Лариса Соболева – Отравленная кровь (страница 31)

Однако осторожность не всегда зависела от него, как в данном случае, иногда ему приходилось смиряться с обстоятельствами и молиться, чтобы беда обошла стороной. Но вопрос: кому он молился? Бог вряд ли его слышал, а дьявол способен только ухудшать ситуацию. В тот вечер рядом был дьявол, а Майя могла усугубить и без того паршивое положение. Юга взял себя в руки и, зная, что эта девчонка обладает недетским разумом, умеет мыслить рационально, начал спокойно, даже вяло:

— На днях здесь побывали люди с автоматами и грубыми воплями: «Стоять! Руки в гору! Мордой в пол!» Никакой культуры. Потом был обыск, а в зале находились уважаемые люди… Какой позор, какое унижение, какой удар по репутации! Ничего не нашли, правда, не сказали, что искали, но на время пришлось затихнуть из предосторожности, а то вдруг слежка и все такое…

— На фиг твой базар мне на уши вешаешь? — злилась Майя.

— Я не договорил. Тот человек, которого ты называешь старым хрычом, пострашней СОБРа, понимаешь?

— Мне плевать! — огрызнулась Майя. — У тебя принцип — сами должны к тебе приходить, так? Почему Ингу…

— Потому что он так захотел. Увидел и захотел.

— Где они? Хотя я сама… Раз ты перед ним дрожишь, то старый хрен в лучших апартаментах…

Она подскочила с места, Юга задержал ее:

— Он вас обеих убьет, потом устроит здесь погром. Подумай, куда идешь! В лапы садиста.

— Ясно, псих, да? Это хорошо.

— Ты на себя много берешь, детка. Оставь все как есть, судьба такая у твоей Инги, а против судьбы…

— Да ну! А что я скажу ее родителям? Что я скажу ее бабушке? Это очень хорошие люди, не то что ты, я, да все, кто в этот клуб захаживает. Как мне после всего вернуться домой? Скажи, что он хочет, что ему нужно?.. Говори!

— Что все хотят — любви, нежности, ласки. Твоя Инга ему понравилась чистотой, в ответ он ей тоже с первого взгляда должен… но это невозможно. Она начнет кричать, брыкаться, он разозлится и… вынесут ее труп. Думаешь, мне это по кайфу? Но я ничего не могу сделать, ничего. Он хозяин этой жизни.

— Я пошла.

Юга внезапно очутился на ее пути, перекрыв выход, и угрожающе прошипел на манер злодея:

— Я не позволю тебе помешать. Да я сам тебя укатаю в асфальт, этот тип способен всех нас отправить на свидание к сатане.

— Успокойся. Ты же знаешь, как меня любят старые козлы, они просто тащатся. Я отвлеку его на себя, и ничего страшного не случится.

— Ты самонадеянная дура.

— Рискнем. Это выгодно тебе и мне. Да ладно, не переживай, у меня получится, и все останется, как прежде. А если не пойду, где гарантия, что эту историю не раскрутят легавые, которые найдут труп Инги? В телик загляни, там каждый день показывают: находят труп и… пошло-поехало, всем надевают наручники. Я пошла?

— Дверь заперта.

— К такому гостю только дебилки входят через дверь. Мне нужен мой первый балахон, дай ключ от костюмерной.

У Юги имелась костюмерная, за которой следила женщина, приглашал он и гримера для особых случаев…

— Какие случаи? — подняла она брови, удивляясь малокомпетентным представителям следствия. — Например, кто-то из членов клуба предпочитал юную покойницу. Что вы так смотрите на меня? Это не я сумасшедшая, это ваше ведомство плохо работает.

— Как же Майя вошла? — озадачился Павел, не обратив внимания на шпильку.

— Через балкон, — усмехнулась Инга. — Залезла на второй этаж по выступам, здание старинное, на нем много украшательств из кирпича, по ним взобралась. Я к тому времени проснулась от наркоза. Представьте: полумрак, лежу на кровати, незнакомая комната, в кресле дядька седой сидит и молчит, как неживой, прямо мумия какая-то, еще и молния сверкает. Меня такой ужас охватил, чуть не умерла на месте. Вдруг открывается балконная дверь, а она была приоткрыта, ведь было душно перед дождем. И заходит привидение, в полупрозрачном свободном платье, под ним обнаженная фигура, волосы распущены, сквозняк поднимает занавеску, молнии… Я поначалу ее не узнала, у меня один ужас наслоился на другой, когда ничего не понимаешь в происходящем, а странности не можешь объяснить себе, крыша реально едет.

— А дядька? — спросил Феликс. — Его крыша как вела себя?

— Мумия в кресле обалдела не меньше меня, — улыбнулась Инга. — По-моему, он сдрейфил, смотрел на привидение немигающими глазами, как прибитый. Тем временем Майка медленно так поворачивалась вокруг оси, словно в танце. Наконец он спросил: «Ты кто?» И вдруг я слышу певучий, нежный, одновременно робкий голос Майки: «Я твоя звезда. Твой верный, преданный ангел». Ни йоты фальши, театральщины! Она действительно походила на ангела добра и света. А у меня был шок, всю мелко трясло, я не могла побороть трясучку, забилась между подушками, прижавшись к спинке кровати и поджав под себя ноги. Мне хотелось сделаться такой маленькой, чтобы я могла пройти в крошечную щель и убежать.

— А мумия как реагировала на танец Майи? — поинтересовался Феликс.

— Я находилась в своих страхах и не следила за его реакцией, только за Майкой, но и она меня пугала. В общем, очутилась она рядом с мумией, стала на колени, что-то шептала, что именно — мне не удалось услышать, прикладывала губы к его руке. Вдруг он резко схватил ее и усадил к себе на колени, грубо усадил, потом что-то произнес… я не расслышала… а вот Майка, видимо, нарочно сказала так, чтобы до моего слуха долетели ее слова: «Я стесняюсь… Прогони ее… пожалуйста… При ней не могу». Все мои клеточки замерли в ожидании, а мумия смотрела в лицо подруги, жадно смотрела, будто съесть хотела. И я дождалась. Он, не отрывая взгляда белых глаз от Майки, бросил мне: «Убирайся! Пошла вон!» Я поняла, что это мне, но конечности онемели. Майка перегнулась назад, ее волосы коснулись пола, она рассмеялась: «Уходи, сегодня я здесь хозяйка… Уходи туда, где поселилась». Я слетела с кровати, выбежала в коридор… ноги не слушались, хромала… и бежала к выходу.

Инге понадобилась пауза, она выпила залпом остывший чай, поставила чашку. Надо же, столько лет прошло, по виду жизнь сложилась благополучно, а воспоминания даются нелегко, но Инга продолжила:

— На улице лил дождь, а я убежала босиком. Конечно, не вернулась за туфлями, новыми, кстати. Я бежала по лужам, понимая, что мне нужно в гостиницу, Майя практически открыто сказала, куда бежать, да больше и некуда было. Но я забыла не только про туфли, сумочку оставила, а там паспорт, деньги… В гостинице объясняла со слезами, что на меня напали, отобрали сумку, меня пустили в номер. Сначала я ринулась под душ, а потом залезла под одеяло и продолжала трястись, будто от лихорадки, так продолжалось до самого утра.

Инга снова замолчала, опустила голову, задумавшись. Но осталась недосказанность. Павел и Феликс дали ей возможность побыть в паузе, которая уравновешивает эмоции, сглаживает воспоминания, переносит в настоящее, где жизнь при всех неприятных сюрпризах чертовски хороша. Однако смерть Майи — это как вырванная часть души, хотя обе находились на противоположных полюсах, между ними ничего общего не могло быть. Нетерпеливый Феликс собрался растормошить Ингу, но она опередила его, снова заговорив:

— Майка вошла в номер в шесть утра. Я не спала и села на кровати, не решаясь задать вопрос. Она рассмеялась, подняла руку, в которой держала мою сумочку, повертела ею и кинула на мою кровать, а сама упала на свою и сладко так потянулась…

— Могла бы и туфли мои захватить, — робко вымолвила Инга.

— Туфли? — переспросила Майя. — Они там остались? Хм, я не видела их.

— Меня родители запилят, туфли новые.

— Сходим и заберем позже, а сейчас я спать хочу.

— Никогда я больше туда не зайду, — категорично заявила Инга. — Босиком поеду домой.

— Вообще-то, мне тоже не хочется встречаться лишний раз с Югой, боюсь, твоими туфлями по морде его отметелю. В другой раз их заберу, а сегодня подберем здесь похожие в магазине и купим.

— У меня таких денег нет.

— Зато у меня есть.

Наступила пауза, когда одна (Майка) понимала, что надо дать объяснения, так как Инга благодаря ей находилась в смертельной опасности и, кажется, до конца этого не поняла. А вторая не решалась потребовать объяснения, так как понимала, что подруга пошла на жертву, оттащив ее по факту от пропасти.

— Ну, спрашивай, спрашивай.

На удивление Майя была прозорливой, что не свойственно данному возрасту, впрочем, как догадалась Инга, в ней уживалось много чего, что не свойственно адекватным людям. Но раз получила разрешение, то и спросила:

— Что это было?

Майка перевернулась на живот, на два кулачка уложила подбородок и, глядя перед собой, сказала:

— Случайность. Всего-навсего случайность.

— Всего-навсего? — завелась Инга. — Ты хоть чуточку представляешь, что я пережила? Зачем ты меня туда привела? Что это за люди, которые запросто похищают человека прямо с улицы и отдают старой мумии?

— Что за люди? Обыкновенные сволочи.

В отличие от подружки Майя излучала буддийское спокойствие и казалась предельно довольной, поэтому слова ее прозвучали крайне цинично, отчего на какое-то мгновение Инга впала в ступор, а та продолжила:

— Поверь, я забежала в клуб по личным делам, откуда мне было знать, что туда забредет этот больной извращенец? Случайно я запомнила номер машины у клуба, потом, когда тебя увезли, увидела ту же машину и тот же номер. Я побежала узнать у Юги, как найти этого гада, а во дворе стоит та же машина. Так поняла: старый псих здесь и ты здесь.