Лариса Соболева – Отравленная кровь (страница 24)

— Никаких признаков насильственной смерти.

— Ну, я готов, — поднялся Кориков. — Идемте к бабушке.

В комнату вошли все, предварительно поинтересовавшись — не испугается ли старушка такой толпы? Вряд ли, ответила сиделка, но Павел и Феликс на всякий случай остановились на пороге, теперь дело за Антоном, который склонился над Клавдией Акимовной, приветливо сказав:

— Ну, бабулечка-красотулечка, добрый день.

Она не отреагировала, лишь безразлично хлопала глазами, одновременно Антон рассматривал ее лицо, усевшись на край кровати. Что уж он там увидел, никому не понять, но вдруг помахал перед носом старушки ладонью — реакции ноль, только веками в том же ритме хлоп-хлоп. Он развернулся всем корпусом к Неле и поинтересовался:

— А как вам удается ее кормить, если она недвижима?

— Просто подношу ложку, вставляю между губ, Клавдия Акимовна открывает рот, потом жует и немного с напряжением проглатывает еду.

— Угу, — задумался Антон.

Чрез полминуты он повернулся к старушке, отбросил одеяло с ног, легонько дотронулся до ступни, Клавдия Акимовна дернула ногой.

— Нормальная реакция, — сообщил Антон Павлу и Феликсу.

И показал им свою щепоть, а в ней игла. Вот, оказывается, почему старушка дернула ногой, но Антон не удовлетворился и уколол ее в кисть руки, Клавдия Акимовна отдернула руку, он снова повернулся к сиделке с немым вопросом.

— Она чувствует боль, парализации нет, — закивала та. — Я ни на что не претендую, но думаю, ее реакции на уровне инстинктов.

— Что ж, — развел руками Антон и наклонился к старушке. — Ну, бабулечка-красотулечка, извините за беспокойство. Спасибо, Неля, до свидания.

Не сразу ребята тронулись в обратный путь, забравшись в салон автомобиля, старшие товарищи уставились на Антона, мол, что скажешь?

— Но я не специалист по старикам, я с трупами общаюсь…

— Без вступления, — перебил Феликс, одарив его строгим взглядом. — И не скромничай, мы знаем, что ты у нас вундеркинд, мы все знаем.

— Да это я только теорию за первый и второй курс сдал, а практику прошел за год. Но потом как все нормальные учился год в год.

Феликс и Павел рассмеялись в голос, так как оправдания были сказаны на полном серьезе, кажется, в их компании еще один юморист объявился. В то же время Антон потер пухлые ладони, собираясь с мыслями, и выпалил, видимо, от стеснения, что влез в чужую сферу, говорил быстро, четко и на одном дыхании:

— Паралича не наблюдается, анализы… в ее возрасте вряд ли они бывают лучше. Поговорю с профессором, покажу выписки, я сфоткал все.

— То есть… — встрепенулся Феликс. — Бабулька в порядке?

— Диагноз у старушенции — деменция, по учебникам — это стойкое нарушение высшей нервной деятельности. Деменция, это когда человек утрачивает важные навыки: знания, памяти, способности к коммуникациям и приобретению новых знаний, ведь мы волей-неволей учимся всю сознательную жизнь. Как раз сознание ускользает из больного, проще — это слабоумие. В большинстве случаев необратимо… а на мой дилетантский взгляд лечение деменции — дело дохлое.

— Неизлечимо, да? — Феликс любит ясность.

— Да. Но я обрисовал общие положения. У пожилых людей, страдающих старческой деменцией, часто выявляют несколько заболеваний сразу, букет получается — мама не горюй. Это могут быть и заболевания внутренних органов, и сбои эндокринной системы, спровоцировавшие деменцию…

— Ты же сказал, анализы в норме, — подловил его Феликс.

Антоша человек позитивный, повернувшись к нему, пальчиком погрозил и сказал с улыбкой:

— Не шей мне того, что я не говорил. Есть еще куча аутоиммунных заболеваний, некоторые выявить нелегко даже специалистам узкого профиля, часто даются ошибочные диагнозы. Я уж молчу про главную тайну в нашем организме — мозг, он может преподносить массу сюрпризов, но мы перед ними бессильны. Возможно, у бабули весь комплекс.

— Значит, мы не разберемся в сдвиге по фазе? — нахмурился Феликс. — Антоша Степанович, мы должны точно знать, старушка способна убить?

— Убить? — переспросил Кориков и отрицательно покачал головой. — Ты же видел ее: тощая, старая — больше восьмидесяти как-никак, с головой не дружит, а убийство, скорей всего, продумано. И невестка: здоровая, молодая, сильная, она старушенцию одной левой… Думаешь, Майя дала бы себя убить старой бабке? Даже если б наша бабуля бегала как лань с невесткой не справилась бы. Если убийца женщина, то она должна быть равной Майе по возможностям, разумеется физическим. И последнее: на теле Клавдии Акимовны нет следов укуса.

— Про укусы надо было сказать в самом вначале, — заворчал Феликс. — А если бабка убивала в купальнике? А если убитая отгрызла у нее бок? Ты же пижаму с нее не снимал? Иди сними и посмотри.

М-да, фантазия у него богатая, впрочем, у Павла с Антоном тоже, так как они после его реплик оба прыснули, вообразив старушку в купальнике, причем в раздельном, с ножом в руке и оскалом беззубого рта. Но Феликс-то серьезно говорил, а потому обиделся, отвернувшись, стал смотреть в окно, подперев кулаком скулу. Тем временем Терехов, еще смеясь, завел мотор (настала его очередь управлять собственным автомобилем), выезжая с места стоянки, он посочувствовал другу:

— Мне бы тоже хотелось как прошлый раз — за рекордно короткой срок раскрыть преступление, но, кажется, на этот раз нам не светит бросок к славе.

Однако Феликс о другом думал, что и высказал:

— Хорошо, бабка лежачая. Ну и как ее отпечатки попали на…

— Я помню, где обнаружены отпечатки, — встрял в его тираду Антон. — Обещаю подумать. У меня тоже много сомнений, поищу аналогичные случаи в истории человечества и проконсультируюсь, разумеется.

Павел выехал за Орехово, когда раздался звонок, он нажал на панели кнопку, раздался голос Вениамина:

— Значит, так, Павел Игоревич, трубу убитой поручили разблокировать Алинке, она справилась с поставленной задачей. Спрашивает, почту надо взламывать?

— А как же! — воскликнул Феликс вместо Терехова. — Все подряд пусть ломает, ей за это зарплату платят!

— Веня, когда телефон принесете? — спросил Павел.

— Раз нужно взломать все ее аккаунты, Алине понадобится время.

— Тогда пусть она мне предоставит все контакты. Но сегодня вечером привезите обязательно телефон, я хочу посмотреть, кто и когда звонил убитой. И еще, пусть Алина выудит всю информацию Майи, есть ли аудиозаписи, письма…

— Будет сделано.

Находясь в полном упадке и еще не веря…

…в катастрофу на всех фронтах, не имея тыла, чувствуя пугающее бессилие, когда от нее ничего не зависит, Моника поехала к старшему брату Леве. Женщине, тем более сестре, проще пожаловаться, поделиться трудностями, да и на плече поплакаться, ища жалости, но Галочка… не тот случай, она же кусок ходячей злобы, способна только уличать, обвинять, упрекать. А Лева добродушный, мягкий, только влиянию подвержен, если б Галка не давила на него, не науськивала, не заводила, он бы золотым мужиком был.

Дверь открыла Диана, подняла красивые бровки, впрочем, к неудовольствию Моники. М-да, когда смотришь на нее, комплекс неполноценности развивается. Удивилась жена брата закономерно: гостья обычно не забегала на чашку чая, а тут вдруг…

— Ты одна? — спросила Диана.

— Да, а что? Может, пустишь, в конце концов?

Не очень гостеприимная хозяйка не успела и шага назад сделать, Моника протаранила вход, задев Диану и не извинившись. Семья мужа не считалась с ней, она ведь плохая партия, из нищебродов: ни денег, ни связей, вообще никакой пользы от этого брака. Все семейство буквально на дыбы встало, когда Лева объявил о женитьбе, Галка вообще рубила правду-матку:

— Лева, зачем тебе красивая жена?

— А зачем мне некрасивая? — робко парировал он.

— На себя посмотри в зеркало, ты и она!

— Но ты же не смотришь на себя в зеркало…

— Но я и замуж не выхожу! Готовься заранее к рогам.

— Я люблю Диану и женюсь на ней, — тихо выговорил Лева.

Натиск он выдержал, но самое гадкое — никто из родни не пришел поздравить молодоженов ни на бракосочетание, ни в ресторан, кроме Ярослава и Гарри. Гостей и так-то было немного приглашено, всего двадцать человек, Диана отказалась устраивать грандиозный праздник, только самые близкие и друзья, но каково видеть пустые столики! Она украдкой вытирала слезы, неловко было перед друзьями и родственниками. Ярослав заметил и нашел выход: пригласил музыкантов, певцов с артистами занять свободные места за столиками. Те только обрадовались, им удалось и заработать, и шикарно поужинать, выпить дорогих напитков, но и они не остались в долгу: невесту развеселили, весь вечер развлекали гостей.

Диана вошла в гостиную и остановилась в дверном проеме, наблюдая, как Моника кинула сумочку в одно кресло, сама плюхнулась в другое, запрокинула голову и прикрыла веки с непривычно несчастным выражением на хорошеньком личике. По всему видно, у принцессы проблемы, с которыми ее высочество справляться не умеет и не хочет уметь.

— Моника, ты голодная? У меня тушеный кролик с картошкой.

— Не хочу… А кто приготовил кролика?

— Я, конечно, кто ж еще.

Мона открыла глаза и, повернув растрепанную голову к золовке, подняла брови, словно увидела нечто забавное.

— Ты? — вымолвила она. — Ну, неси, попробую.

Неси! В этом вся Моника, как и ее сестра, как и мать была. За три года Диана привыкла к обращению, будто она прислуга, научилась заносчивость принимать за болезнь. Не скандалить же с ними, в самом-то деле.