Лариса Зверинская – Застывшая в ледяном саркофаге (страница 10)

– Умница вы, Наталья Николаевна! – обрадовалась Инна. – Так ему и передам, пусть работает! Спасибо вам огро-о-омное!

– Все, я побежала, – рванулась к двери начальница, – засиделась я у вас, наверное, в приемной уже толпа ждет. Держите меня в курсе! – крикнула она уже из коридора.

Татьяна с Инной дружили довольно давно; когда познакомились, Инна была еще совсем молоденькой студенткой финансового института. Татьяна на тот момент уже работала в налоговой инспекции, где оказалось довольно много сотрудников с высшим техническим образованием – они хорошо вписались в реорганизованную налоговую службу, где вовсю шла компьютеризация.

Но для продвижения по службе, да и просто для присвоения статуса «государственный служащий» требовалось экономическое образование, и эти несчастные, некоторые уже в солидном возрасте, вынуждены были на два года сесть за парты финансовых колледжей.

Взрослым людям пришлось вспомнить все прелести студенческой жизни: курсовые, зачеты, методички к лабораторным, гонки за вечно занятыми преподавателями и, на закуску, экзамены.

Некоторые лекции проходила в ФИНЭКе, и однажды Татьяна, занявшая место у самой двери огромной аудитории, оказалась рядом с Инной, которая всегда там сидела ввиду непоседливости характера – можно выскочить незаметно, если уж станет совсем невмоготу от тоскливых речей финансовых аналитиков.

Тем более, что их сказки о бизнесе и «правильном» капитализме, написанные западными сказочниками, не имели ничего общего с российской действительностью. Чаще всего они зачем-то длинно и нудно обосновывали очевидные вещи, например, что предложение должно соответствовать спросу, иначе «кирдык» бизнесу.

На втором часу рисования кривых и определения их точек пересечения по сложным формулам Инна затосковала и умоляюще посмотрела на свою соседку, которая тоже вздыхала и ерзала: это была Татьяна, которая мешала ей незаметно выскользнуть из аудитории. Они сразу поняли друг друга и тихо выползли в коридор.

– Все, сил больше нет выслушивать эту «мутотень», – выдохнула Татьяна. – Я работаю в налоговой и могу точно сказать, что все выкладки этих теоретиков не имеют к нашей работе никакого отношения. Во всяком случае, на сегодняшний день. Но наше начальство мой диплом инженера не устраивает, заставляют зарабатывать еще один.

– А вы в налоговой работаете? – заинтересовалась Инна. – Мне через год определяться надо будет, куда двинуть после окончания института. На кафедру не хочу, тоска и сонное царство, судя по нашим «преподам». Бухгалтером в фирму – тоже не тянет, к хозяевам приспосабливаться – это не по мне.

– Ну, приспосабливаться-то везде придется, – засмеялась Татьяна. – Я в налоговую пришла в свое время в качестве программиста. На тот момент там еще весь состав, начиная с начальника инспекции и заканчивая рядовыми инспекторами, состоял из работников старого образца, и им не нужны были никакие компьютеры.

Запуганные предприниматели с подношениями, бумажные ведомости, калькуляторы как символы технического прогресса – ведь все так хорошо было, зачем что-то менять? Меня тогда просто физически не допускали к работе, якобы места не могли найти.

– И как удалось внедриться? – спросила Инна. – Поделитесь! Пошли в буфет, кофе попьем и расскажете, как сейчас в налоговой дела обстоят, мне интересно.

Так началось их знакомство. Татьяна еще с полгода ходила в ФИНЭК на лекции и там часто встречалась с Инной. Нашлось множество точек соприкосновения интересов, а в какой-то момент выяснилось, что они почти что родственники: Татьяна свое детство провела в коммуналке на Петроградской, а Инна знала, что ее собственная мама тоже где-то там жила лет до пятнадцати, пока ее отцу не дали квартиру на Малой Охте.

Когда Инна рассказала своей маме про новую знакомую – Татьяну, та заинтересовалась, где именно на Петроградской та жила. Инна спросила Татьяну, и та четко назвала адрес, вызубренный в детстве: номер дома на Большом проспекте, шестой этаж, квартира девять.

– Ничего себе! – так и подскочила Иннина мама, когда это услышала. – Так это же наш дом! И квартиры на одной лестничной площадке были! Так я, наверное, и Татьяну твою помню, я ведь уже подростком была, когда мы там жили!

Инна организовала встречу. Бывшие соседки взахлеб делились воспоминаниями о счастливой жизни в огромных коммуналках, где дети не знали о трудностях их родителей, о скандалах на кухнях и спорах из-за очередей в туалет и ванну.

Татьяна переехала со своей семьей в отдельную квартиру, когда ей было лет пять. Их огромный дом дал трещину из-за того, что под ним прокладывали тоннель метро, поэтому жильцов спешно расселили. Иннина мама уехала с родителями в новостройку на несколько лет раньше этого исключительно удачного для жильцов коммуналок события, но она вроде бы вспомнила крохотную чернявую девочку из соседней квартиры, а вот Татьяна, конечно, ее не помнила.

Но какое это имело значение? Инна с того дня постановила считать Татьяну своей старшей двоюродной сестрой, о чем решительно и заявила. Родной-то сестры нет, не позаботились родители в свое время.

– Да будь у тебя сестра или брат, вы бы ссорились и дрались с утра до вечера, – смеялась ее мама. – Спасибо скажи, что ты одна у нас, нам с папой нашего общего терпения едва хватает с тобой справляться.

Инна после окончания института устроилась на работу в налоговую инспекцию окраинного района, где постоянно требовались сотрудники из-за текучки кадров. А через пару лет, получив некоторый опыт и познакомившись с разными направлениями работы инспекции, перешла в Центральный район, в Татьянин отдел, где проработала целых три года, пока не перевелась с повышением в свою нынешнюю инспекцию.

До обеда еще оставалось время, и Татьяна с Инной поболтали немного о своих делах, посплетничали о сотрудниках и о начальстве и уже собирались распрощаться, как в коридоре раздались торопливые шаги, приоткрылась дверь, и в комнату просунулась голова, увенчанная разноцветными клочьями волос. Вытаращив глаза, обладательница замечательной прически трагически проорала:

– Татьяна Александровна! Там «Славянка» идет! Она вас хочет! Мы со Светкой больше не можем! Мы в курилке!

Дверь захлопнулась, и видение исчезло.

Татьяна вздохнула и сказала Инне:

– Все, иди к себе, это минимум на час. Сейчас увидишь эту «Славянку», поймешь, почему девки от нее в курилке прячутся. Что касаемо названия фирмы, так ее основатели просто в точку попали, приняв на работу такого бухгалтера. Чувствую, что придется мне испортить обед Наталье, послать эту даму к ней – может, табличка на дверях кабинета начальника инспекции на нее как-то подействует.

– Это у тебя что, новая сотрудница такая разноцветно-волосатая? – спросила Инна, надевая пуховик. – Эх, жаль, не успела к девчонкам забежать, сапогами похвастаться. Надо идти.

В коридоре раздались медленные тяжелые шаги, прямо-таки «поступь командора», и угрожающее пыхтение, как будто к дверям приближался крупный хищник вроде тираннозавра.

Инна замерла – стало интересно, что дальше будет.

Татьяна вскочила, торопливо напялила форменный китель и уселась на свое место, состроив самое серьезное «протокольное» выражение на своей обычно вполне доброжелательной физиономии.

Дверь вздрогнула всем своим хлипким деревянным телом, как будто получила крепкий пинок с той стороны, а потом широко распахнулась, хряснув дверной ручкой по стене коридора. В небольшой кабинет ворвалась удушливая волна каких-то восточных ароматов, смешанных с сильным запахом дешевой косметики.

Вслед за запахом в кабинет вплыла массивная фигура в черном одеянии (Инна на глазок прикинула – килограмм сто пятьдесят, не меньше), самой выдающейся частью которой был, безусловно, бюст. Эта часть «Славянского» тела невероятного размера была каким-то образом приподнята и покрыта сверху прозрачным черным кружевом, под которым бугрилась и волновалась пышная белая плоть. Черные колготки на колонноподобных ногах и черные же лакированные туфли огромного размера дополняли образ.

Лицо Инна не успела увидеть, «Славянка» уселась на хлипкий стул перед Татьяниным столом и сразу включила максимальную громкость звука:

– Татьяна Алексеевна! Ваши инспектора…

– Александровна, – спокойно прервала ее Татьяна.

– Какая разница! – рявкнула «Славянка», сбившись с заготовленного текста.

Инна неосторожно фыркнула, и посетительница всем корпусом начала поворачиваться в ее сторону. Стул под ней жалобно взвыл, а Инна от неожиданности вжала голову в плечи: «Славянка», оказывается, обладала характерной физиономией немолодого грузина, с большими черными глазами навыкате, внушительным носом с горбинкой и даже с редкими усиками над верхней губой. Но! Рот был щедро накрашен ярко-красной помадой, лицо тщательно наштукатурено и нарумянено, а в густые брови явно дополнительно добавили черной туши.

Инна, увидев и оценив все это, решила не оставлять Татьяну один на один с таким монстром, уселась у дверей и стала наслаждаться зрелищем.

– Так по какому вы вопросу? И представьтесь, пожалуйста, – обратилась к посетительнице Татьяна нарочито спокойным тоном.

«Славянка» медленно повернулась, стул под ней издал жалобный стон, и она, тяжело дыша и с новой силой закипая праведным гневом, швырнула на Татьянин стол какую-то распечатку.