Лариса Володина – Эпоха синих облаков (страница 21)

–Тебя не учили стучаться, когда входишь? —спросил он холодно.

– Прости, пожалуйста.

–Натворила что-нибудь? Разрушила вечность? —спросил он без всякой иронии.

–Не до такой степени все плохо. Это юный вечный. Он хочет умереть.

–Всегда кто-нибудь хочет умереть. Рано или поздно это случится со всеми.

–У него ничего не получается. Миры, которые он строит, умирают.

Прозрачные холодные глаза вспыхнули. В них засверкал академический интерес. Ну хоть что-то.

–Ну, хорошо. —Анхель вставил вместо закладки маленький серебряный кинжал, отложил книгу и поднялся. —Это будет полезно для тебя.

Через мгновение мы стояли рядом со злосчастной вселенной, которая начала чернеть. Растрепанный юный Вечный, увидев Анхеля, вскочил как ошпаренный.

–Парящий, —прошептал он. —Член Совета. Большая честь для меня.

Холодно взглянув на него, Анхель с проснувшимся интересом стал изучать маленькую коллекцию вселенных. Они говорили о каких-то технических особенностях, но я ничего не поняла. Потом Анхель вынес вердикт:

–Радий. Ты забыл радий. Он удерживает и связывает элементы в единое целое.

–Как забыл радий? —Юный Вечный покраснел как рак. —Забыл радий.

Анхель снисходительно покосился на него, потом обернулся ко мне.

–Будет тебе хороший урок. Нужно внимательно изучать теорию.

–Ты хочешь сказать, чтобы построить вселенную нужно учиться?

–Тебе это не к чему, —отрезал он, сверкнув глазами. —Но теорию построения физического мира следует знать. Это не так трудно, как кажется.

–Простите меня, – вмешался Вечный, —а это можно как-то исправить, добавить радий?

–Нет, —отрезал Анхель. —Все это придется уничтожить и начать все заново.

–Но они же умрут! —возмутилась я.—Им будет больно!

–Им будет гораздо больнее, если они будут умирать долго и в мучениях, —отрезал Анхель. Покосившись не Вечного, он добавил: —Их создатель побеспокоится, чтобы они не мучались.

–Конечно, конечно, —забормотал Вечный, счастливый и растерянный.

–Проводишь меня?

Потеряв к Вечному всякий интерес, Анхель подставил мне свой локоть.

Мы вернулись в его маленькую уютную комнату. Протянув руки к огню, он некоторое время молчал.

–Ты знаешь, что Сэм покинул нас? —спросил он, не оборачиваясь. —Из-за тебя.

–Да, знаю.

–Он прибился к Волкам, —продолжал он, —и патрулирует с ними вечность. Это сильное понижение статуса.

–Вы сами запретили нам видеться. А Волки— присягнувшие. Так он может встречаться со мной хотя бы иногда.

–Да, я помню. —Он нахмурился. —Он нужен нам. У него большой потенциал. Мы решили поставить его главой над Ершистыми.

–Кто это?

–Парящие, которые тебя охраняют. Надеюсь, ты не будешь против.

–Но я…

–Вот и хорошо. Вот и договорились.

Часть 8. Метель из розовых лепестков

—И ты из-за этого хочешь умереть? —возмутился мужской голос.

–Она меня не любит, —ответил ему чуть хрипловатый, немного картавый голос.

Комната выплыла почти сразу, большая, квадратная, полная странного перламутрового света. Он сочился из высоких квадратных окон, словно за ними разлили неяркую радугу. Двое мужчин стояла у мольберта. Один, высокий, лет тридцати-сорока, в испачканной краской черной свободной рубашке и таких же брюках, мягких сандалиях на босу ногу, вероятно, был хозяином комнаты. Темные прямые волосы падали на глаза, и он то и дело убирал их. В зеленовато-карих глазах застыло отчаяние. Второй, пониже и поплотнее, светлоглазый и светловолосый мужчина лет сорок пяти, легко и непринужденно носил дорогой костюм из переплетенных белых и золотых нитей, и белые туфли. На указательном пальце правой руки, когда он скрестил руки на груди, блеснул золотой перстень с ярко-алым камнем.

–Нечего удивляться, что она от тебя сбежала, —заговорил мужчина в костюме, и я узнала владельца первого голоса. —Зачем ты нарисовал ей третий глаз?

–Я так вижу, —ответил художник и нахмурился.

–А рожки зачем нарисовал? И копыта?

–Это ее внутренняя суть.

Приятель художника вздохнул.

–Ну, хорошо. Тогда в чем проблема? Найди себе нормальную женщину, со светлой сутью.

–Я люблю ее, —ответил художник.

–Тогда исправь картину. Убери это безобразие.

–Ты не понимаешь! —взорвался художник. —Я же сказал—я так вижу! Оставь меня одного.

Бросив кисть, которую он держал в руках, на пол, художник отошел к окну, отвернувшись от приятеля. То повздыхал немного и тихо вышел.

–А мне нравится картина, —раздался негромкий мягкий голос, и в комнате появилось новое действующее лицо. —Третий глаз, говорите? Это интересно.

Незнакомец в сером плаще, такой же шляпе и серых кожаных перчатках остановился перед мольбертом, пристально вглядываясь в картину. Художник обернулся и с недоумением уставился на неожиданного посетителя. Ничуть не смущаясь, тот продолжал:

–Этот мир не ценит вас. Так зачем же за него держаться?

–Это не ваше дело, —ответил художник хмуро. —Если вы пришли меня отговаривать, то напрасно. Я уже все решил.

–Отговаривать? Да не Боже мой! —вскликнул незнакомец. – Наоборот. Я могу помочь вам совершить переход быстро и безболезненно. Вы даже ничего не почувствуете.

–С какой стати вам помогать мне? —отозвался художник хмуро.

–Назовите это благотворительной акцией. Кроме того, я могу обеспечить вам необходимые условия для творчества после перехода, так сказать, с мир иной. Вы поучите мольберт и краски —и проход в самые удивительные миры.

–Не слушайте его, —сказала я, выходя из тени, и мужчины обернулись.

В глазах посетителя я прочитала узнавание и досаду, в глазах художника—восхищение и печаль.

–Госпожа.

Посетитель склонился, сверкнув глазами. Художник же словно очнулся, пристально и тревожно уставившись на меня

–Ваше лицо, —побормотал он. —Оно такое… необыкновенное.

Он снял картину с подрамника и поставил чистый холст. Совершенно отключившись от реальности, он стал наносить сильными мазками краски. Я чувствовала на себе его горящий взгляд, но не стала возражать—пусть пишет, это лучше, чем умирать.

–Твой господин знает, что ты здесь? —спросила я тихо посетителя, который тоже не спускал с меня сверкающих глаз.

–Это не обязательно, —ответил он, небрежно играя легкой тросточкой.

–Ты сейчас хотел заполучить себе раба, —продолжала я.—Художник, вероятно, очень талантлив.

–Не скрою, он мне интересен.