Лариса Володина – Яблоко для дьявола (страница 22)

– Почему ты защищаешь его? – спрашивала я.

– Я защищаю не его, – отвечал Он. – Я защищаю справедливость.

Горизонт окрасился в цвет свежей крови, и старый мостик,

к которому мы подлетели, выделялся на этом фоне черным пятном. Неширокий, в две доски, без перил, он висел над рекой без всякой опоры.

– Пойдем. – Сатана легко шагнул на мост. – Иди же.

Доски были старыми, недлинными, просто положенными друг на друга. Я с опаской ступила на них. Несмотря на свой вид, мост оказался довольно крепким, а доски сухими и чистыми. За мостом начиналась жидкая грязь. Я посмотрела вперед – черный силуэт не шел, а медленно скользил, не касаясь земли. Мы полетели вдоль реки. Внезапно без всякого перехода алые краски сменились беспросветной темнотой. Стало холодно и сыро. Наконец, вдали показался дом.

Он выглядел старым и запущенным, желтая краска стен облупилась, на них виднелись потеки крови, особенно по углам. Но все окна светились, и этот бледный свет, свет слабой электрической лампочки, показался мне ослепительным. Мы медленно плыли вдоль стены, пока не увидели дверь.

Она располагалась так высоко, что казалась окном. К ней вела деревянная лестница, по конструкции напоминающая трап самолета, очень старая и грязная.

Сатана легко взбежал по ступенькам и тонкой полированной тросточкой с тяжелым изящным, выточенным из тусклого металла, набалдашником, постучал в дверь. Дверь открылась. Поток желтого света полился на лестницу, освещая его черные брюки, падающие мягкими складками на сияющие элегантные туфли. В двери никто не стоял.

Не решаясь ступить на лестницу, я подняла глаза и поймала его взгляд, снисходительный и насмешливый. Так смотрит взрослый на ребенка, сидящего в грязной луже. Все равно уже измазался, так пусть хотя бы получит удовольствие.

– Они долго не могут найти дверь, – пояснил он, – те, кто перешел мост. Они бродят вокруг дома, плача и прося впустить их, но их зрение затуманено, и они проходят мимо. Они ползают по грязи, падают и снова встают. В основном, это не грязь, а незастывшая кровь.

Я содрогнулась. Наконец, вероятно, решив, что достаточно помучил меня, он небрежно сбросил черный плащ, расстелил его на ступеньках лестницы белой подкладкой кверху и остановился, ожидая меня.

Когда я поднялась и вошла в открытую дверь, он встряхнул плащ, перекинул через руку и последовал за мной. В бледном свете мелькнули рукав его пиджака из очень тонкого черного шелка и край белой рубашки. Он казался здесь таким же чужеродным, как и я. Но грязь, вонь и холод, похоже, совершенно не приставали к нему.

Пройдя по небольшому коридору, мы попали в квадратное помещение с выбеленным дощаным полом, которое напоминало прихожую большого дома. Меня удивило, что полы такие чистые, ведь входящие сюда с улицы истекают грязью и кровью.

– Посмотри сюда, – сказал Сатана, указывая на потолок. К потолку крепился широкий металлический стрежень с острыми крючками, похожими на рыболовные. Крюки были серыми, в грязных ржавых пятнах. – Их подвешивают здесь, пока не стечет кровь.

Движение в прихожей отвлекло меня – низко склонившись, Сатану приветствовал демон. Я увидела только макушку этого существа и расстилавшийся, словно крылья летучей мыши, черный плащ с искусно вышитой зеленой драконьей головой с красными глазами. Ядовито-зеленая кожа так плотно обтягивала голый череп демона, что выделялись все его неровности. На выступающий костях колыхался головной убор из тонких золотых проволок, торчащих вверх закрученными спиралями. При каждом движении проволочки покачивались, словно султан из перьев.

Демон долго оставался распластанным, и я успела заметить за его спиной открытую дверь в другие комнаты. У левой стены начиналась лестница, ведущая наверх.

Каким бы не был диалог между Сатаной и демоном, я не слышала его. Сатана легко коснулся тросточкой плеча демона, и тот поднялся с колен. Никогда еще я не видела столь ужасного создания. Он был невысок ростом, горбат и необычайно, патологически худ. Расшитый серебром черный кафтан и узкие черные панталоны только подчеркивали это уродство. Его лицо и тело обтягивала зеленая кожа, за исключением огромного мясистого, как клюв, красного носа. Он застыл в полупоклоне, разведя в стороны скрюченные когтистые руки. Выпуклые, налитые кровью глаза, едва не выпадая из орбит, уставились на меня с жадностью и голодом.

– Скажи ему, пусть перестанет смотреть на меня.

– Это здешний управитель, – представил его Сатана, и существо снова согнулось в старомодном поклоне.

Повинуясь знаку тросточки, пятясь назад, оно исчезло в дверном проеме, и мы остались одни. Было тихо, только какой-то далекий звук, похожий на шум моря, существовал где-то на границе сознания. И еще слышались громкое тявканье и печальный вой – кто-то бродил вокруг дома.

– Никто не войдет, пока мы не уйдем, – отозвался Сатана тихо из темноты, плавающей у стен.

Я стояла в центре комнаты на чистом дощаном полу. Неожиданно мне показалось, что дом исчез, остались только несколько досок— узкая дорожка, уходящая в темноту. Все пространство вокруг этой полоски света занимали глубокие бездонные ямы, похожие на пропасти. Призрачный свет болотных огоньков освещал эти зловонные ямы, в которых далеко внизу копошились живые существа.

Вздрогнув, я очнулась. Дом был на месте. Сатана стоял рядом, желтый свет горел ровно и успокаивающе.

– Пойдем наверх. – Он взял меня за руку. – Здешний управитель – настоящий эстет. Посмотри, успел даже дорожку постелить.

Он осторожно повел меня по ступеням, забранным черной тканой дорожкой. Я молча шла, не сопротивляясь. Меня что-то преследовало, давящее и больное, от которого хотелось забиться в угол и не шевелиться.

Оно отбирало силы и выматывало.

– Что-то не так?

– Нет, все в порядке. Сколько здесь комнат?

– Сто или сто пятьдесят. Может, больше. Управляющий украшает их соответственно определенному веку. Давай посмотрим комнату твоего века.

Он ввел меня в зал, выложенный черными зеркальными плитами. Все убранство зала состояло из картин на стенах и нескольких полированных колонн. Дальнюю стену занимало панорамное окно. Лунное сияние отражалось в водах озера, на берегу которого стоял белый дворец. Снова головокружение навалилось на меня, и я увидела девушку в белом вечернем платье. Молодой человек в черном фраке с белокурыми, падающими волнами на открытую шею, волосами, бережно и медленно кружил ее в вальсе. Тихая музыка заполняла каждый уголок зала, а за стеной, над дворцом, в черном небе сверкали разноцветные фейерверки.

– Я же говорил тебе, что здешний управитель – настоящий эстет, —голос Сатаны привел меня в чувство.

– Это все не настоящее.

– Конечно, дитя. Он сообразуется с желаниями тех, кто приходит сюда. Если это женщина, он притворяется юношей, если мужчина – девушкой. Прибывших умывают и одевают в красивые одежды, потом он приводит их в комнату, отвечающую их веку. На самом деле это всего лишь комната синей бороды.

– Что он с ними делает там? – спросила я, содрогнувшись.

– Тебе незачем это знать. В какой-то момент они видят перед собой его настоящее лицо.

– А что потом?

– Под каждой комнатой расположена яма, соответствующая определенной эпохе. Понимаешь, этот дом – только обман, мираж, наваждение. Посмотри вниз.

Я опустила глаза к ставшему прозрачным полу. Внизу была глубокая черная яма, смрадная серая грязь.

– Яма вашей эпохи наполнены жидким бетоном и асфальтом, потому что люди сами наполнили им свою жизнь – вы строите дороги и возводите

из него себе дома. Вот и здесь дом из того же. Попавший сюда долго летит в темноте, пока не шлепается в жидкую грязь. Она покрывает его тело коростой, заползает в глаза и уши, забивает рот. «Этого не может быть, – говорит он, – это какая-то ошибка. Они не могут оставить меня здесь. —

И, наконец в отчаянии издает последний безумный крик: «Заберите меня отсюда!».

Я подняла голову и увидела насмешку в его глазах. Мой народ, раса, с которой меня свела судьба. Пусть не все, но многие проведут вечность в вонючей яме с бетоном – это нужно принять. И жить с этим дальше.

– Лучшее место – на стене, – продолжил он как ни в чем не бывало, – и чем выше к краю ямы, тем почетнее. Они поднимаются от низа к верху, и это составляет смысл их существования здесь. Если кому-то, не закончившему свой жизненный цикл, приходит время возвращаться, за ним спускают лестницу. Невероятно счастливы те, кто выходит отсюда.

– Я уже достаточно насмотрелась, – сказала я глухо.

Он молча кивнул. Мы спустились по лестнице в маленькую прихожую, где нас уже ждал распластанный управитель. Я была рада, что не видела его лица. Он ухитрился застелить внешнюю лестницу темно-бардовым, с красными и черными разводами, ковром.

Мы вернулись к началу дороги. Три существа все еще были здесь.

– Что они делают с приходящими сюда? – спросила я Сатану.

– Тебе незачем знать, – повторил он устало, – давай уйдем отсюда.

Я ощутила движение куда-то вверх и в сторону, и в то же мгновение местность вокруг изменилась. Над нам нависало черное, полное звезд, небо. Обрывающиеся в пустоту пропасти чередовались с острыми скалами и каменными площадками. Прямо передо мной гремел серебряный водопад. Огромный, широкий, стремительный, он падал в пропасть, разбиваясь в серебряную пыль.