Лариса Васильева – Чужая жизнь (страница 32)

– Если с Машей что-то случится…, – Димка покачал головой не в силах закончить сказанное.

Катя посмотрела на него таким взглядом, что у Рожковского сердце оборвалось.

– Мне жаль, – произнесла она, и это прозвучало многозначительнее любых слов. Словно уже ничего нельзя сделать.

Несколько долгих часов, показавшихся вечностью, они провели в коридоре, ожидая новостей, а потом вышел доктор и сказал, что они сделали всё, что могли. Машу переведут в реанимацию, но она находится в крайне тяжелом состоянии.

Они остались дежурить перед дверями реанимации. Даже Катя не ушла, хотя выглядела она хуже некуда.

– Ты бы хоть глаза вытерла. – Посоветовал ей Димка.

– Не хочу. – Девушка покачала головой. Она сидела неподвижно, в одной позе, со стеклянными глазами, смотря в никуда, и она выглядела такой подавленной, что Димкино сердце невольно вздрогнуло.

– Как Маша оказалась в твоей машине? – Он наклонился к её уху, чтобы окружающие не смогли услышать их разговор.

– Мы хотели поговорить. – Катя отвечала нехотя, словно через силу выдавливания слова.

Димка нахмурился.

– И о чём же?

Катя покачала головой, не находя слов, чтобы ответить.

– Какое это сейчас имеет значение.

– Представь себе, имеет. – Димка сдерживался, чтобы не поколотить жену. Из-за неё Маша попала в аварию, находится на грани жизни и смерти, а она ещё отвечать не хочет.

– Дим, не трогай меня сейчас, пожалуйста, – взмолилась Катя, – мне и без твоих расспросов нехорошо.

Димка поморщился, но расспросы прекратил. На Катю действительно было больно глядеть, впрочем, как и на Машину маму. Они вдвоём выглядели такими жалкими и потерянными…. Только вот Зинаида Евгеньевна переживает за свою дочь, а Катя только за себя. Она ведь всегда была эгоисткой. Рожковская, скорее всего, думает, что если Маша умрёт, то ей грозит срок.

Димка не спешил радовать жену, что она не виновата в аварии. Пусть помучается.

На ночь в больнице они остались в прежнем составе, даже Катина мама не поехала домой. Они все нервничали, пили много кофе, изо всех сил борясь со сном и усталостью.

А под утро, когда они уже были обессиленные и сидели с изрядной долей отупения и измотанности, дверь отделения открылась, и вышедший доктор прискорбным голосом сказал, что они сделали всё, что могли, но….

Зинаида Евгеньевна, не дослушав доктора, упала в обморок. Димка кинулся к женщине, не понимая, чем реально сможет помочь. В это время в обморок грохнулась Катя, которая была подхвачена собственной матерью. А потом Димке и самому стало нехорошо, закружилась голова. Он поспешил присесть обратно на кушетку.

Пока доктора приводили в чувство обеих женщин, он сидел и с ужасом осознавал, что всё. Маши больше нет и что ему теперь делать он просто не представлял.

Еще вчера было всё хорошо, они мечтали, строили планы на совместное будущее. Надеялись глупые, что их совместное будущее возможно.

Димка поднял голову. После обморока Катя едва держалась на ногах и выглядела бледнее обычного, а когда она, шатаясь, пошла к окну её никто не остановил. Через некоторое время к ней присоединилась Зинаида Евгеньевна. Женщина, еще не оправившая от шока, подошла заглянуть в глаза женщине, лишившей её дочери.

Но Катя к удивлению Зинаиды Евгеньевны как-то странно на неё посмотрела и, взяв под локоть, вывела на лестничную площадку.

Глава 12 Терзания.

Женщина уже просто не могла сдерживаться и сразу начала с обвинений в адрес Кати. Она говорила и говорила и девушка даже не пыталась её остановить, а потом, когда поток слов иссяк, Катя к удивлению женщины подошла к ней и, обняв Зинаиду Евгеньевну за плечи, прошептала.

– Прости меня, – и немного помолчав, добавила, – помнишь наш недавний разговор дома. Я тебе призналась, что когда меня сбила машина, я очнулась в теле постороннего человека. Кати. – Девушка всхлипнула. – И это снова случилось.

Зинаида Евгеньевна посмотрела на Катю как на сумасшедшую. Ей и раньше-то не верилось в бредни, которыми потчевала её дочь, но из уст Рожковской, произнесенное, казалось, совсем невероятным.

– Тогда я смогла стать самой собой, – из глаз Кати потекли слёзы, и Зинаида Евгеньевна отстранилась, – а сейчас боюсь, не получится. Я ведь…. – Она запнулась, не решаясь произнести роковое «умерла».

– Ты не в себе, – покачала головой женщина, отказываясь принять правду, согласно которой её дочь теперь и не она вовсе, а посторонняя ей Екатерина Рожковская.

– Я понимаю, ты мне не веришь, – девушка бессознательно вытирала текущие по щекам слезы, – мне и самой трудно поверить в происходящее. Это произошло, когда мы еще были в машине. Я очнулась снова в этом теле. Катя почти не пострадала. Так несколько ушибов. – Она дотронулась до ранки на лбу. – А я, – девушку передернуло от собственных слов, – вокруг было очень много крови. – Она покачала головой, отгоняя неприятные воспоминания. – Я не знаю, почему это снова с нами случилось, но боюсь, что обратно вернуться не получится.

Только произнеся вслух эти ужасные слова Маша, наконец, осознала что произошло. Она снова заперта в этом, ставшем уже ненавистным, теле. Как вернуться обратно даже не представляет, и возможно ли обратно, когда она сама по заключению медиков умерла.

И что ей теперь остаётся? До конца своих дней жить чужой жизнью, под чужим именем? Общаться с друзьями Екатерины Рожковской и её мать с отцом называть родителями, а не свою бедную мамочку? Это было забавно в первый раз, когда впереди маячила надежда на избавление, но сейчас такая ирония судьбы была уже не смешной.

– Я не знаю, что мне делать. – Маша посмотрела на маму, надеясь на её поддержку, но Зинаида Евгеньевна только ошарашено моргала глазами и молчала. – Мама, поверь мне, это я. – Отчаянный шаг, но без материнской поддержки Маша просто погибнет. – Помнишь, когда умер папа, ты сказала, что мы всегда будем вместе. И все так и было до недавнего времени. А когда в детстве я упала с горки? Или помнишь, мы поехали к бабушке, когда она еще была жива и оставили сумку с документами в автобусе.

Маша называла моменты из жизни, о которых могли знать только они двое, но по лицу матери невозможно было понять, верит ли она или всё еще сомневается. Понимая, что не может требовать от матери невозможного, Маша опустила голову.

– Ладно. Прости, что призналась тебе, но я не могла выносить, как ты страдаешь, а у меня нет возможности даже обнять тебя. – Девушка вздохнула. – Я люблю тебя. – Прошептала она одними губами.

Медленно Маша вернулась обратно к дверям реанимации, оставив изумленную женщину одну.

– Доченька, как ты? – Елена Николаевна едва девушка вошла, кинулась к ней, пытаясь обнять, но Маша отстранилась.

– Нормально, – сухо произнесла она, остановив взгляд на убитом горем мужчине. А он страдает по Маше. Даже вроде плачет, или просто слёзы сами текут. «Кто бы знал, что после собственной смерти я останусь жить на земле».

– Поехали домой. – Катина мать снова взяла её за руку.

Маша обернулась.

Может правда поехать? А что ей еще остаётся? Родная мать ей не поверила, Димке она сама не готова ничего рассказать. Куда она пойдёт? Где будет ночевать? Маша попыталась привести мысли в порядок, но еще больше запуталась.

– Ладно. – Почти что сломленная она кивнула Елене Николаевне.

– Вот и хорошо. – Обрадованная женщина повесила на плечо их сумки и, взяв Машу за руку, повела к выходу.

– Катя!

Их остановил негромкий голос Зинаиды Евгеньевны и Маша остановилась.

Обернулась.

Мама смотрела на неё, не зная, видимо, что сказать. Ну как Маша могла не подойти!

Освободив локоть из цепких пальцев Елены Николаевны, Маша медленно подошла к матери. Поравнявшись, женщины обнялись. Зинаида Евгеньевна крепко прижала к себе дочь, тем самым давая понять, что она ей верит и очень любит. Обнявшись, они обе заплакали.

Ничего не понимающий, Димка уставился на Катю, не догоняя, когда Машина мать успела воспылать к ней любовью.

– Возьми. – Зинаида Евгеньевна незаметно сунула ей в ладонь связку ключей от Машиной квартиры. – Приходи в любое время, – прошептала она, всхлипывая, – нам нужно с тобой поговорить.

– Я тебе позвоню, – пообещала Маша, – у Кати должен быть сохранен в мобильнике твой номер.

Они снова обнялись, но нетерпеливо переминающаяся с ноги на ногу Елена Николаевна и удивленный Димка заставили их отстраниться друг от друга.

Елена Николаевна привезла её в незнакомую квартиру, в которой после расставания с Димкой Катя жила с родителями. Маша, окунувшись в чужой для себя мир, чувствовала себя настолько паршиво, что сразу же отправилась спать, а на следующий день прямо с утра ничего не объясняя удивленным родителям, уехала к «себе». В мир, который она знала и любила.

Только оказавшись в ставшей теперь чужой квартире, Маша почувствовала себя намного лучше.

Неужели это безумие никогда не кончится? И что ей теперь делать? Она без сил упала на диван и лежала ровно до того момента, как в замке повернулся ключ.

Мамочка была настолько рада, что она была дома, что, даже не разуваясь, поспешила обнять дочь.

– Что теперь делать? – Маша не смогла сдержать слёз. – Как дальше жить?

Она обнимала мать, как утопающий хватается за соломинку, потому что если бы она ей не поверила, то Маша просто бы не знала, что делать. А пока есть мама, которая верит в тебя и продолжает любить, не смотря ни на что, в душе всегда остается надежда на лучшее.