Лариса Тимофеева – Утопия о бессмертии. Книга третья. Любовь и бессмертие (страница 24)

– Ты прав, незачем и нет никакой разницы. Домочадцам я завтра после праздника хочу объявить, что мы расстаёмся.

– Хорошо. Лида, хочу напомнить, я взял тебя в жёны навсегда, процедуру развода можешь даже не начинать, я не дам тебе развод!

– Это не в твоих силах, Сережа, суд разведёт и без твоего согласия.

– Попробуй! – пожал он плечом. – Если ты не против, я поживу пока в гостевом домике.

– Конечно, Серёжа, я не против. Благодарю за Катю.

– Лида, это я виновник Катиной беды! За что же ты меня благодаришь?

– За слова, которые нашёл, чтобы её успокоить, за любовь к дочери.

– Я надеялся найти слова и для тебя!

Я поднялась, надела туфли и пошла к двери.

– Ты не простишься со мной? – насмешливо спросил он и, напоминая о поцелуе со Стефаном, добавил: – Я рассчитывал на прощальный поцелуй!

Не оглядываясь, я холодно ответила:

– Когда будем прощаться, тогда ты и получишь свой прощальный поцелуй.

Одним прыжком он настиг меня и, обхватив рукой за плечи, угрожающе зашептал в ухо:

– Маленькая, ты не забыла, что я твой муж? Ты, Малышка, должна понимать, свой поцелуй я возьму, когда захочу!

Он развернул меня к себе, близко-близко шаря по лицу глазами. Его дыхание обожгло губы, я непроизвольно их облизнула, и он принял это за призыв.

– Сладкие губки… манящие… – прошептал он, усмехнувшись, и нежно-нежно поцеловал меня. Не получив ответа, он отстранился и вновь всмотрелся в моё лицо.

– Серёжа, я не хочу тебя.

Усмешка сползла с его лица, а блеск глаз затянула усталость. Шумно выдохнув, он отвернулся.

Обойдя его, я вышла из кабинета.

Катя, моя девочка Катя, вспыхнула надеждой, увидев меня, но сейчас же померкла и вновь спрятала лицо за низко опустившейся головкой. Макс шепнул ей что-то, но она лишь дёрнула плечиком.

– Максим, папа чай не пил. Иди вскипяти чайник, пироги я сейчас положу, – сказала я, взяла с комода разнос и принялась наполнять его тарелками со снедью. Туда же, одна на другую, я поставила две чайные пары и велела: – Катюша, отнеси в кабинет.

Даша поднялась из-за стола и, борясь с зевотой, стала прощаться:

– Маленькая, пойдём мы… Анюта… – не совладав с собой, она сладко, со звуком, зевнула, – Анюта устала. Марь Васильевна, спасибо за ужин. Вкусно очень! С такой кухаркой невозможно сохранить фигуру, и ела бы, и ела.

– Угу, – промычала Маша, окинув её недобрым взглядом, но всё же прибавила: – На здоровье!

– Спасибо, Марь Васильевна. До свидания, – защебетала Анюта, – Лидия Ивановна, до завтра. Папа, ты ещё останешься?

– Маленькая, мы тоже пойдём, – засобиралась и Маша. – Мой Василич вона уже за столом дремлет, а мне завтра ещё до свету вставать. Да и Катерине ночь не спать, тесто нянькать. Марфа утром обещала приехать, так она хлебы до её приезда хочет выпечь.

– Благодарю, Машенька, за ужин вкусный. А ты завтра могла бы и поспать, закажу я торт, зачем самой себе на день рождения торт печь?

– Да не себе я пеку, а вам! Гостям моим! Чтобы и вкусно и красиво было. Знаю, из чего эти пекут, красота есть, а для живота – отрава, разве что сладкая! Ну, поцелуй меня, детка, красавица моя ясноглазенькая, умница папина, – обратилась она к Кате, с пустым разносом возвращающуюся из кабинета.

Катя попрощалась молча, без смеха и шуток – поцеловала Машу, Василича и ушла на кухню.

– Маленькая, вы соберёте со стола? – оглянулась Маша уже на выходе из гостиной. – А нет, так я завтра всё перемою, пока коржи выпекаться будут.

– Всё уберём, Маша.

– Эти-то, ресторанные, когда завтра придут?

– Сергей сказал, к двенадцати.

– Ладно, успею я. Ну, спокойной ночи!

Женя уже сновала туда-сюда, освобождая стол и унося посуду и остатки ужина на кухню. Катя загружала посудомоечные машины. Я начала помогать, очищая тарелки от остатков еды. Катя запустила одну машину, другую и принялась мыть в мойке блюда, что по своим размерам в машину не входили. Осмотревшись, не пропустила ли чего, я взяла ведро с отходами и, выходя из кухни, столкнулась с Пашей.

– Давай вынесу, – протянул он руку к ведру и сообщил: – Я связался с Савелием, он готов встретиться. Я его назавтра хочу пригласить.

– Хорошо, Паша, спасибо.

– Часов на одиннадцать нормально будет?

– Паша, о времени договаривайся с Максимом. Он в кабинете.

– Понял. Пошёл.

– Подожди, – удержала я, рассмеявшись, и потянула его руку вниз. Он наклонился, я шепнула на ухо: – Я тебя люблю, братец. Спокойной ночи! – и чмокнула его в колючую щёку.

– Вот умеешь ты, Маленькая, приятное сделать! – расплылся он в улыбке.

– Ох, Паша, если бы я ещё умела неприятности не доставлять, цены бы мне не было! А так – есть!

В гостиной Женя собирала салфетки и скатерти со стола. Она оставалась такой же стройной, какой была восемнадцать лет назад, так же строго одевалась и так же независимо держалась. На протяжении всех этих лет Женя ухитрилась сохранить дистанцию между собой и другими членами семьи – ни с кем не подружилась, ни с кем ни разу не конфликтовала. И с Павлом у неё почему-то не заладилось, хотя оба питали симпатию друг к другу, но оба предпочли одиночество.

Обхватив обеими руками ком со столовым бельём, Женя направилась к выходу.

– Спокойной ночи, Женя. Благодарю за помощь.

– Спокойной ночи. Рада помочь, Лида.

Я проводила её глазами, выключила люстры, оставив гореть лишь настенные бра, и повернулась к одиноко сидевшему у камина Стефану.

– Ты меня ждёшь?

Он кивнул, и я подошла ближе.

– Хочу извиниться. За ужином понял – Максим в доме главный.

– Я рассчитываю на твою поддержку, Стефан. Спокойной…

– Подожди, Хабиба. Я не собирался говорить, но теперь надо. Я развожусь с Дашей.

– Нет! Даша витает в облаках, Стефан, – зачастила я словами, – ты подожди, не торопись. Анюта выйдет замуж, уедет, Эдвард вряд ли согласится на совместную жизнь с тёщей, и Даша вновь спустится на землю.

– Я не о том, – недовольно поморщился он. – Я не могу оставаться в доме, раз ты расстаёшься с Сергеем.

Смысл его слов не сразу дошёл до меня. «Я без Сергея… он без Даши…» – сопоставила я и рассмеялась.

– Не знала, что ты так патриархален, Стефан! На этот счёт не беспокойся, завтра возвращается Андрэ, официально он мой отец, и моя честь под его защитой. А с Дашей… Стефан, пожалуйста, не торопись с разводом!

Он размышлял, вероятно, целую минуту, потом согласно кивнул головой и сказал:

– Ты должна сказать Сергею о беременности.

– Я должна сказать, но сейчас я не буду этого делать. Мне нужно время, чтобы успокоиться, чтобы понять, как я хочу жить. Если я скажу о беременности, Сергей не уедет, и наш союз продолжится, стремительно превращаясь из союза в войну.

– Хабиба…

– Подожди, – остановила я, присаживаясь в кресло рядом, – я объясню. Я боюсь выпустить на волю зверя под названием «ревность». Он уже проснулся, он уже ворочается, он требует пищи. Уже сейчас я хочу знать, сколько раз Сергей мне изменял, кто эти женщины, хороши ли? А потом… потом каждый раз, когда он станет целовать меня, я буду спрашивать себя, скольких он ещё сегодня целовал? От молчаливых вопросов я перейду к вербальным, я начну расспрашивать: где он был? с кем он был? почему так задержался? Потом придёт время действий, и я начну следить за ним. В итоге, вместо любви мы очень скоро начнём ненавидеть друг друга. А я не хочу, чтобы мои дети – и взрослые, и ещё нерождённые, жили в условиях боевых действий между родителями. Я хочу сохранить любовь к Сергею, хочу, чтобы и у него оставалось светлое чувство ко мне. Я хочу, чтобы мы уважали друг друга. Поэтому про детей…

Стефан поднял взгляд поверх моей головы, я умолкла и оглянулась. Катя – растерянная и смущённая, застыла в нескольких метрах от нас. Она, по-видимому, направлялась к нам и остановилась, когда до неё донёсся звук и смысл моих слов.

– Иди сюда, Котёнок, – позвала я.

– Мама, я случайно…