Лариса Соболева – Желтые розы для актрисы (СИ) (страница 59)

– Бред не надо нести, – вставил тот. – Любой адвокат докажет…

– У Алексея не было мотива убивать Гелу, а у тебя он был, и железный. Ты мог все потерять, все-все! А это много, очень много: этот офис, престижную работу, деньги и, наконец, наследство. Ради этих благ и горы трупов появляются, а тебе нужно было убрать всего лишь одну Гелу. И ты ехал с твердым намерением убить ее, ведь никто не должен знать правды, которую узнала она.

Роберт стал серым, сжал губы, ему трудно было сдерживаться, осталось еще чуть-чуть надавить на психику – и он схлопнется. Теперь Иннокентий повернулся к Матвею Павловичу и через него воздействовал на сына:

– Самостоятельно план Роб не мог осуществить, поэтому взял в помощницы родную мать, а она не смогла ему отказать, полагаю, считала себя виноватой в том, что обманула и сына. Гела их впустила, ведь с Робом была мать, женщина, которая, по идее, не могла причинить зла. И ошиблась. Теперь отвечаю на вопрос – как она, медик, вколола себе наркотик не туда, если ей захотелось мгновенного кайфа. Никак. Роберт с матерью и вкололи.

– А она что, не сопротивлялась насилию? – взвился Роберт. – На теле Гелки не было гематом! Так что не мелите чепухи, сыщики хреновы.

Действительно, никто не даст себе вколоть всякую дрянь, а бывшая жена была трезвой, в ее крови не обнаружено транквилизаторов – об этом все знали. Обвинение показалось Матвею Павловичу несостоятельным, что отразилось на его лике, он кичливо оглядел всех, мол, ну, что скажете? Не верил любящий отец, что его сын конченый негодяй, но объяснение нашлось у Вениамина Ивановича:

– Полагаю, Роберт повалил на диван Гелу, когда она этого не ожидала, и придавил собственным телом, то есть навалился на нее. Масса тела Роберта равномерно распределилась по всему телу Гелы, в таком положении гематомы редко появляются. При этом самому сделать укол невозможно, однако у Роберта была помощница – мать, она вколола в мышцу руки бывшей невестки наркотик. В вену уколоть было невозможно, жертва слегка дернулась бы и… все пропало, повреждения стали очевидными, а значит, и насилие. А Роберту хотелось эту историю закончить суицидом бывшей жены. Верно, Иннокентий?

Тот подтвердил кивком головы, и, поскольку никто не изъявил желания обсудить этот момент, дальнейший расклад он снова адресовал Роберту:

– После укола вы подождали, когда подействует инъекция, а это довольно быстро происходит, хоть и не в вену кололи. Далее Роберт отправил три эсэмэски с телефона Гелы, себе в том числе. Потом Катрин помчалась в автомобиль и караулила, кто приедет первым. Думаю, самое страшное – если б Алексей приехал одновременно с Сашей, тогда пришлось бы отменить убийство, ведь именно из них кто-то должен был стать бесспорным убийцей, если бы! Если бы следствие не поверило в самоубийство, как случилось сегодня.

– И даже Саша? – не верилось Алексею.

– В зависимости от того, кто из вас приехал бы первым. Ты оказался более расторопным, поэтому, когда Катрин позвонила сыну и сообщила о тебе, Роберт выбросил Гелу из лоджии, она уже была в наркотическом опьянении, то есть никакая, отсюда не сопротивлялась. И побежал к лифту (а их два, что исключало встречу с братом). Роб и оставил дверь квартиры открытой, иначе как зашли бы Алексей с Сашей? Но! Роберт повел себя благородно (прозвучало с издевкой), не сдал тебя тогда следствию…

– Зато сейчас свое преступление перекинул на Алексея, – презрительно фыркнул Никита.

– Но три года назад версия «убийство» не развивалась, – внес уточнение Вениамин Иванович. – Не было достаточных оснований, а всплыла только сейчас в связи с покушениями на Александру Боярову.

О, пауза, снова пауза… Она понадобилась всем: Алексею – чтобы в себя прийти, Роберту – для поиска бреши в обвинениях, их отцу – для осмысления: он пока мало что понимал, ему не хватило подтверждений, прямых улик:

– Простите, а что за мотив у Роберта? В чем обман?

– Как! – изобразил удивление Иннокентий, оставив ударный факт напоследок. – Я разве не сказал? Роберт вам не сын, а посторонний человек. Такая милая история, Матвей Павлович. Должно быть, Катрин вас обманула еще при рождении Роберта, наверняка она знала, от кого забеременела. Так что, Матвей Павлович, родной сын у вас один, он вот, – указал на Алексея Иннокентий. – Что тоже видно из ваших групп крови. Но именно этим фактом воспользовалась Гела и шантажировала Роберта.

– Как это?.. – потерялся Матвей Павлович. – Не понимаю…

– Элементарно. Она же была врачом, внимательным и классным врачом, само собой, к медицинским картам имела доступ, а карты вашей семьи стоят в одной ячейке, туда же Гела поставила Катрин. Выдали Роберта и его мать группы крови: у вас с Катрин первая группа, значит, у Роба должна быть тоже первая. Это без вариантов! А у него – третья. Его настоящий отец должен быть с третьей или четвертой группой крови. Теперь понятно?

– Роберт, ты давно это узнал? – спросил теперь уже бывший отец.

Крах человека обездвиживает, потому и сидел Роберт в молчании, опираясь одной рукой о стол, второй держась за стул, низко опустив голову. Лишь внутри бурлили эмоции, и все со знаком минус. Они не могли не бурлить, ведь Роберт относится к тем людям, которые живут с размахом, но если под руку попадаются кусачие мошки, их смахивают. Считал ситуацию отжитой, проехавшей, а она догнала его – как тут говорить, о чем и зачем? Он молчал, потому что долго не имел понятия, кто на самом деле своему отцу – никто. Мать скрывала и от него. Да, она знала: сыночка родила не от мужа, но и не подумала забирать Роберта у Матвея Павловича – зачем? Бывший муж состоятельный, его деньги открывали массу возможностей для мальчика, к тому же он безумно любил ее ребенка, считая его своим. Ничего личного, только расчет. Подробности он узнал от матери, когда ехали к бывшей жене. Правда стала для Роберта страшным ударом, он сразу решил уничтожить Гелу, чтобы и следа от нее не осталось на грешной земле.

Матвей Павлович смотрел на любимца, перемалывая про себя эту тяжелую мелодраму, но при этом не смея взглянуть на родного сына. И конечно, он сомневался, потому что невозможно целых тридцать пять лет верить в одно, а потом вдруг за одну минуту все зачеркнуть. Иннокентий подсказал ему, как избавиться от сомнений:

– Вы, Матвей Павлович, можете сделать генетический анализ и убедиться, что Роберт вам примерно такой же сын, как я или Никита, хотя у меня… тоже первая группа крови, но… ДНК подкачала.

Шутку никто не оценил, она отдавала черным юморком. И снова грозила затянуться пауза, эти идиотские перерывы били по нервам бывших родственников. Но тут подхватился Алексей, он подлетел к Роберту, схватил его за грудки и зашипел ему в лицо:

– Ты подсунул мне шлюху с клофелином? А потом убил ее?

Роберт со злостью сбросил его руки, сел на место и проговорил:

– К твоим шлюхам не имею отношения.

– Похоже, это правда, – сказал Иннокентий. – Одно могу сказать с уверенностью: бабу тебе подсунула и пыталась убить Сашу ваша общая подруга.

Мама и дочь пели детскую песенку – так легче одеть малышку, не любит она одеваться на прогулку, только с песнями, слава богу, без танцев. Бабушка сидела на пуфике с шубкой в руках в ожидании своей очереди, одевать внучку – целый ритуал, сидела и сияла, как золотая монета. Но как огорчали Ирину Федоровну родители малышки, они ни в какую не хотят отдавать бабушке девочку хотя бы на пару деньков. Отдохнули бы, так нет же, сами хотят заниматься ребенком, но разрешают на прогулки водить и кормить. Бабушка лелеяла тайную мечту выпихнуть обоих на работу, тогда… никуда не денутся, отдадут ребенка ей.

– Сашенька, ты разрешишь купить Нике новую шубку?

– Зачем? – улыбнулась Саша. – Этот год доходит, а в следующем купите, какую захотите.

– Но я в этом году хочу. Пожалуйста…

Зашнуровав ботиночки, Саша поставила дочь на ноги и посмотрела на бабушку в норковой шубе с лицом страдалицы. Ну, что с ней делать? Она же больная будет, если не купит мешок игрушек или одежды для Ники. А малышка! Ей нет и трех лет, а уже поняла, как вертеть бабушкой. Но Саша разрешила:

– Покупайте. Только, пожалуйста, не норковую, ладно? (Шутку бабуля не поняла.) Ну, вот, ботинки надели, шапочку тоже. Надевайте шубку, Ирина Федоровна, а то она передумает идти на прогулку.

Бабуля залепетала, завертелась вокруг внучки, тем временем Саша думала: «Неужели и я стану такой же повернутой на внуках бабушкой?» Наконец свекровь взяла Нику за ручку, объявив невестке:

– Уходим надолго. Не волнуйся, Саша, мы с охраной, я у деда двух мужиков выбила. Купим шубку и поедем к нам, там накормлю нашу крошку, у нас свежий воздух… А ты книжку почитай, полежи и не переживай.

– Да у меня работы полно.

– Тем более! Идем, Ника?

Саша захлопнула за ними дверь и отправилась в комнату, которую переделывала под детскую своими силами. Туда хоть игрушки можно будет свалить – бабуля перестаралась, накупила вагон. Алексей пытался объяснить маме, что мера должна быть во всем, но пока бесполезно.

Кто-то позвонил. Саша помнила наказ Алексея, да и собственный опыт подсказывал: опасность подстерегает, когда о ней начинаешь немножко забывать. Она подкралась на цыпочках к двери, посмотрела в глазок… и защелкала замками, радуясь гостье: