Лариса Володина – Аромат идеала (страница 8)

– Я не пойду с тобой.

В голосе Горпа звучали восхищение и ужас. Удивленная, я повернулась к нему. Он стоял, опустив голову, пряча глаза.

– Кто-нибудь проходил озеро? – спросила я, начиная прозревать.

– Нет.

– А пытался?

– Да, – ответил он тихо.

Я не чувствовала ни страха, ни обиды от осознания того, что меня отправляют в путешествие, из которого я могу не вернуться. Странное дело, этот холодный белый свет был близок мне. Он не сжигал, а согревал. Я чувствовала и понимала его.

Меня больше не интересовал Горп.

Нагнувшись, я приложила ладонь к поверхности озера, пытаясь ощутить свойство, суть. Едва я это сделала, лед задрожал. В нем появилась маленькая круглая полынья, а по всей поверхности озера пошли трещины. Лед ломался и таял, и очень скоро вода заиграла нежным серебром с вкраплением золотого. Я не думала, как перейду озеро, а просто встала на его поверхность. Она оказалась неожиданно упругой, пружинистой, словно резина.

– Мне неудобно идти. – Я обращалась к живому существу, которое несколько мгновений назад было мертвым озером. – Я могу упасть. Нельзя ли сделать поверхность более твердой?

– Как хочешь, – ответил голос из глубины и света, и поверхность стала

более устойчивой.

Я пошла, ощущая тепло под ногами.

– Прости, – заговорила я, – ты ведь не озеро.

– Нет, – ответило существо.

– Ты был мертв?

– Нет, я родился в то мгновение, как ты коснулась меня. Прикосновение – основа жизни вечности. От прикосновения рождается жизнь и от прикосновения она умирает. Твой Отец, прикоснувшись, оживил души человеческие и дал им свободу. Прикосновением Он оживляет мертвую плоть, создавая из нее ангелов. Прикосновением Он убивает. Так устроена вечность, так был создан и Он сам.

– Это похоже на чудо.

– Ты уже пришла.

Я стояла внутри горы. Белый камень казался единым монолитом, в котором были выточены изысканные залы с полированными полом и потолком. Сверху, словно хрустальные свечи, свисали тонкие звенящие кристаллы, заполняя все вокруг чистой нотой и прозрачным светом. Я коснулась белого камня – и гора умерла.

Я заблудилась там, где никто никогда не бывал.

Потерялась связь – время, материя, свет, суть перестали существовать.

Меня не стало, и все же я существовала. Я умерла, и я все же я жила. Мне нужно было уснуть, чтобы проснуться. И я уснула. Я спала. И во сне услышала песню Окуджавы. О женщине, о крыльях, о дальнем береге, синих маяках, любви и надежде.

Свет вспыхнул глубоко внутри меня. Какая-то часть моей души, спавшая до сих пор, проснулась, и это ощущение пробуждения наполнило меня восхищением и счастьем.

Я открыла глаза.

Гора исчезла.

Я находилась в мире прозрачном и бесконечном. Мои глаза не знали, какого он цвета, мои ощущения не постигали его глубины. Погрузившись в его чистую красоту, я испытала желание умереть или заплакать. Я потянулась к нему с восторгом и ужасом, с таким сумасшедшим ожиданием чуда, что моя жажда, так долго и неудержимо увлекавшая меня вперед на поиски счастья, умерла мгновенно. Мне больше нечего было искать.

В глубине бесконечности вспыхнули точки пульсирующего света.

Но я не знала этого света.

– Кто вы? – спросила дрожащим голосом, не имея сил ни вздохнуть, ни заплакать.

– Мы не можем сказать тебе этого сейчас. Мы не можем сказать и неправды, потому что никогда не делаем этого. Подожди немного. Скоро ты все узнаешь.

Какой-то предмет свернулся, темнея, у моих ног. Я его подняла.

– Что это?

– Ключ от вечности, возможность войти сюда. – И, претворяя мой немой скорбный вопрос, голоса добавили: – Тебе не нужен ключ, чтобы вернуться. Ты всегда сможешь найти дорогу. А сейчас тебе пора возвращаться. Ничего теперь не бойся. Все будет. Ты все сможешь, все преодолеешь и вернешься. Мы будем ждать тебя. Отлай ключ своему Отцу, когда почувствуешь, что готова сама и готов Он.

– Я не могу хранить его у себя, не отдавая ему.

– Понимаем. Тогда отдай ему ключ и скажи: «Ты можешь воспользоваться им, когда наше дитя умрет и снова родится, снова умрет и снова родится, когда подрастут ее крылья». А теперь возвращайся.

– Нет! – Мой молчаливый тоскующий горький крик рвался наружу.

Я не могла остаться и не могла уйти. – Позвольте мне войти хотя бы на мгновение.

– Это опасно. Может статься, ты не захочешь возвращаться.

– Я вернусь. Но мне надо увидеть.

– Ну что ж, входи…

Потом я шла обратно, обливаясь слезами, переполненная гнетущей тоской, замешанной на счастье. Слова звучали во мне, они звучат до сих пор. «Твой мир тесен и душен, он давит, не дает простора и свободы. Но теперь ты знаешь, что мы ждем тебя».

Я плелась сквозь золотой коридор, отворачиваясь от пытливых тоскующих глаз, вглядывающихся в мое лицо. Что они искали в них, там, за слезами? Мне было так жаль. Они не знали. Они не видели. Они не понимали.

Теперь я знала, как далека моя дорога. Но она перестала тяготить, ведь это была дорога домой.

Часть 7. Сад на краю вечности

Небольшой, неправильной формы, зал окаймляли высокие колонны из сверкающего серебристого вещества. Единственным его украшением являлся пол. Он состоял из бледно-желтых плит, которые переходили к центру в узор из яркого желтого, светлого оранжевого и теплого коричневого цветов. Этот узор – большой цветок, похожий на подсолнух—занимал большую часть зала. Нежный свет, излучаемый полом, заворожил меня. Я наклонилась, собираясь коснуться цветка, но голос остановил меня.

–Не касайся мира руками, – сказал Отец, —если не хочешь повредить его красоту.

–Что же мне делать?

–Просто стань в центре зала.

Я пошла по мягкому сиянию, не ощущая пола под ногами.

Это случилось, когда я стала в центр цветка. Мир поплыл и изменился. Из его глубины выплыли и заполнили все вокруг образы и сказочные сны. Цветок, похожий на подсолнух, поднялся и расцвел вокруг меня. Высокий, золотистый, с темно-коричневой сердцевиной, он пах медом и дурманом. Так пахнут ночные цветы душной июльской ночью. Я могла видеть и чувствовать его, но не могла дотронуться. Он был прозрачной дымкой, золотым облаком. Он существовал где-то за тонкой гранью, в другой мире, такой реальный и такой далекий, и мне не судилось коснуться его. Рядом с ним расцветали другие цветы, с широкими темно-зелеными листьями, вились лианы, стелились травы, пели разноцветные птицы, летали бабочки. Этот мир, наполненный теплыми красками и светом, причинял мне почти физическую боль. Красота, ничем не запятнанная, идеальная, но не мертвая картина, а настоящая, живая, коснулась меня и ранила душу.

–Это не голограмма, —сказал Отец. —Такого не умеют создавать люди. Они многое забыли и еще большего не понимают. Если хочешь, я сохраню это для тебя.

–Очень хочу. Этот зал прекрасен. Он вызывает чувство, которое я не могу понять.

–Людям оно не знакомо. Пойдем дальше.

Следующий зал немного испугал меня.

–Тебя пугает черный цвет. Напрасно. Я уже говорил тебе, он не имеет ничего общего с добром или злом.

Когда я вступила на черные зеркальные плиты, то увидела тысячи своих отражений – стены и потолок были выполнены из того же материала, что и пол.

–Подойди к центру.

Центральная часть зала расступилась, обнажив пустоту. За раскрывшимися, словно лепестки цветка, частями стен и пола жила чернильно-черная бесконечность космоса. В ее глубине вспыхнула серебристая точка. Она стала стремительно приближаться. увеличиваясь в размерах, пока не превратилась в огромный темно-синий цветок. Паутинки, из которых он состоял, рождали ощущение пушистости, округлости и мягкости, но сила, исходившая от него, показалась мне слишком грубой, безжалостной. Я отвернулась от цветка почти с неприязнью.

–Тебе не понравилось, —отозвался Отец. —Но это ничего. Ты привыкнешь со временем.

–Что это?

–Бессмертие. Любой человек отдал бы жизнь за право находиться здесь. Но нельзя отдать жизнь за бессмертие. Я все же сохраню этот зал для тебя. Пойдем дальше.

Из следующего зала лился ослепительный золотой свет, в котором все тонуло. Я вошла в него – и погрузилась в мир волшебной карусели. Что-то странное происходило со мной – я вплелась в этот волшебный мир и растворилась в нем. Дрожали разноцветные шары и ленты, кружились краски, сиял золотой свет. Следом неслись голоса, смех, обрывки слов и музыки.

Что такое настоящее счастье? И бывает ли оно?

–Счастье —это единение с миром, который тебя понимает. Который приходит в тебя и остается с тобой.