Лариса Васильева – Чужая жизнь (страница 33)

То, что Зинаида Евгеньевна ей верит, сомневаться не приходилось. Она замечала жесты и мимику, которые были присущи её дочери. И она ей действительно верила. Это было самым главным.

– Всем нам сейчас тяжело. – Произнесла растроганная мать, и она была права.

Впереди предстояли похороны Маши и это были совсем не шутки. Маша пообещала во всем ей помогать, но, как же тяжело, присутствовать на собственных поминках!

Поговорив с дочерью обо всем, у женщины не осталось больше никаких сомнений, что в теле Рожковской находится именно душа её Маши. Она была, и рада, и расстроена одновременно. Ведь дочь теперь официально не её дочь, у неё другие родители и теперь у неё есть еще и муж, которого ранее Зинаида Евгеньевна записывала в Машины любовники.

По поводу Димки девушка отзывалась неоднозначно. Она и сама не знала, что теперь с ним делать и как реагировать на то, что накануне аварии Катя забрала своё заявление о разводе.

– Он теперь твой муж. – Заметила Зинаида Евгеньевна, но Маша только покачала головой.

– Димка ненавидит свою жену. Она его обижала, изменяла ему. И то, что я его люблю…, – она покачала головой, – это ведь ничего не меняет. Для него Маша вчера умерла.

– Но ты ведь жива! – Зинаида Евгеньевна обняла свою любимую дочь.

– Нет. – Маша покачала головой. – Он не должен ничего знать. Не надо. Так будет лучше для него.

– Нет, доченька, я с тобой не согласна. – Возразила мать. – Вчера, когда я беспокоилась о тебе, мне было гораздо хуже, чем когда я узнала, что ты стала другим человеком. Я решила, пусть так, но лишь бы ты была жива. И Димка, если он любит тебя, то примет такой, какая ты есть.

Так и не договорившись, они отправились к матери домой. Катина мама несколько раз набирала сотовый дочери, но Маша не отвечала. Девушка не хотела с ней говорить, да и не о чем было.

Однако когда звонившим оказался Рожковский, Маша, недолго поколебавшись и под пристальным взглядом матери, все-таки ему ответила.

Голос у Димки был нетвердым и говорил он достаточно сбивчиво. Интересно, он так напился или просто не в себе?

– Ты где? – Вместо приветствия потребовал он. – Я твоим звонил, но они не в курсе. И на звонки не отвечаешь. Гуляешь что ли?

Маша подняла взгляд на маму. Та покачала головой, мол, не смей его обижать.

– Нет. – Маша старалась придать голосу как можно больше безразличия, чтобы Димка не догадался, как она о нем волнуется. – Не гуляю. Я у…, – Маша снова посмотрела на мать, – у Зинаиды Евгеньевны.

– Где? – Севшим и внезапно протрезвевшим голосом произнес Димка.

– Дома у Зинаиды Евгеньевны. Это Машина мама. – Уточнила девушка на случай, если Димка забыл.

– Я знаю, кто она, – резко оборвал её Димка, – что «ты» там делаешь? – Но, не дав Маше ответить, продолжил. – Можно я к вам приеду?

Прикрыв трубку рукой, девушка передала матери его слова.

– Пусть приезжает, – прошептала Зинаида Евгеньевна.

– Хорошо. Она не против. Приезжай. Только на такси, – уточнила Маша.

– Я понял, – произнес Димка, и Маша поняла по его голосу, что он улыбается.

Он приехал примерно спустя час. Весь потерянный, небритый, но уже протрезвевший. Женщина пригласила его в комнату, а Маша подала кофе со сливками и шестью ложками сахара, чтобы он точно ни о чем не догадался.

– Какая гадость! – Димка поморщился и после первого глотка отставил кофе в сторону.

Зинаида Евгеньевна с укоризной посмотрела на дочь. Она сразу догадалась, какие цели та преследует.

– Мне жаль. – Рожковский посмотрел на женщину. – Мне очень жаль, что всё так получилось. Вы должны знать, – он покачал головой, – я её очень любил. И даже не смотря на то, что был женат. – Он скосил взгляд на Катю. – В иных обстоятельствах я не допустил бы подобных отношений, но между нами было нечто особенное.

Он мечтательно закатил глаза, понимая, что ничего подобного больше повторится. Маши нет и для Зинаиды Евгеньевны он просто чужой человек. Они даже познакомиться, толком, не успели.

– Спасибо тебе за поддержку. – Женщина опустила руку на его плечо. – Маши больше нет, я это прекрасно понимаю. – Зинаида Евгеньевна тяжело вздохнула. – Мне ёе никто не заменит. – Она посмотрела на Катю и взгляд женщины потеплел. – Но у тебя осталась жена, которая нуждается в твоей поддержке. Особенно сейчас.

– А что сейчас? – Димка полунасмешливо посмотрел на Катю. – Вы думаете, она искренне переживает? Ошибаетесь. Она и к вам-то приехала, наверное, с одной единственной целью, спастись от следствия. – Димка перевел взгляд на жену, пытаясь на её лице отыскать корыстные намерения. – Не волнуйся ты так, – он усмехнулся девушке в лицо, – ты ехала на зеленый, так что тебе ничего не грозит. Можешь спокойно отправляться домой или куда ты там пожелаешь.

– Может, хватит иронии? – Маше было совсем не до препираний с Рожковским.

– Да Дима, – попросила Зинаида Евгеньевна, – в моём доме тебе не стоит так с Катей разговаривать Она пока еще твоя жена и моя гостья. Очень прошу вас, не ссорьтесь.

Димка пообещал вести себя прилично, но едва женщина вышла за порог комнаты, как тут же, накинулся на Машу с обвинениями. Обида, накопившееся за все это время на жену выплеснулась, и он не мог уже остановиться. С психологической точки зрения это было очень хорошо, так он хотя бы снимет стресс, но в то же время, Маше слушать его упреки было ой как неприятно.

– Мы ведь с тобой больше не увидимся? – С надеждой в голосе произнес Рожковский. – Сделай так, чтобы мы больше не пересекались. Просто уйди, исчезни из моей жизни.

Он поднял на неё свои небесно-голубые глаза.

Какой же он красивый и как же сложно держаться от него подальше, особенно в её новой ипостаси, но Маша и сама понимала, что с них двоих уже хватит стрессов и перемещений. А как бы поступила Катя на её месте? Да кто её разберет. Может, нагрубила бы Димке, а может….

Маша неожиданно для самой себя привстала и, наклонившись к мужчине, прижалась губами к его губам. Пускай это будет её прощальный поцелуй. От их обеих.

От Димки пахло коньяком, кофе и ментоловой пастой. Наверное, перед поездкой сюда он почистил зубы. Таким она и запомнит этого замечательного мужчину, с которым свела её судьба и с которым также легко и развела.

– Что ты делаешь? – Слабо отреагировав на поцелуй, Димка отстранился.

– Просто пытаюсь запомнить. – Маша снова прижалась к его губам.

Позволив себя поцеловать, Димка снова отстранился.

– Запомнила? – Поинтересовался мужчина и Маша кивнула. – А я нет, и стараюсь навсегда забыть о твоем существовании.

– Это правильно, – после недолгого раздумья согласилась Маша, – я тебя не люблю. – Наступив на горло собственным чувствам, произнесла она. – И никогда не любила. – Если уж рубить, то с плеча. – И замуж вышла из жалости. – Добавила она.

Димкин взгляд помрачнел, и Маша поняла, что смогла, наконец, причинить ему боль.

Когда Зинаида Евгеньевна застала обувающегося Рожковского в прихожей, на вопрос, почему тот так быстро уходит, услышала в ответ, что он не может находиться в одной комнате с «этой» ужасной женщиной. Он сверкнул глазами на Машу и исчез за дверью.

– Доченька, что ты ему сказала? – Зинаида Евгеньевна с укоризной посмотрела на Машу.

– То, что и должна была сказать, – призналась девушка, но на душе у неё скребли кошки.

Весь следующий день проходил в тягостных хлопотах. Маша как могла, помогала матери, но временами ей и самой делалось не по себе. Не каждый ведь день присутствуешь на собственных поминках.

А гости все прибывали и прибывали. Среди них были и Машины знакомые, даже две её одноклассницы пришли, и совсем незнакомые женщины. Маша сидела в стороне и только когда мать нуждалась в ней выходила помогать.

Гости говорили только хорошее. Много хороших слов. Какая она была умная и замечательная и как жаль, что Зинаида Евгеньевна не дождалась внуков. Было бы хоть какое утешение.

Маша проглатывала колючий комок в горле и снова с губ гостей лились хорошие слова, и отчаяние накатывало с новой силой.

Ближе к вечеру в доме появился Рожковский, и только в этот момент Маша поняла, что уже наступил понедельник. Интересно, как у Димки дела на работе? К нему сегодня должны были приехать инвесторы. Как всё прошло? Но спросить об этом Маша, конечно же, не могла.

Не поздоровавшись с женой, мужчина сразу подошел к Зинаиде Евгеньевне.

– Ну как вы? Держитесь? – Он заботливо обнял женщину за плечи, и та только покачала головой. – Я приехал сразу, как только освободился.

Он не знал, что можно добавить к уже сказанному. Димка вообще чувствовал себя не в своей тарелке.

Едва войдя в квартиру, он сразу же заметил Катю, и этот факт сам по себе его очень удивил и в то же время огорчил. Списав неожиданное присутствие жены на чувство вины, Рожковский остаток дня избегал её и только ближе к полуночи, когда последние гости разошлись, войдя на кухню, застал Катю за мытьем посуды.

Чувство любви, раньше всегда вспыхивающее в сердце при виде жены, теперь сменилось чувством глубокой к ней неприязни. И как может один человек причинить столько страданий многим людям? Ведь от Катиных выходок страдает не только он сам и Зинаида Евгеньевна, но и её родители, и родители Димки.

– Что ты здесь делаешь? – Буркнул Димка, опустившись на стул. Ему хотелось посмотреть в её бесстыжие глаза, но Катя стояла к нему спиной и это не представлялось возможным.