Лариса Соболева – Желтые розы для актрисы (СИ) (страница 60)
– Тамила!.. Боже, как я рада…
– Привет, дорогая…
Подруги обнялись, Тамила, не раздеваясь, прошла в гостиную, упала на диван, раскинув руки по спинке, и уставилась с доброй улыбкой на Сашу.
– Выглядишь отлично, – оценила. – Но тебя даже дешевые тряпки красили. Я на минутку. Чаем напоишь?
– Конечно! Я на кухню… а ты…
– Обо мне не думай.
Саша улетела, поставила чайник и достала сласти – бабушка Ира принесла домашние изделия. Крепче дружбы с Тамилой в ее жизни больше не случалось, и она радовалась подруге, ведь нужно восстанавливать старые связи, в дом должны приходить друзья и их дети.
– Ты так бессовестно исчезла, – слышался голос Тамилы из гостиной, – я не могла простить тебя долго. Потом забыла даже, а тут на днях мне сказали, что Алешка привез тебя и дочь…
– Прости, так получилось. Ты на машине? У меня есть ликер…
– Я на машине, мы вместе поедем, – сказала Тамила за ее спиной.
Саша повернулась лицом к подруге и опешила: Тамила держала в руке пистолет, направленный в нее, да еще и предупредила:
– Дернешься – застрелю.
– Не понимаю… – пролепетала Саша, не успевшая испугаться. – Это шутка?.. Или ты сошла с ума?
– Это не шутка. Сейчас ты оденешься и пойдешь со мной. Спокойно, без паники и суеты. Попробуешь крикнуть, позвать на помощь – пеняй на себя. Иди в прихожую, быстро!
– Зачем? Что ты хочешь?
– По дороге расскажу…
Саша поняла, что дело плохо, Тамила не шутила. Да и какие шутки с пистолетом в руке? Но перед ней была всего лишь женщина, а это значит, нужно подгадать момент, чтобы… спастись как-нибудь. Нужно только оставаться в хладнокровном спокойствии, но как это трудно…
В прихожей Саша переобулась в сапоги на низком ходу (на тот случай, если повезет и придется убегать), надела пуховик, намотала шарф на шею… И думала, думала, что делать. Взяла вязаную шапочку, ключи сунула в карман…
Боже! В кармане спасение. Телефон! Который дал Иннокентий, наказав, чтобы трубка всегда была с ней. Конечно, сейчас Саша не таскала ее повсюду, а положила в карман пуховика еще в Сибири. Но постоянно заряжала. Почему, откуда такая исполнительность? Все очень просто: потому что опасность не миновала, о чем ей постоянно напоминал муж, впрочем, сама она тоже об этом помнила. Главное, не ошибиться кнопкой… Первая… Саша ощупала пальцем первую кнопку, уверилась, что это она, и нажала крепко-крепко… Звука не последовало. Что это? Почему? Она никогда не пробовала звонить, а надо было! Вот дура, все надо проверять, чтобы быть уверенной.
В другом кармане лежали пуховые варежки – в Сибири морозы крепкие, там перчатки не подходят, да и пуховики не спасают, нужны добротные шубы и дубленки. Но погоды стояли теплые, Саша обходилась пуховиком, а варежки предпочла эти, мягкие, пушистые. В трубке молчок. Да работает ли она?
– Выходи, – приказала Тамила.
Саша подчинилась, закрыла дверь и, достав варежки, надела одну, потом вторую, глядя в лицо подруге. М-да, подруга… Но пока не связывала Тамилу с тем ужасом, что происходил с ней в театре. Ее занимало другое: засунуть трубку в варежку одной рукой и сделать это в кармане.
– Спускайся вниз, – приказала Тамила. – Иди вперед и помни: в кармане я держу ствол, палец на курке. Не делай резких движений, иначе застрелю и убегу.
Главное, варежки пластичные, растягиваются. Саша наполовину высунула кисть и стала тихонько загребать варежкой телефон… лишь бы не отключить его… А телефон-то маленький, он быстро попал в варежку.
Вышли из дома. Машина стояла в двух шагах, Тамила открыла первую дверцу, тем самым приглашая Сашу, которая села на место пассажира. Подружка (черт бы ее забрал в ад) кинула ей на колени веревку с приказом:
– Запутай на запястьях руки.
Пока Саша путала свои руки, Тамила обошла нос, села на место водителя, отобрала у пленницы концы веревки, завязала их. Не забыла пристегнуть ремнем безопасности – во какая забота! После, не спеша, тронула автомобиль с места, проехала мимо охраны и выехала на проезжую часть.
Саша как знала: террористка руки свяжет, потому надела варежки – чтобы Тамила телефон не увидела. Только бы он работал, Инок обещал, что будет знать, где она находится, но, может быть, и слышать их – для этого трубка не должна лежать в кармане, вот для чего было столько усилий с варежкой…
– Тамилу я сразу заподозрил, когда слушал Сашу, – делился ходом своих мыслей Иннокентий. – Но я всех подозревал, того же Алексея, Матвея Павловича, Пескарей. Подозревать можно даже бронзовую статую на площади! Но важно получить мотив, не говоря об уликах. А мотива у Тамилы не было, я даже сейчас его не знаю. Между тем указателей, что в покушениях на Сашу принимает участие женщина, было достаточно. Во-первых, в цветочный салон один раз звонила женщина. А звонивший в тот же салон несколько раз мужчина, когда ему сказали, что цветы с черными лентами несут только на кладбище, возразил: «Черный цвет сочетается с желтым и зеленым, это красиво»! Фраза типично женская, а не мужская. Значит, интригой с желтыми розами, по идее, заведует женщина. Это могла быть актриса, у которой Саша отняла роли и которая имеет мощного покровителя, снабжающего деньгами, тем более что покушения на Боярову совершали в театре. С другой стороны, сбросить софит для женских ручек – тяжеловатое дело, значит, исполнитель мужчина. Возможно, их вообще двое… Но события развивались слишком быстро, мне нужно было вернуться сюда.
Да, он вернулся. Первым делом встретился с Матвеем Павловичем, узнал много интересного – что Алексея кто-то подставил с девицей из борделя, а потом эту девицу сбила машина, когда она шла на вызов. Иннокентию пришлось пройти заново по следам давнишних событий и обратиться к Тамиле за сущим пустяком – фотографиями мертвой Катрин у ресторана. Она показалась ему слишком озабоченной собой и своей работой, Иннокентий списал ее со счетов подозреваемых, и вдруг… фотографии!
Он открыл первый снимок, на нем все увидели трех человек.
– Это же… режиссер из Сашкиного театра, – мгновенно вспомнил Алексей. – Этот… как его…
– Пуншин, – подсказал Иннокентий. – В обнимку с Тамилой. И вот они. Он учился в одном из наших вузов, еле дотянул до диплома и уехал в провинцию. Мне стало ясно, кто покушался на Сашу в театре и кто руководил Пуншиным. У Тамилы достаточно денег, чтобы оплатить желтые цветочки с похоронными ленточками, а вот чем она взяла Пуншина, скоро узнаем. И мотивы выясним, когда возьмем Тамилу, за ней уже…
Он осекся, так как противно запищал его смартфон – сигнал абсолютно не похож ни на один из наборов телефонных вызовов. Иннокентий вмиг переменился в лице, судорожно вытащил трубку и, глядя в нее, сказал:
– Что-то с Сашей…
– Не может быть, – подскочил к нему Алексей. – Она дома, никому не открывает…
– Смотри! Эта точка – твоя Сашка, она движется от твоего дома… Раз она позвонила с телефона, что я дал ей, значит, с ней беда. Такой у нас был уговор. Твоя жена в автомобиле, человек так быстро передвигаться не может…
– Но у нее нет прав, автомобиля тоже… нет.
– Значит, дело совсем плохо, – не обрадовал Иннокентий. – Ее выманили из квартиры и куда-то везут.
Внезапно Роберт подхватился и ринулся к выходу со скоростью кометы, никто и вдохнуть не успел, а в коридоре уже раздавался топот, будто табун лошадей устроил забег. За ним рванул Никита, однако Вениамин Иванович, доставая телефон из кармана, его остановил предельно спокойным голосом:
– Да пусть бежит, пусть. Его давно ждут. Иннокентий, говори, как определить машину, чтобы перехватить? Я передам нашим ребятам.
– Продиктуйте им мой номер, они сами найдут. Я не отключаю смарт, связь будем держать через Алексея, его номер тоже дайте. Алексей, поехали!
– Я с вами! – кинулся за ними Никита.
– Спокойно, парень! – рукой остановил его Иннокентий. – Это игры для взрослых дядей, ты остаешься. Алексей, бегом!..
– И-инок… – протянул с обидой Никита.
– Я сказал – нет!
Иннокентий с Алексеем вылетели из кабинета, помчались к лифту, в один заходили мужчина и женщина. Иннокентий вбежал туда же, нажал на первый этаж, а когда мужчина хотел нажать на кнопку нужного ему этажа, схватил его за руку, прорычав:
– Сначала первый этаж без остановок, потом – хоть на небо.
– Что вы себе позволяете? – вскипел мужчина.
– В рог не хочешь получить? Тогда стой и молчи.
Столкнувшись с подобной «вежливостью», видя перед тобой жлоба, желание спорить отпадает, ведь против лома нет приема.
В фойе на первом этаже стоял Роберт в наручниках среди бравых молодых людей, которые ждали Вениамина Ивановича.
Алексей собрался сесть за руль, но его оттолкнул Иннокентий:
– Я поведу…
– Как мы их догоним? – волновался Алексей, усаживаясь на сиденье пассажира. – Пробки, светофоры…
– Догонят без нас, а мы просто подъедем, вдруг пригодимся. Не сидеть же на месте! Сейчас покажу класс вождения по бездорожью. Куда… Куда смарт деть? Я должен видеть, как нам ехать…
– На коврик перед лобовым… липучка…
– Пристегнись! – сорвавшись с места, рявкнул Иннокентий. Когда придут штрафы, к Вениамину обратишься, он уладит. Ай молодец твоя Сашка, трубу не отключила!
Тем временем Матвей Павлович почувствовал себя нехорошо и, ослабляя узел галстука одной рукой, второй потянулся за графином с водой… и упал плашмя на стол, затем соскользнул на пол. Вениамин Иванович с Никитой, к этому времени выходившие из кабинета, были вынуждены к нему подбежать, перенесли бесчувственное тело на диван.