Лариса Сугатова – Голодный мир (страница 10)

Лиззи каждый день убирала в доме, подметала земляной пол, помогала готовить еду из того, что приносил Острый Коготь с охоты или заносил кто-либо из женщин. Она научилась разделывать тушки кроликов и куропаток, могла дойти до реки, чтобы почистить песком горшки. По вечерам шила одежду из выделанных оленьих шкур, научилась вышивать под руководством бабушки Сунэ. Делала, все, что могла, что было по силам в ее состоянии после недавнего выздоровления. Так как бабушка Сунэ взялась обучать Лиззи лекарскому делу, девушку освободили от обязанности заниматься собирательством в лесу ягод, кореньев и всего того, что использовалось для питания в племени.

Острый Коготь старался после охоты на оленя или бизона приносить домой кусок получше.  Индеец целыми днями пропадал в лесу, появляясь лишь вечером в лучшем случае. Чаще всего, он уходил на несколько дней.

Однажды Острый Коготь только ушел на охоту, а  бабушка Сунэ тут как тут, оказалась рядом с Лиззи с разговором.

– Лиззи, ты знаешь, что Острый Коготь должен стать вождем? – поинтересовалась бабушка Сунэ, как бы невзначай, перебирая крупу.

– Конечно, – ответила Лиззи.

– Тогда ты должна знать, что у него не такая судьба, как у простого человека. Она не связана с тобой, – говорила бабушка Сунэ, взяв Лиззи за руку и строго взглянув на нее черными глазами. Они так  напоминали Острого Когтя, затягивая в бездну.

Лиззи сглотнула, поняв о чем будет разговор.

– Разве я против? – спросила она, удивляясь таким словам бабушки Сунэ.

– Ты не против, но ты и не помогаешь ему отдалиться от тебя. Острому Когтю нужна простая скво. Он не должен быть привязан к женщине, которая будет мешать его внутреннему жару. Ему лучше не иметь всепоглощающей любви. А ты именно та, к кому слишком неравнодушно его сердце, – сказала бабушка Сунэ.

Она понимала, что сердцу не прикажешь, особенно, когда человек молод, но не хотела проблем для Острого Когтя и племени в будущем.

– О каком жаре ты говоришь, бабушка Сунэ? – поинтересовалась Лиззи.

– О внутреннем. У простого человека жар невысокий. Чем старше человек, чем больше побед у воина, тем сильнее его жар. Правители, их потомки имеют жар сильнее, чем простые люди. У вождя он самый сильный. Совершать некоторые особые ритуалы может только вождь.В общем, жар – это сочетание силы духа, воли, стремления к победе, – объяснила бабушка Сунэ.

– Разве я виновата в чувствах Острого Когтя? – спросила Лиззи, недоумевая.

– Нет, конечно, но когда тебе и твоей подруге Девушке Дальних Земель старейшины разрешили взять мужей, еще не было известно, что у тебя есть способности к шаманству. В нашем племени алектки не могут иметь семью. Тебе нельзя будет взять мужа, потому что позже ты станешь шаманкой. Нужно, чтобы Острый Коготь не тратил жар  на тебя. Он должен служить племени. Откажись от него. Поговори с ним. Пусть он знает, что ты не возьмешь его в мужья, ведь, Острый Коготь хочет и ждет именно этого.

– Я не могу так сделать, – прошептала Лиззи, зажмурившись. Она знала, что бабушке Сунэ не понравится ее ответ, но по-другому поступить не могла и не хотела.

– Ты должна, – сурово сказала бабушка Сунэ, – Духи предков недовольны. Они могут рассердиться. Небесный Камень, Ты должна отдалиться от Острого Когтя.

Для Острого Когтя у старой Сунэ нашлись другие слова. К нему она тоже обратилась, застав наедине позже.

– Острый Коготь, жар твой рядом с Небесным Камнем лишь усиливается. Ты не должен быть с ней. Это делает тебя, то слабым, то в разы сильнее. Вы не должны быть вместе. Ее сила не должна делать твою неустойчивой. Две большие силы не могут быть рядом.

Острый Коготь молчал. Он сидел на своей половине дома и смотрел затуманенным взором в приоткрытый вход.

После разговора с бабушкой Сунэ, ее слова долго звучали в голове. Острый Коготь вышел на свежий воздух. Он направился к реке. Там Острый Коготь часто находил покой и мог быть самим собой.

Эта река текла через лес, и потому вода в ней была такая же темная, как и тяжелые мысли Лиззи. Плетеная корзина с только что выстиранным бельем стояла на берегу, заросшем желтеющей травой. Лиззи уже почти прополоскала отстиранную одежду, когда длинная тонкая тень от подошедшего сзади человека упала на воду. Девушка разогнула спину, выпрямляясь. Перед ней стоял Острый Коготь. Его изящные черты лица несколько осунулись, гладкие длинные  волосы, откинутые назад, блестели на солнце. Глаза смотрели прямо, взгляд казался беззащитным. Для Острого Когтя, каким он обычно бывал на людях, это было странным, но после его подарка пару недель назад Лиззи смотрела на индейца иначе, чем прежде.

– Поговорим, Лиззи? – хрипловатым голосом спросил Острый Коготь. Он смущенно улыбался, во взгляде отражалась робкая надежда на согласие обсудить сложившуюся ситуацию.

– О чем? – поинтересовалась Лиззи, и голос ее задрожал.

Она догадывалась, о чем будет разговор. Одновременно Лиззи хотела услышать, что скажет ей Острый Коготь и страшилась этого.

– Ты знаешь… – произнес он глухо и замолчал, словно, споткнулся о неведомую преграду, – Пожалуйста, стань моей женой, – продолжил он резко, не подбирая подходящих слов, Острый Коготь надеялся, что Лиззи услышит его сердце, – Ты всегда будешь свободна и вольна делать, что хочешь.

– Значит, ты этого желаешь? – спросила Лиззи, и ее сердце радостно забилось. До  последнего  мгновения она не была уверена в чувствах Острого Когтя. Хоть и Сэм, и бабушка Сунэ говорили об этом, но сам Острый Коготь до сегодняшнего дня молчал. Лиззи искренне полагала, что он считает ее другом и относится так же.

– Когда я родился, вызвали жреца, – заговорил Острый Коготь с задумчивым видом, не отвечая на вопрос, – определившего мою судьбу. По его пророчеству впоследствии я должен буду стать вождем племени. Думаю, бабушка Сунэ уже говорила с тобой. Она считает, что мы не можем быть вместе из-за внутреннего жара. Если хочешь, я изменю свою судьбу.  Скажу всем, что жрец пришел не накануне, а позднее моего рождения. Он ошибся с датой рождения, и поэтому его предсказание для меня стать когда-нибудь в будущем вождем племени, не верно. Все равно жреца давно уже нет в живых. Моих отца и матери, как ты знаешь, тоже, – вместо ответа на вопрос высказался Острый Коготь, – никто не пострадает.

– А что случилось с твоими родителями? – решилась спросить Лиззи, раз уж разговор коснулся этой темы.

– Белый человек… – ответил Острый Коготь отрывисто и замолчал.

– Прости, – прошептала Лиззи.

Ей хотелось утешить Острого Когтя, обнять, погладить по блестящим гладким волосам, выразить свое сочувствие.

– Тебе не за что извиняться, Лиззи. Ты ни при чем, – произнес  Острый Коготь, глядя вдаль затуманенным взором, – Моих мать, отца и младшего брата убили, когда они искали сбежавший новый табун лошадей.

Лиззи молчала. Она лишь прикоснулась пальцами к руке Острого Когтя и посмотрела в глаза, давая понять, что разделяет его горе, боясь показаться навязчивой, если выкажет больше чувств.

– Ты не должен менять судьбу, Острый Коготь. Пусть все будет, как есть. По-настоящему, – сказала она тихо.

– Хорошо, – произнес он, прикоснувшись к одной из бусин на ее груди.

– Все равно алектке нельзя вступать в брак, так сказала твоя бабушка Сунэ, – продолжила Лиззи, – не глядя в глаза, рассматривая свои босые ступни, омываемые прозрачной водой.

У Острого Когтя перехватило дыхание.

– Так не становись алекткой. Останься лекаркой, – горячо заговорил он с мольбой в голосе, –  Так ты все равно исполнишь свое предназначение, будешь лечить племя, – он произносил слова, стремясь найти выход для их обоих.

– А как же то, что сказали Духи? – спросила Лиззи, взглянув на него.

– Мы пойдем к старейшинам. Пусть они разрешат нам быть вместе. Возможно, старейшины согласятся пообщаться с Духами, – предложил Острый Коготь, находя возможный путь, – но ты должна сама решить, хочешь ли ты этого, и сообщить старейшинам. Ты согласна?

– Хорошо. Я поняла, – сказала Лиззи, кивая.

– Это значит « да»? – спросил Острый Коготь, не зная верить ли своему счастью.

– Конечно, «да»! Но не забывай, что окончательное решение за Духами и старейшинами, – ответила Лиззи с легкой улыбкой.

– Мы задобрим Духов, – успокоил ее Острый Коготь, – Я обещаю!

Лиззи достала из кармана и протянула Острому Когтю, глядя в обсидиановые блестящие глаза, серебряный браслет, украшенный сине-зеленой бирюзой. Она заказала украшение через посредничество Сэм у местного умельца. Несколько камней сняла с нитки бус, которую всегда носила на шее. Лиззи не снимала бусы с тех пор, как надела во время побега из поместья тетушки Рэйчел.

– Бирюза приносит счастье. Позволь любви войти в сердце, – прошептала Лиззи, заливаясь краской и снова опуская взгляд на ступни. – Это камень с магической силой, – продолжила она и замолчала.

– Его почитают как мощный талисман. Он притягивает везение и достаток, и чтобы рука, украшенная браслетом с бирюзой, никогда не нуждалась в милостыне, – сказал Острый Коготь, глядя на Лиззи и широко улыбаясь.

Его ладонь легла на плечо Лиззи. Он прикоснулся носом к ее носу, после чего их губы встретились, а сердца обоих, замерев на мгновение, учащенно забились.

Выходило, что они обменялись браслетами и теперь были связаны.