Лариса Володина – Аромат идеала (страница 15)

–Мне так лучше думается, —не унимался парень.

Легко подтянувшись, он перекувыркнулся воздухе и ловко приземлился рядом со мной.

–Ну вот, —вздохнул он. —Опять шнурки развязались.

Он присел на корточки и стал завязывать шнурки на белых кроссовках, поглядывая не меня снизу вверх. Справившись со шнурками, парень выпрямился и, ничуть не смущаясь, принялся за старое— уставился на меня во все глаза.

–Кто ты? —спросила я. —Что это за место?

–Художник. А это место мы называем Городом розовых крыш.

–Почему?

–Понимаешь, город, в котором мы живем… У него крыши такого нежного-нежного розового цвета.

–Это вы его построили?

–Нет. —Он отряхнулся и поправил свою одежду. – Мы просто живем в нем. Пойдем, я тебе все покажу.

–Мы —это кто?

–Художники вечности.

Мы углубились в сумрак высоких деревьев, сквозь кроны которых пробивался свет, похожий на солнечный. Но только похожий —мне показалось, в нем слишком много золота и чистоты, не свойственной земному солнцу. Этот мир сам казался нарисованным. И очень талантливо.

–Никогда не слышала о вас.

–Это не принято обсуждать,—вздохнул он. —Чтобы стать художником вечности, нужно пройти довольно долгий путь. Большинство из нас рождаются как обычные люди. Это всегда художники—понимаешь? – те, кто держит в руках мольберт и краски. Те, кто рисует жизнь, которую видит вокруг себя. В какой-то момент все меняется —и мы оказываемся здесь, в Городе розовых крыш. Наша структура перестраивается полностью.

–Кем вы становитесь —людьми или ангелами?

–Ни тем и не другим. Мы становимся частью этого города, частью вечности.

Лес неожиданно поредел. Мы стояли на лугу, поросшем густой кудрявой травой, которая стелилась, словно ковер. За лугом начиналась река с темно-синей водой, через которую был переброшен изящный резной мостик. С противоположной стороны на высоком холме поднимался белый город. Высокие шпили его башен, золотисто-розовые, отделанные листовым золотом, ярко горели в свете невидимого солнца. Белые стены, украшенные ажурной лепкой, резные окна и двери, неширокие мощеные белым камнем улицы—этот город казался произведением искусства, сокровищем, которое только что достали из бархатной коробки.

–Где он находится? – спросила я с изумлением. – Я никогда не слышала о нем.

–Нигде. —ответил художник. —Город путешествует по вечности. Он только мираж, отражение. Его видят то тут, то там. Мы приходим, когда нужны и где нас ждут.

Он подал мне руку, и мы сбежали с холма. На лугу несколько молодых мужчин и женщин смешивали краски, но на подрамниках я не увидела полотен —они были пустыми. Заметив нас, художники повернулись в нашу сторону. В их взглядах, устремленных на меня, читались удивление и скрытая неприязнь.

–Не обращай внимания, —отозвался мой новый знакомый. —Они немного завидуют.

–Чему? —удивилась я.

–Нам нужно очень долго учиться, чтобы рисовать на вечности. А тебе это ничего не стоит.

–Учиться рисовать? Вы рисуете на вечности?

–Пытаемся, —отозвался высокий светловолосый парень в голубой рубашке и синих брюках. —Это происходит неожиданно и у каждого по- разному. Вдруг начинаешь чувствовать, что не нуждаешься в холсте, что хочешь рисовать иначе. Берешь кисточку и – вот уже цветок или листок оживают под твоей рукой. Ты понимаешь, что произошло нечто невероятное, грандиозное —и оказываешься здесь, в этом месте.

–Разве вечные миры не умеют так рисовать? —не унималась я. —Они ведь могут создать все что угодно.

Художники невесело зашумели.

–Мы закрашиваем пустоту, прорехи в ткани мира, —ответил мой знакомый. —Вечность начинает разрушаться, и живущие в ней панически этого боятся. Сквозь прорехи, пока небольшие, начинает просвечивать пустота, с которой никто не может справится. В этом случае они зовут нас, и мы рисуем на ней, понимаешь?

–Кажется, да.

–Что она здесь делает? —раздался за моей спиной резкий злой голос, и художники умолкли.

Высокий зеленоглазый парень лет тридцати, в серых брюках и какой же рубашке появился из-за деревьев. Его высокомерие и враждебность произвели на меня настолько неприятное впечатление, что я немедленно испарилась.

Но город преследовал меня, не отпуская. Я вернулась очень скоро. Поляна была пуста. Ну, почти пуста. Он сидел среди красок и мольбертов, зеленоглазый парень, опустив голову на скрещенные руки. Когда я появилась, он очнулся и посмотрел на меня виновато и с печалью.

–Прости, —сказал он глухо. —Я вел себя недостойно. Но иногда сложно принять простую истину, что ты не художник, а всего лишь подмастерье.

–Я не сержусь, —ответила я, усаживаясь рядом с ним. —Но мне не совсем понятно, о чем идет речь.

–Гений, создавший все это, создавший вечность—он и есть настоящий художник, —отвечал парень, сверкая глазами. —Но, как и у любой картины, у вечности тоже есть свой срок жизни. Мы можем только залатать прорехи, но это ненадолго, понимаешь? Они будут только расти, и в конце концов пустоту ничем не возможно будет закрасить. —Он замолчал, задумчиво рассматривая меня. —Ты бы смогла, но ты ведь не станешь этого делать.

–Нет, не стану, —ответила я, опустив глаза. —Я напишу новую.

Он кивнул, соглашаясь.

–Но любому художнику нужны подмастерья.

Я посмотрела на него с удивлением.

–Мы—твои подмастерья, —ответил он на мой немой вопрос. – Мы сейчас только учимся. Набиваем руку. Но скоро мы будем готовы идти за тобой. – Потом добавил умоляюще: —Не прогоняй. Позволь нам увидеть, как ты будешь рисовать вечность.

Часть 4. Источник нежности

Я шла по воде, прозрачной, мерцающей, бледно-голубой и бесконечной. Подо мной были километры бездны. Я чувствовала, как глубина поет, тихо, звеняще, как чистота впитывается в мою кожу, словно пигмент. Мягкий свет был чужим, убивающим, но он не обидел меня. Теплые волны мягко ласкали мои ноги, горизонт, более бледный чем вода, молчаливо сиял. Неожиданно в серебристой дымке я заметила далекий город с высокими белыми домами, и повернула к нему.

–Куда-то торопишься? —пророкотал голос в вышине.

Я подняла голову. Метрах в пяти надо мной висело улыбающееся лицо. Великан стоял очень тихо, не шевелясь, вероятно, поэтому, я его не заметила. Белокожий, в серебряных одеждах, прекрасно сложенный, он внимательно всматривался в меня. Я почувствовала не вражду, а легкий ненавязчивый интерес.

–Хочу увидеть город.

Я показала на горизонт.

–Это не так просто, как тебе кажется.

–Почему? Что это за место? Вечность?

–О, нет. —Он улыбнулся. —Вечность —это там. —Он указал рукой в сторону, откуда я пришла. Обернувшись, я увидела сверкающую золотистую стену, которая тянулась до горизонта. —Игрушка для ребенка. —А здесь жизнь. Настоящая. Не придуманная.

Он присел на корточки рядом со мной и протянул ладонь.

–Если хочешь увидеть город, идем со мной.

–Я могу сама дойти.

–Тебе только кажется, что город близко. Жизнь играет с твоим восприятием. Он словно мираж, то приближается, то отдаляется. Тебе придется идти не один человеческий век, чтобы добраться до него. Вот, посмотри.

Действительно, город неожиданно возник совсем рядом, белый, огромный, величественный. Я могла коснуться гладкого камня мостовой, но только я протянула руку— он снова стал только точкой на горизонте.

Вздохнув, я забралась в протянутую ладонь. Великан посадил меня на плечо и широко зашагал в сторону исчезнувшего белого миража.

–Наш мир устроен не так, как ты привыкла, —говорил он, пока городские башни медленно приближались. —Многие наши города стоят пустыми и молчаливыми. Строитель, создавший их, гениален, но он не может оживить то, что строит. Люди, животные и птицы, трава и цветы, облака и реки совершенны, но больше напоминают восковые фигуры. Они молчат и не двигаются. Цветы не распускаются. Дождь не идет, солнце не встает. Они только памятник жизни, но не сама жизнь.

–Я не понимаю, что с ними не так. Они мертвы?

–Нет, не мертвы. Строитель дал им жизнь, но не может дать смысла.

–О чем ты говоришь?

–О желании жить. Радоваться. Мечтать. Любить и ненавидеть. Идти вперед. Искать. Надеяться. Чтобы быть живым, недостаточно дышать. Посмотри.

Мы вошли в город. Мне показалось, что он мертв. Но, присмотревшись, я поняла, что молчаливые фигуры, которыми были заполнены улицы и площади, дышат, глаза смотрят. Мой спутник опустил меня на каменные плиты мостовой. Ветер чуть пошевелил белокурые волосы великана и побежал по зеленой траве. Я прошла к розовым цветам, которые росли на газоне рядом с большим раскидистым деревом с темно-фиолетовыми листьями. Они казались восковыми, сонными, неживыми. Головки поникли, лепестки не дрожали, он даже не пахли.

–Наш строитель строит, —заговорил великан, —но он не может дать живому существу желание жить. Для этого нужен другой источник. Тот, что рождает чувства, наполняет энергией и надеждой. —Он замолчал. Потом спросил: —Не хочешь попробовать?

–Но как? Я не умею.

–Иди-ка сюда.