Лариса Володина – Эпоха синих облаков (страница 23)
Я вспомнила, что однажды видела, как вечный строил вселенную. Это должно находиться где-то в районе грудной клетки у обычного человека. Но мне не пришлось напрягаться—я просто подумала—и нашла. Взяв крошечную искру синего света, я протянула ее на ладони в сторону вселенной—и она легко проскользнула внутрь.
Потом что-то случилось. Вселенная вспыхнула ослепительным белым светом, раздался взрыв— и стало темно. Я ошеломленно уставилась на место, где только что находилась вселенная—в ткани вечности зияла черная дыра, которая медленно затягивалась.
–Так, —протянул Анхель, хладнокровно рассматривая остатки своего костюма и пытаясь стереть черную сажу с лица и рук. —Многовато. В следующий раз положи поменьше. —Он осторожно приподнял края моего разорванного платья. —Пора пить чай.
Часть 10. Праздник цветов
—Ты сегодня не со мной, —сказали Синие Облака. —Вон, смотри, видишь? Твои учителя.
–Анхель и Тобиас! Они опять ругаются.
Две фигурки внизу ходили туда-сюда, размахивая руками и что-то крича друг другу.
–Они всегда ругаются. Но это только внешнее. В спорах всегда рождается истина. И кроме того, это их обычная манера. А так они горло перегрызут друг за друга. Не смотри, что они внешне такие милые старички.
–Я уже давно догадалась, что они не милые старички.
–Ну что, готова?
Облака мягко подкинули меня и опустили рядом с моими учителями. Мигом перестав сориться, они тут же схватили меня с двух сторон за руки.
–Наконец-то! —пробурчал Анхель.
–Событийное утро? —поинтересовался Тобиас.
–Не то слово, —буркнула я.
–Нам надо поторопиться, —продолжил Анхель недовольно.
–Куда мы идем? —спрашивала я, едва поспевая переставлять ноги, пока они волокли меня между мирами.
–Сегодня Праздник цветов, —отвечал Тобиас. —Он празднуется на пятый день Рождества.
–Почему на пятый день?
–Ты же не думаешь, что твой Христос родился седьмого января? —Анхель приостановился и посмотрел на меня с интересом. —Или думаешь?
–Никогда не видела в городе Парящих цветов.
–Просто ты не бывала в нашем саду, —отозвался Тобиас. —Это земной сад. Мы увлеклись цветами, когда побывали на Земле. Собрали в него самые разные цветы, самые красивые, из всех уголков Земли. Но они, понимаешь ли, никак не хотели цвести. Мы им— и землю с Земли, и удобрения их любимые, и солнечный свет, и земной воздух—не цветут и все тут. Опускают свои головки и вянут. Ну что ты будешь делать! Пока однажды один из нас, отчаявшись, не заговорил с ними.
–О, да, —отозвалась я.—С цветами надо разговаривать.
–Мы, конечно, знали, что цветы—необычные существа, —вмешался Анхель, —со своей сложной жизненной энергией, но никогда не думали, что доброта и внимание так влияют на них. —Он помолчал. —Они расцвели все одновременно, в одно мгновение, представляешь? Это произошло на пятый день Рождества, и с тех пор каждый год в этот день они распускаются, все сразу.
–Мы все очень любим наш сад, —продолжал Тобиас. —Ну вот, кажется, успели, —добавил он с облегчением.
Коридоры сменились огромным хрустальным залом, набитым до отказа Парящими.
–Где этот Сэм? —забурчал Анхель. —Где Ершистые?
–Я здесь, —ответил Сэм, выходя из тени.
–Присмотри за ней. —Они усадили меня на свободное место с краю где-то посередине амфитеатра. —Сиди здесь, не уходи никуда, —и быстро засеменили вниз по ступеням, в центр зала, где собралось с десяток Парящих.
–Это члены Совета, —сказал Сэм, беря меня на руки. —Что ты так дрожишь?
–Сама не знаю, —ответила я.—Надеюсь, мне не надо будет идти туда, к нам? Я не хочу. Тут и так все на меня смотрят.
Он молча прижал меня к себе.
–Друзья! —раздался звучный низкий голос. —Сегодня мы празднуем необычный праздник. Он с нами не так давно. Мы очень долго живем, и за нашу жизнь знавали и потери, и разлуки. Мы обретали друзей и теряли их. В этой вселенной мы обнаружили маленькое чудо, которое теперь всегда с нами. Это цветы. —Амфитеатр сдержанно зашумел. —Они кажутся такими хрупкими, изящными и беспомощными. Их так легко сломать. Они вянут от холода и солнечных лучей. Они так мало живут. Но они такие стойкие, упрямые и сильные. Они вырастают на камне и в пустыне, они прибивают себе дорогу, неуклонно стремясь к солнцу. В них есть воля и жизненная сила, которой стоит поучится нам. Потому что мы тоже храним цветок. —Он помолчал. —Маленький, хрупкий, нежный. Самый дорогой для нас. И что бы ни случилось, мы всегда будем беречь и любить его. Ну что же ты, маленькая, —добавил голос ласково. —Скажи нам что-нибудь.
Сэм раскрыл руки и поставил меня на пол. Я посмотрела по сторонам, на глаза, устремленные на меня – и заговорила. О дорогах, которые прошла. И дороге, которая впереди. И о том, что нуждаюсь в друзьях, которые бы помогали и защищали. И о том, что не знаю, что впереди, но очень хочу узнать. Они радостно зашумели, когда я сказала, что надеюсь, они пойдут со мной.
–Куда угодно, птенчик, —смеялись они, скаля зубы, когда я забилась под куртку Сэма. —Осторожно, Ершистый, —смеялись они. —Не помни птенчику крылышки! Смотри, какой нежный пух!
–Довольно уже, бездельники, —бурчал Сэм, улыбаясь и прижимая меня.
–Пора, —сказал тот же низкий голос, и в зале стало очень тихо.
Я вынырнула из-под руки Сэма— и замерла, восхищенная. Стены зала заструились и исчезли. Вокруг нас раскинулся бесконечный сад. Тысячи цветов разных оттенков, миллионы бутонов горделиво стояли, словно солдаты на плацу. Прошло несколько мгновений. Вдруг задрожал один бутон, за ним другой, потом скатилась капелька росы по листику. Они начали раскрываться все одновременно—земные прекрасные цветы, садовые и дикие, каждый неповторимый, особенный, словно весь многоликий необыкновенный мир Земли уместился в этом саду. Тонкий дразнящий аромат толкнул меня в грудь, словно таран, и я встала с колен Сэма.
–Иди, —сказал он тихо. —Иди, милая.
Словно во сне я побрела между рядами к прозрачной стене. Чьи-то руки подсадили меня—и я упала словно в бездну. Я понеслась словно бабочка, по цветущему саду, разбрызгивая свой собственный свет. Я хотела кричать от счастья, ощущения полета. Я любила этот сад. Я любила странный мир, который знала так недолго. Но какая разница, сколько длится счастье. Главное, чтобы оно было в нашей жизни, пусть недолгое, пусть горькое, но было. И это воспоминание цветущего сада будет согревать меня в темноте, куда я иду, напоминая о том, ради чего существует жизнь. Но разве этого мало?
Я очнулась в комнате учителей. Я лежала на низком топчане в углу, а передо мной на коленях стоял Сэм.
–Она очнулась, —сказал он тихо.
–Разумеется, очнулась, —отозвался Анхель, и на столе зазвенела посуда. —Напрасно ты так волновался. Вставай, дитя мое, —обратился он ко мне. —Иди к столу.
Сэм помог мне подняться и усадил на стул.
–Я оставлю вас ненадолго, —сказал он и кивнул огромному синему ангелу, который замер у стены.
–Сэм хорошо знает свое дело, —удовлетворенно пробормотал Анхель. Потом посмотрел на меня. —Ты довольна Ершистыми?
–Они замечательные, —отозвалась я, прикасаясь губами с краю фарфоровой чашки с темным чаем.
–Возьми блинчик, —сказал Тобиас. —Анхель сам испек.
–Ты умеешь печь блинчики?
Я с удивлением посмотрела на Анхеля.
–Еще какие! —вздохнул Тобиас.
–Вас с Тобиасом следовало бы ограничить в сладком, —заявил Анхель, подкладывая мне второй блинчик и намазывая его вареньем. —Ну кто так ест! Заверни краешек. Теперь сверни. Возьми нож с вилкой.
–Пусть так ест, —отозвался Тобиас, сворачивая блинчик треугольником и запихивая его в рот. —Возьми это варенье.
–Абрикосовое! —задохнулась я и потянулась к розетке.
–Мне больше нравятся на кефире, —заявил Анхель, радостно блестя глазами. —Они нежнее. —Он вздохнул. —Хороший получился праздник. Просто замечательный!
Комментарий к второй главе
—Я себя очень странно чувствую.
–Кажется, перемены нарастают в геометрической прогрессии, дитя мое. О чем ты хотела поговорить со мной.?
–О Городе Синих облаков.
–Очень сложная тема, как для меня. Мы мало знаем о Слугах Идеала.
–Я не об этом. Они эмоциональны. Умеют любить и ненавидеть. Они словно…
–Люди? Очень близки тебе?
–Да.
–Это как раз понятно. Когда-то они тебе сказали, что они больше, чем боги, но меньше, чем люди.
–Они имели в виду свой уровень развития?
–Вот именно. Они близки к Идеалу, совершенному существу, и во многих отношениях превзошли все мыслимое и немыслимое, что мы искали в своих странствиях к совершенному. Но они —слуги, и в этом смысле самый последний человек свободнее их. Потому что, видишь ли, у человека есть право выбора кем стать—слугой, рабом или господином.