Лариса Соболева – Желтые розы для актрисы (СИ) (страница 24)
– И ты мне. Нужен.
Иногда достаточно и этих слов, сказанных тихим голосом, чтобы понять, какая большая сила заключена в них. И сразу многое преображается, меняется, становится понятным, простым, доступным. После этих слов поцелуи другие, в них уже близко нет контроля. Это поцелуи доверия, любви, проникновения в тайну между двумя людьми – такими разными и одновременно составляющими единую систему с одним сердцем на двоих.
Когда все случается именно так, утро не кажется чем-то постыдным, того хуже – омерзительным, не мучает раскаяние, а ощущается новый этап в отношениях. Приходит осознание, что это навсегда, во всяком случае, Саша так думала о себе, вдруг услышала сонный голос Алеши:
– Сашка, кто завтрак будет готовить?
– Это же твоя квартира, я гость.
– Ты уже не гость. Сегодня… после завтрака… поедем и заберем твои вещи. Марш на кухню осваиваться.
Саша приподнялась, подперев голову рукой, ей хотелось рассмотреть человека, который с ходу берет на себя главенствующую партию:
– Ого… Ты деспот?
– Еще какой. – И даже глаз не соизволил открыть.
– Не могу сразу так сказать Изабеллушке, что ухожу к тебе. Она очень расстроится, ее надо подготовить психологически…
– Я подготовлю. А ты иди готовить. Только не яичницу, я ее каждый день жарю, поэтому ненавижу.
– Ну, хотя бы душ сначала я могу принять?
– Сначала завтрак, а потом… хоть пляши.
И что делать, возмутиться? Не-ет, Саше нравился командир на кровати. Чмокнув его в щеку, она набросила его халат и спустилась на первый уровень, где и располагалась кухня. Ну, что можно приготовить из одних закусок, которые нашла в пакетах? Только бутерброды. И кофе сварила.
Душ принимали вместе, кофе, конечно, остыл, пришлось варить заново, но это ерунда. За завтраком Алексей вспомнил:
– М!.. У меня же подарок для тебя!
Он смотался в прихожую и принес коробку, Саша ахнула:
– Но этот смартфон очень дорогой… Я не могу делать тебе такие подарки в ответ. Купила билеты на концерт – для меня их стоимость целое состояние, но ты не приехал вовремя…
– Не переживай, подарки – это прерогатива мужчин. Дай трубу, вставлю симки в новый смартфон.
Так началась их совместная жизнь, на этом можно было бы поставить точку, добавив: они жили долго и счастливо, но… события разворачивались совсем не радужно, правда, чуть позже. А до этого была еще одна встреча с Робертом. Где-то через пару недель в супермаркете он окликнул ее по имени, Саша замерла, опираясь на тележку. Разумеется, здесь она его не боялась, народу-то полно, просто один голос Роба действовал, как укол бешенства.
– Привет, – сказал он, как ни в чем не бывало. – Я звонил тебе, почему не отвечала?
Во наглый! Со стороны можно подумать, будто они раньше встречались, произошла небольшая размолвка, и один из сладкой парочки решил восстановить «дружбу». Саша двинула тележку вдоль стеллажей с банками-склянками, горошек и кукурузу кинула в тележку, оливки… Поскольку чудовище двигалось за ней, мимоходом поинтересовалась:
– Кто дал тебе мой номер?
– Дед Мороз. Я ему понравился…
В этом ряду с полками по обеим сторонам почти никого не было, только парочка вдалеке выбирала консервы. Саша остановилась, чтобы раз и навсегда дать ему от ворот поворот, хотя делала это и раньше, но, может, он не понял:
– Я заменю симку. Что тебе нужно?
– Я бы хотел, чтоб ты узнала меня поближе…
– А я нет! Могу я этого не хотеть или ты отказываешь мне в выборе?
– Но ты не права. На корпоративе я выпил лишнего, ты грубила…
– Мне достаточно того случая, чтобы никогда не желать встречи с тобой, даже случайной. Иди к жене и ребенку…
– У меня нет жены…
– Меня твои проблемы не касаются, – психанула Саша, так как его тупая настырность осточертела, а сам он был жутко противен. – Вокруг полно девушек красивей меня, лучше, умней и которые примут тебя как подарок. А от меня, прошу тебя, отстань!
Хотела двинуть дальше, но Роберт одной рукой ухватился за тележку, он разозлился, а каков в ярости этот тип, Саша прекрасно помнила.
– Признаю, – процедил сквозь стиснутые зубы он, – я ошибся в тебе, принял за другую, но это еще не повод делать окончательные выводы…
– Пусти!.. – дернула она тележку.
– Минуту! Сейчас ты хуже, чем я тогда, потому что все мои попытки загладить вину натыкаются на стену! На ледяную, жестокую стену!
Нет, каково! Она же еще и виновата, а Робик просто жертва! Может, ей прощения попросить? Но вместо этого Саша отчеканила:
– Рада, что ты наконец-то разочарован во мне.
Резким движением вырвав тележку, она поторопилась к выходу.
– Ты стерва! – раздалось сзади.
– Я знаю, – бросила через плечо Саша.
Алексею решила не говорить о встрече в супермаркете, он почему-то реагировал на придурка Роба болезненно. Другое беспокоило: вот ходи теперь и оглядывайся – не подкарауливает ли ее маньяк Роберт, у которого к тому же полностью отсутствует элементарное чувство собственного достоинства. Впрочем, достоинство присуще породе людей, а не мерзавцев, у которых потеряно и чувство меры, и другие слагаемые, характерные для высокого звания «человек». Она ошиблась, Роберт перестал ее преследовать, через пару месяцев Саша вообще забыла о нем и растворилась в собственном счастье.
На 8 Марта Алексей предупредил, что намерен познакомить ее с родителями. Любая девушка понимает данный эпохальный знак однозначно: он намерен узаконить отношения. Она наряжалась полдня, ужасно волновалась, нервничала. Саша слишком дорожила Алексеем, которого к тому времени любила без памяти, чтобы нечаянно не понравиться его родным.
Подъезжая к загородному дому, Алексей снизил скорость, а Саша, едва взглянув на особнячок этажа эдак в три (сложно определить этажность, потому что окна и балконы расположены не на одних линиях, а вразнобой), вдруг передумала:
– Знаешь… поехали назад.
– А в чем дело? – потерялся он, что нехарактерно для него.
– Не думаю, что мне следует знакомиться с твоими родными.
– Почему? – недоумевал Алексей, притормозив у ворот.
– Вряд ли я им понравлюсь.
– А-а-а… – дошло до него наконец. – Трусишь, да?
– Нет. Просто реально смотрю на вещи, классово-экономические различия, а вместе с ними и соответствующие морально-этические слишком плотно вошли в нашу жизнь и…
– Без «и», – мягко перебил он. Отстегнув свой и Сашин ремни, Алексей обнял девушку за плечи, притянул к себе, рассмеявшись: – Ой, Сашка, ты заговорила кондовым чиновничьим языком, который меня стращает. Запомни: если ты кому-то не понравишься, что исключено, это не будет иметь никакого значения. Для меня не будет. И для тебя.
Ворота открылись, и Алексей въехал в просторный двор, поставил машину на площадке, где стояло несколько автомобилей, открыл дверцу с Сашиной стороны и протянул ей руку. Она не спешила, словно всячески оттягивала смотрины, ведь Алексей привез ее именно на смотрины, как встарь.
Выйдя из машины, она осмотрелась. Все, как у всех богатых людей в загородном поместье: дорожки, расчищенные от снега, деревья, елки, кустарники, беседки… Летом здесь красота. У дома стояла каменная печь и дымила, возле нее суетились двое мужчин. Оба обняли Алексея, поздоровались с ней, сообщили, что мясо почти готово, только их двоих и ждут.
И вот гостиная, на интерьер Саша вообще не обратила внимания, только на людей, несколько человек почти одновременно повернули к ним головы…
– А этот почему здесь? – шепотом спросила Саша.
– Роб? Он мой брат. Старший. Рядом наш отец, ты знаешь его.
Саша перевела взгляд на отца Алексея… да, знает: это глава фирмы, где она с Кимом вела корпоратив…
Наступил вторник. Измученная ночным бдением Саша еле поднялась, решив поспать днем, а сейчас – в театр. Обещали вывесить распределение на новые спектакли, а вечером итальянская комедия, она тоже занята. И опять все бегом! Когда закрывала дверь флигеля, ее позвал Игорь Степанович. Он сыпал зерно в кормушку потрясающей красоты: птичий домик, расписанный под гжель, стоял на круглой площадке, а площадка на железном столбике – настоящая Рублевка, только птичья:
– Сашуля, можно тебя на пару слов?
– Конечно, Игорь Степанович. Слушаю вас…
– К тебе вчера приходил мужчина? Ты не стесняйся, мы с Олей не против, дело-то молодое, а тебе замуж пора.
Естественно, она знала, что это за мужчина, но хотела послушать хозяина, какие у того мысли на сей счет:
– Огорчу вас, мужчины ко мне не ходят, а что?
– А вот иди-ка сюда… – Он прошел к зоне своего небольшого садика, надел очки и сделал знак рукой, мол, иди ближе, хотя Саша и без этого шла к нему. – Не топчись. Смотри, сколько следов… мужской размер… 45–47-й примерно…