Лариса Соболева – Отравленная кровь (страница 33)
— Вот сука, сколько моих нервов ты попортила… Я сделаю все, чтобы ты и твой Лева проиграли, теперь я займусь твоими нервами. И да поможет мне черт.
Галина плюхнулась на сиденье, выдохнула и запрокинула голову.
— Ну? Застала? — спросил Андрюша, не дождавшись от нее ни слова. — Или опять мимо?
— Господи, за что мне все это? — застонала она в ответ, не взглянув на Дюшу. — Что я такого сделала, что вся моя жизнь идет наперекосяк? Почему я одна должна бегать, доказывать, чтобы мне отдали мое, никто не хочет помочь.
— Галочка, любимая…
Дюша закинул руку ей на плечи. Она ее сбросила:
— Отстань. Ты меня любишь точно так же, как Майка любила отца. Не пыхти, обидчивость тебе не идет. Поехали в кондитерский цех.
Часть пятая
Честь и слава негодяям
Огнев положил на стол наручные часы в целлофановом пакете, Инга, взглянув на них, спросила, можно ли взять их в руки. Огнев разрешил, она осторожно взяла часы, повертела так же с осторожностью и закивала:
— Да, часы мне знакомы, это реликвия Майи.
— Хм, — усмехнулся Павел, стоявший рядом со стулом, на котором сидела Инга. — Как странно в наше время звучит — реликвия, словно из далеких веков.
— Ну, считайте часы талисманом, — нашлось другое значение у Инги. — И Майя называла их талисманом.
— Вы в курсе их стоимости? — осведомился Огнев.
— Естественно. Точную стоимость не скажу, я ведь не ювелир, но могу немного рассказать о них. Корпус и браслет из платины, вокруг бриллианты, изумруды и сапфиры, значит, их стоимость…
— Миллионы, — засмеялся Огнев. — А их количество неважно, без этого впечатляют часики. Для нас гораздо важней, где мы их обнаружили, как будто нам знак подали через них. Уважаемая леди, не хотите ли взглянуть на фото?
Когда Павел вышел из ресторана, он позвонил Огневу и предупредил, с какой целью везет к нему красивую женщину. Станислав Петрович любит выписывать кренделя вокруг красоток, притом не претендуя ни на что, попутно выполняет общую задачу, то есть вносит свою лепту в расследование. Само собой, услышав про знак, Инга заинтересовалась снимками, но, взяв их в руки, вздрогнула, глаза ее стали в два раза больше. Еще бы: на фото крупным планом окровавленное лицо Майи, от шока не сразу заметишь часы, лежащие вдоль головы слишком аккуратно, слишком показательно.
— Простите, леди, — спохватился Огнев, однако фотографии, испугавшие гостью, не забрал. — Мне очень жаль, но фотошопом я не занимаюсь, чтобы сгладить впечатление.
— Ее били? — вымолвила Инга полушепотом.
— Нет, — сказал Павел. — На ее лице кровь убийцы, мы предполагаем, что она укусила его, защищая себя. Нас интересуют эти часы, почему убийца их положил вот так… — И он провел пальцем по снимку. — Почему он не забрал их?
Инга пожала плечами и, отвечая на последний вопрос, отрицательно мотнула головой, мол, не знаю. Тем не менее у нее было что сказать:
— Эти часы висели у нее в спальне на стене.
— М… Реликвия, говорите? — Феликс наклонился к ней, рассматривая снимок в руке Инги. — А что с ними связано? Почему Майя считала их реликвией?
Инга положила фотографии на стол, брезгливо отодвинув от себя подальше, взяла часы за застежку браслета, разумеется, в пакете, и показала всем:
— Вот так они висели, раскрытыми, как… как на тех снимках, только там они лежат рядом с ней.
— На гвоздике? — спросил Феликс.
— Да. Вас гвоздик смущает? Что нашлось, то и вбила в стену. Временно. Но нет более постоянной величины, чем временная. — Вернув часы на стол, она задумалась, но совсем ненадолго. — Эти часы принадлежали тому самому старику, который меня похитил… Брониславу Максимовичу. Майка настолько его впечатлила, увлекла, очаровала, что он стал приглашать ее к себе. Разумеется, к нему ее привозил Юга… Кстати, в то же лето она поступила в колледж, не доучившись в школе.
— Решила оторваться от родного дома? — понял Павел.
— Да, и вступить в независимую жизнь. Деньги у нее были, Майя сняла квартиру, накупила шмоток, чтобы выглядеть старше… Юга чуть не прибил ее от бешенства, ведь она не нужна была ему взрослой, ее потолок — нимфетка, никаких девиц на выданье. То есть в быту ходи в чем хочешь, а у Юги — только в заданном образе. Но она все равно взрослела, процесс-то естественный. Пришлось приложить усилия, чтобы поддержать визуально детскость: визажист учил Майку «неумело» пользоваться косметикой, стилист собрал гардероб, прическу подправили. Ей осталось подчиниться, она же получала неплохие деньги, о чем постоянно напоминал Юга, а также о том, что нигде столько не заработает на данном поприще. Год он возил ее к Брониславу в его огромный роскошный дом, и однажды эти часы Майка украла…
Было раннее утро. Босая Майка в махровом белом халате спускалась со второго этажа в нижнюю гостиную в кремовых тонах, дух захватывало — как красиво внизу. Мебель натуральная из дерева, а не из опилок, подушки на диванах и креслах в тон обоев, паркет несусветных расцветок и узоров… И вдруг заметила, как сверкает что-то на столике, куда падали из окна во всю стену солнечные лучи. Это были всего-навсего часы со стразами, но сверкали… горели просто, повернешь голову, а от стекляшек тонкие лучики расходятся.
Вокруг никого. Майка взяла часы, плюхнулась в кресло и примерила. Браслет, конечно, велик, а смотрелась вещица все равно эффектно на тонком запястье, по-богатому. А как солнце играло на гранях, как искрилось, как сияло…
Увлеклась Майя, поэтому неожиданностью стали голоса, непроизвольно она сунула часы в карман халата и отщипнула от грозди в вазе две виноградины. Но это прислуга заглянула в гостиную и пригласила ее в столовую на завтрак. Майка обожала завтраки в этом доме — еду готовят безумно вкусно, подают, убирают, не надо мыть посуду.
Но ей пора было и честь знать. Майя пришла в комнату, которую ей выделили, стала одеваться, кинув халат в кресло, а он упал на пол, что-то звякнуло… Часики! Майя достала их, но комната располагалась в затемненной части особняка, лучи солнца сюда не проникали, стало быть, камешки так не сияли. Но они все равно красивые, желанные, на нее никто не подумает, если… Майя положила часики в карман жилета и поскакала на выход, ее остановил охранник:
— В кабинете тебя ждет Бронислав Максимович.
Ничего не подозревая, она побежала в кабинет, вошла и остановилась на пороге, надев на личико маску невинности и полагая, что вызов ненадолго. Мумия сидела за массивным столом под старину, в кресле, похожем на трон, не поднимая головы от бумаг. Бронислав Максимович строго сказал, уткнув указательный палец в бумаги:
— Часы.
Обалдеть! Откуда узнал, ведь никто не видел! У Майки затряслись поджилки, задрожали губешки, глазки наполнились слезами. Всхлипывая, она проговорила:
— Прости, они такие красивые… Я подумала, что мужчине не нужно носить часы со стразами, только женщинам подходят.
— Со стразами… — Бронислав Максимович откинулся на спинку кресла, смотрел на нее, будто хотел выпустить из глаз искры и превратить ее в пепел. — Драгоценные камни называешь стразами? Часы на стол!
Вздрогнув от резкого приказа, Майка достала часики, которые успела полюбить всей душой, и, приблизившись с опаской, положила их на край стола. Бронислав Максимович ни разу не повышал голоса, обычно он говорил лениво, словно ему с дураками безумно скучно. Когда Майя отдала часы, он вернулся к обычной тональности:
— М-да, я принял тебя за ангела, за совершенство, а ты ничто, малолетняя и алчная шлюшка. Ты научилась врать мастерски, даже меня провела. Детка, цены себе не знаешь, жаль, — вздохнул он, а потом, глядя на нее с сочувствием, усмехнулся: — Но если будешь воровать, никогда и не узнаешь.
— Я больше не буду, клянусь… Ну, прости, пожа…
— Не клянись, обманешь. Ловко обманывала меня, но сейчас обманываешь себя. Ты уже отравлена ложью, завистью, жадностью, это даром не проходит, расплата будет ужасной, но не я тебя накажу, нет. Часы забери, это плата за то, что хорошо играла свою роль, а мне наказание за то, что я дурак. Убирайся, не хочу больше тебя видеть. Никогда. Я разочарован. И не попадайся мне больше на глаза, не обещаю, что буду добрым. Пошла вон, пока я не передумал.
Не испытывая судьбу, она цапнула часы и дала деру, намеренно петляя по переулкам, а то мало ли, вдруг передумает и вдогонку пошлет охрану, та поедет по привычной дороге — вот какая она умная. Только когда очутилась от особняка на приличном расстоянии, Майя расхохоталась, вспомнив в подробностях утро:
— Лицемер долбаный. Думает, расстроюсь, что прогнал меня, ха-ха… Спасибо тебе большое, надоел со своей «чистой» любовью, козлина старая.
Она вынуждена была рассказать об инциденте Юге, договоренность у них была — ничего никогда не скрывать, он должен знать все, чтобы вовремя принять меры. И предупредил, что ситуация может показаться ерундовой, на самом деле крайне опасной, для жизни опасной. А Броня и смерть одно и то же. Юга обхватил голову руками и какое-то время молчал, через длинную пугающую паузу поднял голову, устремив на нее холодные и колючие глаза, обреченно произнес:
— Повезло тебе, что твой труп не вынесли охранники и не закопали где-нибудь в лесу, как это уже случалось. Видимо, он все же до конца не решил, воспользуется тобой или нет, но встреча с ним для тебя может стать последним вздохом.