Лариса Володина – Семечко дерева жизни (страница 15)

– Вы – первородные.

– Да, мы первородные. И никто, кроме первородных, не приходит сюда. Ты не могла бы взять меня за рукав, чтобы мы переместились дальше?

Я тронула его рукав, и мы перенеслись в большой прямоугольный зал с вереницей стеклянных дверей без ручек. Туман теперь плавал над головой ангела, который был в несколько раз выше среднего человека. Я подошла наугад к одной из дверей и посмотрела сквозь прозрачное стекло. Мир за дверью напоминал Землю, но чем-то неуловимо отличался от нее – цвет неба не голубой, а зеленый, дома с другими фасадами, машины другой формы. Я заглянула сквозь другое стекло, потом еще и еще. Краски, формы, типы миров менялись, словно в калейдоскопе. причудливые и чужие.

Я побежала по залу, чувствуя непонятную тревогу, потом остановилась, словно меня ударили в грудь – зал резко обрывался в пустоту. Я находилась на небольшой площадке башни, стены которой поднимались вверх и уходили вниз, теряясь в бесконечном белом тумане. Ее очертания вырисовывались расплывчато и неясно. Круглая и очень широкая в поперечнике, башня имела множество коридоров и залов, таких же, как тот, из которого я пришла.

– Что с тобой? – спросил ангел обеспокоенно, вырастая за моей спиной.

– Дверей в другие миры так много, что у меня закружилась голова. Сколько их здесь?

– А как ты думаешь? Здесь дороги во все обитаемые миры вселенной. Пойдем.

В следующем зале, большом и круглом, я не обнаружила ничего примечательного, за исключением пола. Он был выложен разноцветными фигурами, наполненными той стройной логикой и красотой, которые мог понять только математик.

– Подойди ко мне. – Ангел расположился у самого края, в том месте, где начинался рисунок. Я встала рядом. Теперь я видела, насколько бесконечен зал. – Это что-то наподобие карты планет. Мы сами складывали ее, миллиметр за миллиметром точно так же, как создавали планеты.

– Создавали планеты?

– Богу безразлично, какие они. Звездам тоже. Они не любят планеты и предпочитают видеть их пустыми, мертвыми. А мы создаем их как среду обитания для душ человеческих, человеческого рода. Мы подбираем количество азота или кислорода, или аргона, или метана в дышащей смеси, создавая атмосферу планеты. Мы выбираем до сотых долей процента соотношение существующих во вселенной элементов, смешивая и соединяя их в различных пропорциях, стараясь каждый раз создавать новое, неповторимое соотношение. Живые существа, похожие и не похожие на твой род, поселяются на планетах, которые становятся их домом. Мы— строители, и приходим в каждую вселенную, на каждую планету только дважды – когда создаем ее и когда она умирает.

– Вы разрушаете то, что построили?

– Нет. Планета умирает сама. Иногда ее убивает звезда, иногда существа, живущие на ней. Иногда ее душа умирает, как в твоем мире.

– Значит, когда душа умирает, планета уже мертва?

– Не совсем. Она еще живет некоторое время после этого.

– Значит, планеты—живые существа.

– Все созданное Богом —живое.

– А камни?

– Камни – часть планеты. Они когда-то были жидкими, и излились из ее недр, только потом застыли. Ты хорошо рассмотрела карту?

– Она мне кажется бесконечной.

– Во вселенной постоянно что-то меняется, планеты рождаются и умирают. Мы все еще дополняем карту. Посмотри вверх. – В белом тумане был виден потолок из фигур такой же конструкции, только не раскрашенных. – Это наши задумки, но мы не сможем их воплотить – во вселенной не хватит места. Мы их оставили до следующего ее перерождения, когда она умрет и родиться вновь.

– Вероятно, у вас очень много работы.

– Очень много. Но и нас много. Мы постоянно трудимся, посещая другие миры и вселенные. А я здесь вроде старшего.

– Вы совсем не отдыхаете?

– Мы не знаем, что такое отдых, но мы знаем, что такое сон. Иди за мной.

Мы снова перенеслись. Помещение не имело границ. Его заполнял белый туман, в котором плавали бесконечные прозрачные соты. В сотах спали ангелы. Они лежали лицами вверх, вытянувшись во весь свой огромный рост, сияя, словно капельки золотого дождя. Некоторые соты пустовали.

– Выполнив работу, мы засыпаем и спим долго. Во сне мы получаем благодать и силу. Бог дает нам покой и озаряет своим светом. Мы просыпаемся счастливыми и полными надежд, идей, стремлений и можем продолжать то, что начали.

В зале для сна туман стал еще более тяжелым. Все поплыло у меня перед глазами. Я чувствовала, как несколько рук подхватили меня, не давая упасть.

– Что с ней? – голоса уплывали куда-то далеко.

– Кажется, она потеряла сознание. Ничего страшного.

Туман окутал меня, и я покинула это место. Когда я вернулась, туман был тот же, но место —другим.

Я стояла на широкой белой лестнице, которая вилась в пустоте. По обеим ее сторонам поднимались странные сооружения из переплетенных серебряных лент. Плавно изгибаясь, они превращались в бесконечные кубы, площадки и террасы. Я осторожно стала спускаться. За одним из поворотов лестницы начиналась высокая стена с башенками, которые венчали заостренные пики. Она падала отвесно вниз и исчезала в тумане. Я перешагнула пустоту, уцепившись за каменный узор, и заглянула за стену. Метрах в ста от ее края стремительно неслась река с прозрачной темно-серой водой.

– Ты вернулась? – спросил тот же голос, и я передо мной завис ангела. – Как ты здесь оказалась? Ты очень упряма.

– Я вернулась.

– Мне нужно забрать тебя отсюда. – Мой новый знакомый на мгновение задумался. – Ты не будешь возражать, если я подниму тебя?

– Нет.

Он взял меня в охапку, прижав к себе, как ребенка, и стал подниматься вверх.

– Ты могла упасть в реку, – сказал он с укоризной, легко перешагивая кубы, овалы и площадки. – Что бы мы тогда сказали твоему Отцу?

– Что это за река?

– Это река гнева.

– А что бы со мной случилось?

– Ты могла умереть. Твоя физическая жизнь окончилась бы мгновенно.

– Куда ты меня несешь?

– Тебе ведь показалось, что-то не досказано.

Мы стояли в центре башни, похожей на виденную мной, только без красок и жизни, серой и мертвой.

– Мы храним здесь души умерших планет. Ты ведь это хотела узнать?

Я ничего не ответила.

– Планеты, на которой ты живешь, здесь нет, еще не вышел ее срок жизни. Для вашей ветви человеческого рода она не родная планета. Дотронься до шара. – Он указал на хрустальный шар, возникший из пустоты. Я коснулась его. – Часть генетического кода твоего тела принадлежит большой планете в вашей системе, которая разрушена. А часть кода—планете, которую ты знаешь. Она еще жива.

– Земля? Значит, ей еще не время умирать?

– Земле – нет. Но ничего нельзя сказать о вашей ветви человеческого рода. Иногда за период жизни планеты он несколько раз рождается и умирает.

Часть 5. Архитектор

Сумрачный неяркий свет, похожий на сотню горящих факелов, освещал коридор, вдоль стен которого, обратив лица в одну сторону, застыли человеческие фигуры. Мужчины и женщины, старые и молодые, в рыцарских доспехах и одежде разных веков и народов – столетия перемешались и остановились у входа.

Я открыла дверь и вошла.

Огромный зал был тих и светел. К этому свету должны привыкнуть не глаза, а сознание. Потолок и стены терялись в нем. Между колоннами на возвышениях сидели люди. Они казались бегунами, которых остановили у финишной черты – растерянные, задумчивые, ошеломленные. Кто-то смотрел вверх, кто-то сидел, обхватив голову руками, кто-то раскачивался в прострации. По залу бесшумно скользили ангелы. В дальнем его конце сиял яркий белый свет.

Едва я двинулась к свету, один из ангелов остановил меня.

– Почему ты здесь? – зашептал он сердито. – Что тебе надо?

– Я не знаю.

– Тихо, здесь нельзя разговаривать.

Он отвел меня в дальний конец зала и снова зашептал:

– Говори, зачем ты здесь, и уходи.

– Я думала об одной женщине, у которой болеет дочь. —Я запнулась. – Несчастная любовь. Мне хотелось помочь ей.

– Здесь ты не найдешь то, что ищешь. Это место только для умерших, – ответил ангел. Немного помолчав, он добавил: – Иди вон по той лестнице. – Он указал на небольшую лестницу, вьющуюся между колонн. —Там все узнаешь.

Осторожно лавируя между людьми и ангелами, я нашла лестницу и стала пониматься, погружаясь в мягкий успокаивающий свет. Тишина тоже не угнетала, она, наоборот, оберегала хрупкое равновесие и очарование этого места. Я могла идти сколько угодно в таком блаженном состоянии, но поневоле остановилась – лестница упиралась в небольшую дверь. Хотя трудно назвать дверью золотые колышущиеся нити, но за ними явно находилось другое помещение.

Никто не пригашал меня войти, поэтому я сама попросила разрешения.

– Войди, – ответил голос.