Лариса Сугатова – Голодный мир (страница 9)

 Племя окружило дом, рядом с которым проходил совет, вынесенный за его пределы в этот раз. Теперь уже все жители деревни смотрели на Лиззи с осуждением. Ни у кого не осталось сомнений в ее ужасном поступке против всего племени.

Лиззи выхватила из толпы презрительный и одновременно радостный взгляд Итаки.

«Она,» – тяжелым молотом ударила мысль. Догадка была просто чудовищной. Неужели эта женщина способна на такую подлость? Ведь она сестра Острого Когтя. Того самого Когтя, который так по-доброму к ней относится. Откуда в его сестре столько злости, если росли они вместе в одной семье?

– Эта белая женщина хотела смерти наших воинов и всех нас! Она сделала так, чтобы лекарка Сунэ не смогла никому помочь! – закричала Итаки, и голос ее сорвался на визг.

Индейцы загудели, как разъяренный пчелиный рой. Они окружали Лиззи, готовые вцепиться в нее, стоило лишь дать маленький повод, которым могло стать все, что угодно. Лиззи сжалась, стараясь превратиться в незаметный комочек. Дикая толпа с разъяренными взглядами не оставляла ни единого шанса на благополучный исход. Лиззи закрыла глаза, ощущая, как последняя надежда, едва теплившаяся в ней, покинула ее окончательно.

Лиззи не видела, как люди расступались перед идущим Острым Когтем. Как он протянул кожаный мешочек старейшинам племени. Она услышала лишь изумленный выдох толпы.

Острый Коготь, молча, подошел к Лиззи. Он взял ее за руку и вывел, пробираясь сквозь людей, успевших  вновь сомкнуться, после его шествия к старейшинам. Лиззи следовала за ним на негнущихся непослушных ногах. Острый Коготь и она, молча, шли к дому.

– Я не брала, – наконец выдавила из себя Лиззи, глядя под ноги.

– Я знаю, – ответил Острый Коготь, легонько сжав ее маленькую ладонь в своей.

– Знаешь, Рэйчел, не думал я, что мне придется оправдываться перед этим сопляком Йеном Робинсоном, – поделился размышлениями угрюмый недавно вернувшийся Том, разговаривая с женой за ужином.

После беседы с мистером Робинсоном он находился в прескверном расположении духа.

– Что случилось? – поинтересовалась супруга, проявляя участие и старательно жуя спелое яблоко.

Она давно забыла, что такое любовь к собственному мужу, но привыкла сохранять ее видимость и покой в доме.

– Он предъявил мне претензию, что я хотел подсунуть ему «гнилой товар». Прямо так и выразился. Ты представляешь? – говорил  Том в негодовании, барабаня пальцами по столу.

– Да уж. Я тоже не думала, что девчонка окажется столь строптивой. Еще и бусы моей покойной сестры прихватила. Нахалка. Эмми бы расстроилась из-за ее поведения, – высказалась Рэйчел, скептически сморщившись и  покачивая головой, всем своим видом давая понять свое отношение к племяннице, – Хотя… Яблоко от яблоньки не далеко падает, – задумчиво добавила она.

– Это же надо быть такой неблагодарной после всего, что мы для нее сделали, – произнес Том с лицом, выражавшим непонимание.

– Сестра никогда не разделяла моих взглядов. И дочка такая же, – сказала Рэйчел, вздыхая, – Никогда не понимала, зачем отказываться от выгодной партии, – закончила она, осматривая себя и одергивая платье.

– Если это такая хорошая партия, может быть, Лилиане стоит получше присмотреться к Йену Робинсону? – высказался Том, намазывая джем на хлеб.

– Ни за что! – вскричала Лилиана, закашлявшись.

От неожиданности она поперхнулась чаем.

– Успокойся, дорогая! Никто тебя не заставляет против воли выходить замуж, – произнесла мать.

– Это всего лишь предложение, не больше, – добавил отец, раздосадованный сорвавшейся сделкой, обещавшей выгодный куш, – Жаль, что твоя сестра такое сотворила.

– Мне никогда не нравилась эта девчонка. И попрошу не называть ее моей сестрой, – сказала Лилиана с досадой, притопнув ногой под столом.

У нее пропал всякий аппетит при воспоминании о вечно текущем содержимом носа мистера Робинсона.  Лилиана сослалась на головную боль и удалилась в свою комнату.

– Я не договорил, Рэйчел. До меня дошли просто невероятные слухи. Твоя племянница стала скво, – заговорщически произнес Том. Он усмехнулся и развел руками.

– Боже правый! – воскликнула супруга, демонстративно хватаясь за сердце, – я думала, ее убьют, ну или она станет рабыней для дикарей в лучшем случае.

– Кстати, о рабынях. Наша черная беглянка тоже теперь индейская женщина, – сообщил супруг, – вероятно, считающая себя свободной, – добавил он, наливая сливки в чай по своей давней привычке.

– И откуда ты это узнал? – поинтересовалась Рэйчел.

– У меня есть свои источники, – ответил Том, – Огненная вода кого хочешь заставит разговориться, – добавил он задумчиво.

 Глава 3 Жизнь в племени

Сэм жила обычной жизнью скво в доме семьи Лисьего Хвоста. Повседневная обыденность женщины, родившейся в племени маскогу, была для Сэм совсем необычной. На самом деле ее интересовало все. Чем ежедневно занимаются скво, как они шьют свою одежду, что любит есть Лисий Хвост и его многочисленные родственники? Сэм с удовольствием погрузилась в новую для нее во всех отношениях жизнь.

Масуго, так звали ее будущего мужа с рождения до получения им имени воина Лисий Хвост, предпочитал, чтобы к нему и дома обращались по-новому. Сэм это забавляло, казалось смешным. Впрочем, остальные индейцы поступали также. Все они гордились новыми именами воинов. Лисий Хвост называл ее Девушкой Дальних Земель, но Сэм, следуя примеру Лиззи, попросила вернуть ее настоящее имя. Лисий Хвост немного сопротивлялся для приличия, но услышав про то, что Острый Коготь нашел компромисс, решил пойти по стопам брата и уступить. Так Сэм вернула себе имя, данное ей при рождении матерью. У них с Лисьим Хвостом прошло обручение. Сэм при свидетелях накормила его вареной кукурузой, и теперь они официально считались парой.

 Свою мать Сэм помнила не очень хорошо. В ее памяти жили лишь несколько воспоминаний, как мама ласково гладит ее по голове, успокаивая после падения и ушиба колена, да, как плакала сама накануне продажи. В шестилетнем возрасте Сэм разлучили с матерью, продав ту в другое имение. С того времени Сэм никогда ее не встречала и не слышала о ней, как ни старалась расспрашивать новых, только что купленных рабов. Иногда они появлялись в поместье прежних хозяев, но никто никогда не рассказывал Сэм о том, что она хотела бы услышать. Никто не встречал рабыню, о которой их спрашивали.

По утрам пока солнце еще не поднималось высоко, и не начинался дневной жар, Сэм с другими скво работала в поле за деревней. Тогда в воздухе пахло землей и растениями. Индейские женщины выращивали кукурузу, бобовые, тыкву.

Днем женщины уходили в лес, собирали спелую дикую землянику, чернику, плодоносящие в Северной Каролине до самой осени, или другие ягоды, травы и корни, идущие в пищу. Уставшие, но довольные женщины возвращались домой, чтобы приготовить еду и накормить каждая свою семью.

Сэм научилась свежевать тушки, выделывать шкуры, коптить и сушить рыбу, собирать яйца, топить жир. Некоторые вещи, вроде одеял и сахара, индейцы  покупали в форте Риджвуд. Туда Сэм не ходила, опасаясь встречи с бывшими хозяевами.

По вечерам она частенько забегала в дом к Лиззи. Хорошо, если Лиззи находилась в это время с бабушкой Сунэ. Даже присутствие Острого Когтя не так смущало Сэм, как столкновения с Итаки. Эта высокомерная красивая индианка при встрече с Сэм обычно морщила нос, словно почувствовала дурной запах и вынуждена его терпеть.

Сэм молча сносила ее выходки до того момента, пока  с Лиззи не случилась та беда с иглами и медицинским ножом. После рассказа Лиззи, будто Острый Коготь знал, что это не ее рук дело, но не говорил, где обнаружил мешочек, Сэм шипела в ответ на сморщенную физиономию молодой индианки, давая понять, что раскусила ее подлые намерения и не боится бесстыжую скво.

Как помочь Лиззи, Сэм не знала. Она подбадривала подругу, разговаривала с ней на родном для той языке. Хотя индейцы запрещали это делать, но оставаясь вдвоем, девушки вольны были говорить так, как им хочется. Это сблизило обеих еще больше. Вероятно, имело значение и то, что они были одного возраста.

– Лиззи, когда ты собираешься выйти замуж? – расспрашивала подругу Сэм.

– Не знаю. Мне не за кого выходить, – отвечала Лиззи.

– Так уж и не за кого? – поинтересовалась Сэм, и глаза ее заискрились от смеха, – Знаешь, мой Лисий Хвост любит вкусно поесть. Ты бы приготовила бобы с мясом для своего семейства.

– Готовит еду бабушка Сунэ. Я только помогаю ей, делаю, что надо, – ответила Лиззи.

– Твою стряпню оценил бы Острый Коготь, – продолжила Сэм с улыбкой.

– Да ну тебя, как будто мы не можем готовить вместе с бабушкой Сунэ, – ответила Лиззи, отмахиваясь.

– Это понятно. Я говорю о другом, – сказала Сэм, смеясь, – собственноручно приготовленное тобою блюдо пробудит в нем страсть.

К дому, где стояли девушки, подошел Острый Коготь, и Сэм засобиралась к себе.

– Есть что-то, о чем я должен знать? – поинтересовался Острый Коготь, когда они остались с Лиззи вдвоем.

– Нет. Все, как и всегда. Сэм забегала просто поболтать, – ответила Лиззи, неопределенно пожимая плечами.

Они стояли перед раскрытым входом. Их голоса привлекли бабушку Сунэ. Старая индианка давно заметила, как внук подолгу смотрит на Лиззи, часто забывая, что хотел сказать. На этот раз он снова поедал Лиззи глазами и девчонка, кажется, совсем не против. Острый Коготь такой славный воин, а попался в сети белой девушки, хоть и вытащил из воды он ее, а не наоборот.