всякому, учебных отпусков не разрешает оформлять. А тут рассиропился…
Но Катя ни в какую не хотела бросать институт, и он не мог для нее исключение делать у всех на виду – пришлось ей переводиться к нам, наша Алла Игоревна добрая тетка, молодым навстречу всегда идет.
Примерно года полтора назад, по словам этого Сергея Владимировича, Катя переехала от мамы к нему, а потом ее мама заболела и умерла, ну, это твои сотрудницы тебе рассказывали, наверное.
– Ну да, про болезнь и смерть Катиной мамы мне говорили, – кивнула Инна, – а вот то, что начальник инспекции, где она до нас работала, и был ее женихом, я узнала только сегодня. Надо будет свою приятельницу расспросить, она давно работает и наверняка может рассказать про него что-нибудь интересное.
– Твоя знакомая в его инспекции работает, он ее начальник? – поинтересовался Вадим.
– Да нет, но это неважно, – ответила Инна. – Татьяна уже больше десяти лет в налоговой, хотя до этого была инженером в НИИ. Когда все научные институты в 1991 году разваливаться начали, она оттуда ушла в свободный поиск и через несколько лет случайно попала в районную налоговую инспекцию[1].
Она здесь работает почти с самого начала формирования и, так сказать, «становления» налоговой службы (в ее современном виде), очень многих знает. И вообще, здесь «ротация» начальников всех рангов идет постоянно, все перезнакомились в процессе. Я в ее отделе до этого работала.
– А когда ты с ней поговорить сможешь? – спросил Вадим. – Надо бы нам самим с расследованием подсуетиться, а то следователь какой-то вялый попался. Может, конечно, я ошибаюсь, но мне кажется, что если следствие надолго затянется, то ничем хорошим это для инспекции не кончится. Подбрасывать надо им какие-то данные, версии, ведь для полиции это рядовое дело – ну, подумаешь, убили и ограбили какую-то девицу.
– Да я прямо завтра могу к ней в инспекцию съездить, – с готовностью согласилась Инна. – Татьяна там начальник отдела недоимки, очень хорошо всю эту работу знает, я часто к ней за помощью обращаюсь. Вот только с утра с отчетами разберусь и у Аллы Игоревны отпрошусь. А после обеда вернусь и, если что-то узнаю, – все тебе расскажу.
– Договорились, – обрадовался Вадим. – Я, кстати, в деле о пропаже Кати, которое тянется уже четвертую неделю, тоже кое-что об этом ее женихе – Сергее Владимировиче – узнал.
Возраст сорок три года, женат не был, имеет двухкомнатную квартиру в Калининском районе, которую приобрел уже давно, лет десять назад. Он тогда еще был инспектором в городской администрации, наверное, родные помогли купить на этапе строительства, подешевле.
Он накануне того дня, когда Катю последний раз вы все видели на работе, уехал в Москву в командировку, на Коллегию. Со всей страны примерно раз в полгода начальников налоговых инспекций и их замов собирают, один или два дня совещаются – ну, ты лучше меня это знаешь.
В этот раз Коллегия завершилась в пятницу; Сергей еще до середины дня в воскресенье пробыл в Москве, а поздно вечером, по его словам, вернулся в Петербург.