Лариса Теплякова – От Берлина до Белека (страница 6)
То, что Ульрих профессиональный водитель, не удивительно. Ведь он вырос в среде автомобилистов! Но то, что обычный немецкий паренёк из рабочего городка вдруг захотел досконально выучить русский язык, было непостижимо! Ульрих с гордостью возил нас по улицам Вольфсбурга и очень старался убедить, что этот город отличается от всех остальных в Германии. Он современный, он отлично спланирован, и именно в нём лучше всего проявляется германское понятие alles in ordnung. Всё в порядке.
* * *
Пару дней Нина водила нас по берлинским музеям. Я не сумею квалифицированно рассказать о музейных коллекциях, да и двух дней, конечно же, мало, чтобы успеть постичь и разобраться в богатом многообразии культурных немецких сокровищниц. От обилия информации у меня голова шла кругом.
Увидев, что мы изрядно утомлены, Нина привела нас в храм памяти кайзера Вильгельма. «Синяя церковь» – так называют его туристы. Немцы именуют коротко – Гедехтнискирхе (Gedächtniskirche), или очень просто – «полый зуб». Находится храм на Курфюрстендамм, в западной части Берлина, рядом с «Европа-центр». Старинное здание было разрушено бомбовым ударом в 1943 году прямо во время проповеди, да так и не восстановлено окончательно. Руины основательно закрепили, и оставили в назидание потомкам. К церкви сделали две оригинальные пристройки – в форме восьмигранных призм. Одна из них высокая – и это новая часовня, а другая – просторная и приземистая – стала новым удобным залом, где проходят проповеди и концерты. Получился своеобразный архитектурный ансамбль, где древность и современность логично сочетаются. Старые стены напоминают об исторических событиях прошлого, а новые – стимулируют стремление человека к жизни, к красоте, к совершенству, к будущности. Берлинцы любят шутить, и именуют современные постройки «пудреница и помада». Если рассмотреть сооружения издали или хотя бы с другой стороны улицы, то можно убедиться, что шутка небезосновательна.
В католических храмах всегда есть возможность присесть и призадуматься. В «синей церкви» я испытала сильнейшее чувство, напоминающее катарсис и успокоение одновременно. Ради повторения небывалых ощущений я дала себе слово ещё раз посетить это волшебное место в последующие годы.
Попробуйте вообразить! Стены восьмиугольного здания выполнены из блоков голубого стекла, и они подсвечены изнутри. Золотистая фигура Христа будто парит над посетителями под потолком. Христос воспарил, вознёсся и простёр руки над людскими головами, пытаясь защитить и утешить всякого. Негромко звучит органная музыка, и она неспешно завораживает, умиротворяет.
Я испытала небывалое облегчение и очищение. Ощущаешь себя между небом и землёй, словно удалось преодолеть гравитацию, взлететь над суетой и сбросить груз проблем. В синем зале нет обилия канонических религиозных атрибутов одной отдельной конфессии. Создаётся впечатление, что храм предназначен для всех людей, независимо от вероисповедания и цвета кожи. Как говорят мудрые люди, бог един, только вера разная. Ведь мы живём на одной планете, и мы – просто земляне. Мы – граждане мира.
Такие мысли возникают в синей берлинской церкви. Для себя я назвала её «храм всех религий». Побывайте там обязательно и убедитесь сами.
Глава 6
Весёлый ералаш
Мы возвращались в отель. Я делилась впечатлениями с Ниной, задавала ей уточняющие вопросы, которые возникали в моей голове бесконечно. Надежда Фёдоровна не участвовала в нашей беседе. Она сосредоточенно гремела мелочью и шуршала бумажными деньгами. Бухгалтер – везде бухгалтер! Хоть в Германии, хоть в России!
– Как вы себя чувствуете, Надежда Фёдоровна? – вежливо поинтересовалась Нина. – Не слишком устали? Не разочарованы?
– Нет, не волнуйся, Ниночка, всё нормально, очень было интересно. Я тут наши с Ларкой финансы подсчитываю, – откликнулась бабушка. – Осталась одна мелочь, чуть больше ста долларов. Не везти же их домой. Мы их поменяем на марки и чего-нибудь прикупим. Куда тратить будем, Ларис?
– Я бы накупила на распродажах всякого трикотажа, – призналась я. – Тут так дёшево продают хорошие вещички, которых у нас просто не найдёшь.
– А я бы купила килограмма два-три одних киви! – мечтательно выпалила бабушка. – Они у нас дороговаты, а здесь стоят не больше нашей картошки. И вкусные! И начистила бы, как картошку, и ела бы от души, запивая вином! Здесь вино хорошее, мне понравилось.
– Подождите, дамы, не спешите. Сейчас вы устали, и по магазинам уже не пойдёте, – предположила Нина. – А завтра можно с пользой истратить оставшиеся деньги в зоне duty-free, в берлинском аэропорту, перед вылетом.
– Нам до вылета ещё почти два дня, – возразила «бабушка». – Вот, мы с Ларкой погуляем в центре Берлина и накупим себе всяких мелочей. Ты не волнуйся, Ниночка, мы город уже знаем, да и потеряться тут невозможно, везде вывески и указатели. Ты отдохни от нас и приезжай в отель послезавтра, перед вылетом.
– Постойте, постойте! Я уже волнуюсь! – воскликнула Нина. – Вы что-то путаете. Вы же завтра улетаете в Москву!
– Ну, что ты, Нина! – ласково возразила «бабушка». – Завтра мы никуда не летим. Мы ещё денёк здесь погостим.
– Вы ошибаетесь, – категорично заявила Нина и выразительно посмотрела на меня, ожидая поддержки.
– Нина, у нас действительно билеты на послезавтра, – подтвердила я.
– Где ваши билеты? – строго спросила Нина голосом контролёра.
– А что такое? Из-за чего сыр-бор? – встревожилась Надежда Фёдоровна. – Вот они, у меня в сумочке, я все документы с собой ношу на всякий случай. На, смотри, дорогая моя Нинуля!
Нина резко выхватила билеты из рук «бабушки» и принялась рассматривать бланки, словно пыталась определить, не фальшивые ли они.
– Ничего не понимаю, – тихо сказала она.
– А в чём дело-то? Объясни! – потребовала Надежда Фёдоровна.
– Эта ваша фирма «Академтур» всё перепутала! В том факсе, который прислали мне в день вашего прилёта, стояла дата убытия. Но другая! Они ошиблись на один день, печатая мне послание. И когда тур заказывали, тоже другая дата фигурировала. И я хороша! Надо всё перепроверять сто раз, когда имеешь дело с русскими!
– Эк, как заговорила! – иронично усмехнулась «бабушка». – Будто сама не русская!
– Да, я русская! Но у меня мозги по-немецки устроены! – в сердцах вспылила Нина. – Я пунктуальная, я порядок люблю! Бардак меня раздражает!
– И что так нервничать, Нина? – мирно вставила я. – Мы даже рады, что поживём здесь ещё один день.
– Вы-то рады, а я нет! – кипятилась Нина. – Завтра вас попросят освободить отельный номер в 12 часов дня. Денег у вас маловато, чтобы оплатить продление своего пребывания. И питаться вам тоже надо ещё одни сутки. Вы ведь только позавтракать в отеле сможете. Ну, поняли, наконец?
– Поняли, – уныло сказала я.
– И что страшного? – сказала «бабушка». – Завтра основательно подкрепимся. Потом погуляем. Вечерком Ульрих отвезёт нас в аэропорт, и мы там заночуем. Найдём, где перекантоваться!
– В берлинском аэропорту ночевать нельзя! – отрезала Нина. – Это вам не ночлежка.
– Почему? – удивились мы в один голос.
– Аэропорт на ночь закрывается!
– Как это? А ночные рейсы? – спросила я.
– Нет тут ночных рейсов! Тут вам не там! – коротко пояснила Нина.
– И что же нам делать? – весело спросила «бабушка». – Бродить по городу до утра? Слушай, может, ты дашь нам взаймы сто долларов, договоришься в отеле о продлении проживания. А мы тебе вышлем деньги, как только вернёмся домой. Ты не сомневайся, всё будет путём, без обмана.
Немного подумав, Нина сказала:
– Попробую.
Свободных мест в отеле не нашлось. Все номера оказались зарезервированы: в Берлине начинался международный форум врачей-кардиологов. Мы притихли и молча, с надеждой, смотрели на Нину.
– Вообще-то я не обязана решать такие вопросы, – вдруг выдала она. – Я выполнила свою задачу. Я вас встретила, разместила, возила на экскурсии и по магазинам. Путаница с датой вылета меня не касается.
– Что ты хочешь этим сказать? – насторожилась «бабушка». – Я не верю, что развернёшься и уйдёшь. Русские люди так не поступают!
– А как поступают русские люди? – съязвила Нина. – Что бы вы сделали на моём месте, а, Надежда Фёдоровна?
– Пригласила бы людей к себе. Всего-то и делов, – мирно и простодушно заявила тётя Надя.
– Немцы так не поступают! – отрезала Нина. – Это не принято.
– Но ты же русская, – укоризненно напомнила тётя Надя.
– Но мой муж – немец! – драматично заявила Нина. – Вы – мои клиенты. Клиентов в дом не водят! Он не поймёт меня, если я приведу двух незнакомых женщин и оставлю ночевать.
– Почему незнакомых? Мы знакомы, – не поняла Надежда Федоровна.
Ульрих стоял рядом и слышал весь разговор. Он индифферентно молчал и не проявлял никакого участия в нашей судьбе. Его лицо оставалось безмятежным. Вот почему я удивилась, когда он вдруг заявил взволнованным голосом:
– Нина, я могу пригласить их к себе. В свой дом в Вольфсбурге. Мы поедем туда завтра утром, а послезавтра я отвезу их в аэропорт.
– Что скажет твоя мама? – спросила Нина.
– Не знаю! – пожал плечами добрый парень. – Что-нибудь объясню.
Видимо, это решение далось ему нелегко. Он покраснел и вообще заметно занервничал.
– Что за люди! – насмешливо возмутилась «бабушка». – Тоже мне проблема! Пустить переночевать двух приличных дам! Да, этого я не ожидала! Всё впечатление о Германии испортили!