Лариса Володина – Эпоха синих облаков (страница 1)
Лариса Володина
Эпоха синих облаков
Вместо пролога
—Раньше все было по-другому.
Я едва расслышала тихий голос за кваканьем лягушек. Ночь висела над болотом, скрадывая и его зелень, и тину, и заросли камышей у берега. Даже большие белые кувшинки не улучшили моего настроения. Я подобрала под себя ноги, поудобнее устраиваясь на кочке, и не ответила.
Рядом раздался негромкий плеск, и большое светящееся светло-зеленое существо, похожее на головастика с человеческими руками, с трудом взобралось на лист кувшинки. На меня уставились меланхоличные зеленые глаза.
–Раньше было проще, —продолжал водяной. —Вот тебе добро, вот зло, здесь ад, здесь рай. Теперь все перепуталось. Миров наверху! —Он поднял к звездному небу глаза. —Не счесть! И все огромные. Наша маленькая вселенная—кроха рядом с ними. —Он вздохнул. —Единственное, что нам остается—плюнуть на них. И быть счастливыми в нашем тихом болоте.
–А как же несчастье? —отозвалась я.
–Нет никакого несчастья, —ответил он, добродушно вздыхая. —Есть только испытания, которые нам посылает Создатель, чтобы понять, достойны ли мы счастья.
Он задумчиво посмотрел на меня, потом перевел взгляд на горизонт.
–Это всего лишь болото на Земле, —сказал он. —Если хочешь найти что-то стоящее, ступай к горизонту
–А как же вы?
–Мы будем ждать тебя здесь.
Он порылся в тине, осторожно вынул из нее маленькую резную шкатулку и, обтерев ее листьями, протянул мне.
–Открой.
Я приняла подарок. На синем бархате в обнимку сидели две крохотные ярко-голубые лягушки. Черные глаза уставились на меня—и лягушки запели. Странный бархатный дуэт, двухголосие, разнесся над тихим болотом. Неторопливая нежная мелодия бережно обволакивала меня, касаясь чего-то глубоко спрятанного. Звуки текли словно шоколад, от них становилось спокойно и тепло. Когда певцы умолкли, я осторожно закрыла шкатулку и протянула ее хозяину.
–Спасибо тебе, водяной, —сказала я.—Мне было легко с тобой.
–Нечисти не существует, —ответил он, —как и много другого, придуманного людьми. Мы все Его дети. —Он тяжело вздохнул. —Ступай вдоль берега. Иди на голубой свет.
Легко подтолкнув мою кочку к кромке воды, он без всплеска исчез в тине.
Я сошла на берег и побрела к горизонту. Скоро болото сменила темная равнина. Я пересекла ярко-алый барьер, потом черный. Миры, молчаливые и пустые, расступались, пропуская меня без единого звука. Чем ближе я приближалась к голубому, тем холоднее становилось. Землю покрыл лед, ярко-голубой, местами белый, сначала тонкий, потом сплошной. Небо засинело, стало высоким и звенящим. Лед топорщился невысокими льдинами, которые росли все выше. Они сияли в голубом свете, ослепляя и вытягивая силы. Когда я уже с трудом переставляла ноги, впереди показалась бледно-золотая точка.
Оазис был совсем крохотным. На нем помещались маленькая пальма, круглое озеро и кусочек зеленой травы. Теплый золотистый свет приятно ласкал глаза после слепящей голубизны. Под деревом, прислонившись спиной к стволу, сидел невысокий крепкий старик. Я не видела его лица—оно скрывалось в тени. Простая холщовая ряса мешком болталась на жилистом теле. Натруженные босые ноги давно не знали обуви. Я с облегчением упала рядом с ним на зеленую траву и закрыла глаза.
–Холод изматывает идущего, —сказал он. —Но нет никакой другой дороги кроме как идти сквозь зиму. Только холод и лед —вот и все, что нам осталось. —Он помолчал. —Эта пустыня кажется бесконечной.
–И как же ее пройти? —просила я глухо. —Не замерзнуть?
–Самому создавать оазис, —отвечал он. —Островок тепла внутри себя. Место, где ты можешь согреться сам и согреть тех, кто рядом с тобой. – Он вдохнул. —Но это может сделать только очень сильный.
–Добрый? Честный? Справедливый?
–Нет, это не поможет. Только сила. Источник света внутри. Мы слишком слабы, чтобы пересечь эту пустыню. —Его голос дрогнул. —Мы пойдем по твоей крови.
Я помолчала.
–Думаешь, у меня получится?
–Мы очень надеемся на это. Ты единственная кто может пройти ее. Ты будешь строить маленькие оазисы, чтобы мы могли идти вслед за тобой. —Он вздохнул. —Иначе нам никогда не дойти. Не увидеть нового мира. —Он помолчал. —Маленькие оазисы на пути к счастью.
Не глядя на него, я поднялась, пересекла крохотный клочок земли и встала на лед, вглядываясь в голубой горизонт.
–Свет, —сказал старик тихо. —Свет Источника.
Я оглянулась и посмотрела на поникшую фигуру.
–Будь благословенна, —прошептал он.
Глава первая. Город Синих облаков
Часть 1. Сад
—Входи, ну что же ты замерла, —сказал голос.
Я стояла в темноте. Сквозь открытую дверь лился бледный голубой свет. Легкий ветер шевелил мои волосы, развивая вуаль. Свет был чужим. Странным.
–Входи же, не бойся.
В проеме двери появилась высокая фигура в белом балахоне, такого же цвета брюках и тонкой голубой рубашке, расстегнутой у ворота. Прямые темные волосы падали на высокий бледный лоб без единой морщинки, но в мужчине не ощущалась молодость. Он был свеж, красив и стар.
–Кто ты?
–Зови меня Эрл.
Решившись, я вошла в свет.
За дверью цвел сад. Зеленые холмы, покрытые цветами, тонули в прозрачной голубой акварели. Аквамарин в глубине сада густел, становился более ярким, цвета бирюзы.
Сад показался мне необычным. Я остановилась рядом с изящными цветами, напоминающими тюльпаны. Все чашечки отличались формой, цветом и запахом. Чуть-чуть, едва заметно, но это делало каждый цветок особенным, выделяло его среди других. Легкий аромат миллионов запахов плыл над бесконечной равниной. Горели капельки росы в нежных чашечках, качались гордые головки. Ни одного изъяна. Каждый цветок являл собой совершенный, идеальный образец.
–Что это за место? —спросила я, погружаясь в очарование раннего утра, когда уже торопится рассвет, но все еще спит и видит последние легкие сны.
–Сад твоей матери.
–В нем нет ни одного одинакового цветка.
–Это так. Твоя предшественница очень любила этот сад. Она сама собирала эти цветы и ухаживала за ними, не доверяя никому. Они —отражение миров, которые она создавала.
–Я не понимаю.
–Каждый цветок —это чувство, особенное чувство, которое испытывает живое существо, отраженная эмоция, рожденная событием, участником которого оно являлось.
–Но чувства часто повторяются.
–Ты права. Но одно чувство может иметь множество оттенков. В саду собраны только неповторимые, идеальные. Радость, печаль, отчаяние, горечь или страдание —миллионы оттенков этих и других чувств. Посмотри на эту поляну. —Ярко-красные цветы занимали огромное пространство и широким рукавом уходили на восток. —Это оттенки радости. Она очень разнообразна. Смешанная с горечью. Или с печалью. Или с тщеславием.
–А любовь тоже есть?
–Конечно. Это недавние насаждения. Их принесла ты из мира, где сейчас живешь. Посмотри туда.
Нежные цветы всех оттенков белого лежали словно первый снег на огромных широких пространствах и терялись в бирюзе горизонта.
–А добро и зло есть?
–Это категории, а не чувства. Они состоят из множества чувств и их оттенков. Ненависть, отчаяние, зависть, лесть, злоба. Или, наоборот, понимание, сострадание, печаль. И множество других.
–А нежность?
Он не ответил. Я повернулась выяснить, почему он замолчал. Он смотрел на меня задумчиво и серьезно. В больших синих глазах плавали искорки печали. Я ощущала эту печаль так же, как прозрачный голубой свет, который мягко окутывал меня. Она была смешана со слезами и задела меня сильнее, чем я хотела показать.
–Нежность. —Он словно пробовал на вкус это слово. —Это был любимый цветок твоей матери.
–Почему ты все время говоришь о ней в прошедшем времени? —спросила я с тревогой. – Что случилось?
–Она покинула нас, —ответил Эрл глухо. —Теперь это твой сад. Иди за мной.
–Но я…
–Прошу, пойдем.
Растерянная, испуганная, я пошла за высокой фигурой, легко скользящей над тропинками, поросшими невысокой плотной травой. Бирюза стала густой, темно-синей, и, наконец, совсем поглотила нас.
Мы стояла на небольшом участке земли, плавающем в темноте. В центре зеленой лужайки, на тоненьком стебле с двумя крошечными листиками, рос всего один цветок. Он казался очень одиноким среди этой пустоты. Молчаливые синие тени плавали над нежно-голубыми, почти прозрачными, лепестками, ласково заглядывая в глубину хрупкой чашечки. Они пели и баюкали. Они говорили. Они были прекрасными и страшными, мягкими и жестокими. Я чувствовала—они не обидят цветок, и все же ужаснулась чудовищной мощи, которая нависала над ним. И я понимала – эта сила убьет все, что, как ей покажется, может обидеть его.