Лариса Соболева – Отравленная кровь (страница 26)

— Извиниться не пробовала?

— Я звонила ему, звала домой…

— А извинялась? (Она опустила глаза, что равносильно слову «нет».) И давно он ушел?

— Две недели назад.

— Тогда это серьезно. Сеструха, ты где-то сильно перегнула палку. А кто тебе вбил в голову, что ты можешь управлять компанией?

Сначала Мона пожала плечами, дескать, никто, но, поразмыслив, вспомнила, что все же не сама додумалась:

— Галка говорила, что своей компанией я должна управлять сама, что муж сегодня есть, а завтра… Так и полу-чи-и-лось…

Слезы хлынули градом, Гарри вынужден был передвинуть стул к ней, обнял бедную глупую сестренку и уговаривал:

— Дурочка ты, Мона, для управления у тебя мозгов нет, а у меня желания. Ничего, все наладится, если сама постараешься.

— А ты-и-и?

— Не-не. Говорят, у меня талант, а у тебя никаких талантов нет, так что крутись. Яр тебя любит, иначе давно сбежал бы, потому что вытерпеть твою натуру не каждому дано.

— Ты злюка… — Вдруг Моника отстранилась от брата, на минуту забыв о своем беспросветном горе. — Ой, ты хоть знаешь, что мачеху убили?

— Мачеху? Какую? Майку, что ли?

— Да, да. Майку убили.

— Ты случайно не киношек пересмотрела?

— Глупости! Второго мая, ночью. Зарезали. Причем несколько раз ударили ножом, я не видела, но об этом говорили. Следователь обещал всех вызвать на допрос, Галка уверяет, нас будут подозревать… но почему-то не вызывают. Ярослав считает, Майку убил кто-то из ее прошлого, а еще он пристал к нам с вопросом, откуда в нашей семье деньги.

— Ничего себе! Ну, Майка — фиг с ней, наверняка заработала эта сволочная ведьма, а вот у нас будут проблемы, убили не где-то, а в нашей семье. Странно, журналюги до сих пор не разнюхали жареное?

— Не-а. И слава богу, без них тошно.

— А знаешь, сеструха, не могу отделаться от мысли… что Майка отправила сначала нашу мать на тот свет, а потом и отца.

— Думаешь? — округлила глаза Моника.

— Утверждать не могу, глазами-то не видел, но… я стал замечать, когда жил в загородном доме, изменения, как только она там появилась. В воздухе вдруг распространилось беспокойство… Ага-ага, что-то в этом роде… тревожное предчувствие. Однажды проходил мимо комнаты родителей, а они ругались, мать шипела и что-то злое бросала отцу, тот огрызался, но тоже тихо…

— Ты подслушал? — шепотом спросила Мона, будто их сейчас тоже подслушивают.

— Не-а, неинтересно было.

— Жаль. Я бы подслушала.

— Позже и я пожалел. И еще был такой факт. Я просил отца дать денег на мотоцикл, не самый-самый, мать всегда была против моих хотелок, да и он не баловал. И вдруг привозят моего красавца коня, я о таком не мечтал! Лучше, чем то, что я просил! Дышать на него не смел, с месяц не отходил от мотика, любовался. На полировке появлялось пятно от пальца, я страдал, курткой вытирал, рубашкой, оставить надолго боялся… Короче, не о том я. Скажи, с чего бы это отец так расщедрился, м? Молчи, сам скажу. Он покупал меня, мою лояльность, если бросит мать, но она умерла… Как-то вовремя умерла и… странно. В неожиданных смертях всегда есть что-то странное. Ладно, постели мне в гостиной, буду в телик пялиться и пивко пить.

— Ты же телик не смотришь, — вставая со стула, заметила Мона.

— Под пивко и всякая дрянь полезет.

Моника пошла выполнять просьбу, а Гарри достал из холодильника вторую бутылочку пива, рассматривая наклейку, присел на стул, промямлив:

— Хрень какая-то происходит.

Часть четвертая

Идеальные обстоятельства

— Ай молодец, — водя пальцем по смартфону, хвалил девушку Павел. — Ай какая умница ты, девчонка. Ты для нас прямо находка.

Алина, сидя напротив, скромно потупилась, закусив губу, можно подумать, исключительно застенчивая девица, попавшая в наш грубый век из далекого прошлого, на самом деле она огонь. Миниатюрная (за что Феликс прозвал ее Дюймовочкой), как статуэтка мастера, ладненькая, красивенькая блондиночка с синими глазищами, она производила впечатление ангела небесного, но… Если б Вениамин не взял над ней шефство, этому ангелу светила прямая дорога в колонию за мошенничество. Нужда заставляла прибегать к обману, училась Алина в институте, пенсии бабушки не хватало, вот и промышляла, бросаясь под колеса автолюбителей — известный прием вымогателей. Сначала Вениамин стал помогать, привозил сумки с продуктами, потом девочку пристроили к Левченко — она программист, правда, еще не окончила институт, но дело свое знает крепко.

— А вот распечатка входящих звонков. — И Вениамин, развернув лист бумаги, положил его перед Павлом. — Я подумал, вы захотите знать подробно продолжительность звонков, периоды, поэтому взял распечатку. Исходящих мало.

— Ты молодец, вы оба молодцы, — расплылся в улыбке Терехов и сразу принялся читать отпечатанные строчки. Он махнул рукой Феликсу, тот подошел и склонился к смартфону. — Смотри… Некая Инга звонила ей второго мая несколько раз… утром и особенно вечером. Так, смотрим время… Несколько звонков сделаны как раз во время убийства. С интервалами в пять-десять минут.

— Уже хоть что-то, — выпрямившись, сказал Феликс. — Звони ей.

— Позже. Алина, а что с почтой?

— Почту было проще хакнуть, — сказала та. — Но там ничего нет. Она зарегилась в Одноклассниках и ВКонтакте, соцсети я еще не ломала, только аккаунты нашла.

— Продолжай в том же духе. Тебе нужна трубка Майи?

— Нет, я со своего компа полезу в соцсети.

— Отлично, мне ее труба очень нужна. Ну, все свободны. Веня, своди Алину в кафе, она заслужила пирожное с чаем.

Ребята ушли, Феликс переместился на место Алины, указав Павлу глазами на смартфон на столе, мол, звони, тот развел ладонями в стороны, дескать, без проблем. Через минуту оба услышали гневный женский голос:

— Майка, мерзавка, почему на мои звонки не отвечаешь? В таком случае какого черта приглашала? Я беру отпуск, еду к ней, за городом машина ломается, мне пришлось вызвать эвакуатор и вернуться домой. Звоню тебе, звоню, чтобы предупредить, когда прилечу, а ты не берешь трубку! Это как называется?

— Извините, вы разговариваете не с Майей, — сказал Павел.

— А с кем?

— Следователь Павел Игоревич Терехов. А вы Инга, верно?

— Следователь? (Кажется, она не сильно удивилась.) Майка что, вляпалась в историю?

— Совершенно верно.

— И серьезно?

— Серьезней не бывает.

— Ясно… А что она совершила, какое преступление?

— Скажите, Инга, вы давно знакомы с Майей?

— С детства.

— Значит, вы ее хорошо знаете.

— Наверное, лучше, чем кто-либо.

— Отлично. А сейчас где вы находитесь?

— Дома. В Москве.

— А не могли бы вы приехать, раз уж собирались, край как нужно с вами поговорить… э… м… вживую.

— Ничего не понимаю. Почему не говорите, что натворила Майя?

— Вам лучше будет узнать, когда приедете. Мы договорились?

— Ну, не знаю… У меня изменились обстоятельства, свекор слег с инфарктом, поэтому я отменила поездку, тем более Майя не отвечала на звонки.

— Всего на один день, — уговаривал Павел. — Пожалуйста.

— Я подумаю.

— Как долго будете думать?

— Ну, хотя бы до завтра. Я должна поговорить с мужем.

— Хорошо. Как только решите, сразу позвоните на этот номер. — Павел нажал на отбой, взглянул на Феликса и улыбнулся. — Она приедет, из любопытства приедет, я по интонациям понял. Их что-то крепко связывает.