Лариса Соболева – Отравленная кровь (страница 23)

— Так вот отпечатки этой старушки найдены на втором этаже. Скажи, а ты мог бы определить, она действительно больна и не встает или все же… не совсем так?

— То есть? Вы ее в чем-то подозреваете?

— Ну, как тебе сказать… У Феликса возникло подозрение, точнее, теория вероятности, что старушка могла открыть двери преступнику.

— А я уж подумал, вы ее в убийстве подозреваете.

Павлу осталось только рассмеяться, ибо тон Антоши был до смешного серьезным, он пока все воспринимает со знаком плюс, то есть эмоционально. Нельзя сказать, что до этого парень жил в тепличных условиях, война далека от тепла, впрочем, там, где он был, чересчур тепло, градусов до пятидесяти.

— Я обещаю подумать над этой версией, — сказал Павел в трубку. — А пока ты попробуй определить, она способна вставать?

— Старческие заболевания не мой профиль…

— Но у тебя знания, кругозор, — возразил Павел. — Тебя даже профессор Покровский оценил как бесценную личность с огромным багажом знаний, а он не раздает похвалы просто так.

— Но если надо…

— Надо, Антоша, надо. Узкого специалиста потом вызовем, если оправдается теория вероятности.

— А почему сразу узкого не вызвать?

— Мы обращались, показывали диагноз, анализы, которые нам дала сиделка, все узкие врачи отмахиваются, мол, все правильно, то есть лечение назначено правильное. Но отпечатки-то есть. На втором этаже. И свежие. Короче, Антон, завтра мы заедем за тобой с утра, примерно около десяти.

Он закинул руку за голову и положил смартфон на рабочий стол, листы соскользнули с кровати, Павел их поднял и стукнул себя по лбу:

— Ай, черт, забыл сказать Антону, что он изверг и графоман.

Утро выдалось пасмурным, грозя стихией, но…

…Павлу погодные условия никогда не мешали. В половине седьмого он уже бежал по аллеям и дорожкам парка, обдумывая начинающийся день, который следовало провести с максимальной пользой. Время пролетело незаметно, он подбегал к выходу, как вдруг навстречу выбежала Грета, следом шла хозяйка, неожиданностью встреча не оказалась, Тамара приходила к семи или чуть позже.

— Грета… хорошая собака… — Павел гладил собаку, присев на корточки, а та норовила лизнуть его в лицо, он успешно отворачивался от приступов любви.

— Что я вижу, — улыбаясь, подошла к ним Тамара в спортивном костюме. — Ты уже закончил пробежку?

— Да, — поднялся он. — Извини, что не дождался, сегодня работы полно, надо ехать в Орехово. У нас полный застой, а скоро отчет на совещании, но нечем порадовать начальство.

— Жаль, — сказала Тамара, вовсе не расстроившись. — А мне очень хотелось с тобой поговорить.

Женщины сговорились? Вчера мама решила поговорить, сегодня Тамара и, наверное, на ту же тему, ой как тяжко…

— Сейчас не могу, — сказал Павел. — Успеем поговорить, верно?

— Конечно, — согласилась она. — Беги, а мы будем гулять.

Он побежал к выходу из парка, но вдруг развернулся лицом к Тамаре и, продолжая бег на месте, предупредил:

— Только не заходи в чащи, в городе не очень хорошая криминальная обстановка, уж поверь мне.

— Верю.

— Между прочим, будет ливень. И скоро.

— У меня зонт в сумке и плащ. Беги.

Бежал Павел легко, словно помогали крылья, так ведь есть чему радоваться: мама не по делу пристала, у Тамары к нему, как он понял, нет претензий. Если б они были, это чувствовалось бы во взглядах, в недомолвках, в настроении во время общения, да мало ли сигналов подает бессознательное. Все в порядке, Тамара нисколько не обижена, они же взрослые люди, а не сопливые подростки.

Через пару часов он, Феликс и Кориков подъезжали к Орехову, обсуждая убийство Майи Черных — о ней до сих пор толком ничего не известно. Кто она, откуда родом, чем занималась, каким образом женила на себе дяденьку старше на тридцать лет и почему он умер так рано? Наверняка есть люди, знающие более подробно вехи жизни убитой, чем любимые родственники, которые не записали номера телефона мачехи. Только где их искать?

В процессе беседы с супружеской парой, которую группа Терехова встретила в загородном доме сразу после убийства Майи, Павел понял: в данном королевстве кризис. Нет, конкретных выводов он не торопился делать, но на прицел семейство взял серьезно и готовился к знакомству. За прошедшее время он издали познакомился с братьями и сестрами, выяснил имена друзей, разумеется, не всех, это в ходе следствия станет известно, если понадобится.

Пока Павел знает некоторые подробности от тех, кто оказывает им разного рода услуги, готовит, убирает. Немного получил инфы, хотя эти люди обычно в курсе отношений хозяев, но сколько есть. Правда, одно семейство оказалось вне доступа — Льва Черных, у них нет домработницы, жена сама справляется, а на генеральную уборку приглашает клининговую фирму.

В общем, надо набирать материал, собирать сплетни, проанализировать и тогда брать на абордаж семейство. А пока пора навестить бабулю, всего лишь к ней внимательно присмотреться, ведь отпечатки на местах, где старушка никак не могла побывать, вещь серьезная, отсюда требуется понять, что она такое.

— Сделаю все, Павел Игоревич, — пообещал Антон. — Все от меня зависящее, две ночи не спал, изучал деменцию и старческие маразмы.

— Постарайся, Антоша Степанович, — сказал Феликс. — Нас устроит любой результат, поверь. Нам лишь бы понять, как отпечатки попали на дверь, перила, на стену. Я лично, пока не получу убедительных доказательств, объясняющих отпечатки старушенции, не успокоюсь. Тут или какая-то манипуляция, или обман профессионального уровня.

Сегодня он вел автомобиль Терехова, чтобы не терять навыки, а свою машину оставил жене, ведь у них недавно родился ребенок, Насте без машины никак нельзя. Успешно проехав Орехово, вскоре остановились у ворот. Встретила их сиделка, с ней Павел договорился заранее, только не сказал о цели приезда. Подойдя к дому, он поинтересовался:

— Как вам здесь в пустом доме?

— Некомфортно, — призналась женщина лет сорока пяти с уставшим лицом и смирением монахини по имени Неля. — Больной человек всегда психологическая и физическая нагрузка, а старый и больной человек — сплошное наказание.

— А ночью не страшно?

— Я не остаюсь ночью, это было мое условие, когда меня нанимали, я ведь не жить здесь намеревалась. После смерти Майи дети наняли охранников, они меняются, по очереди дежурят.

— А как же насчет ухода за старушкой?

— Ночью она беспроблемная, спит себе тихо и крепко. Но охранники время от времени подходят к двери, слушают, иногда заглядывают. Делают это не за плату, а чисто по-человечески.

Все вошли в гостиную, Павел предложил поговорить здесь, где удобные диваны с креслами, приятный интерьер, тем более дом пуст. Неля охотно согласилась, предложила присесть кому где нравится, она же единственная здесь на правах хозяйки.

— А вы принесите нам историю болезни и рецепты, — попросил он. Сиделка ушла, мужчины тем временем заняли места.

— Вот, — через пару минут протянула ему медсестра склеенную «книжечку» и в отдельном пакете кучу рецептов.

Павел и глазом не задержался на медицинских документах, сразу передал их Антону, тот сел в кресло, отвернулся от всех и погрузился в чтение.

— А скажите, Неля, ваша подопечная встает?

— Нет. Она лежачая, я же говорила вам.

— А как к ней относилась Майя?

— Как к пустому месту, — последовал ответ. — За все время после смерти мужа ни разу не зашла в комнату Клавдии Акимовны, это больше семи месяцев.

— Ого, — произнес Феликс. — А вы все это время ухаживали за старушкой?

— Да, — сказала Неля. — Я готовила ей и себе, кормила, ну и все процедуры проделывала.

— И все же Майя тратилась на нее, — заметил Феликс. — Насколько я знаю, сиделка стоит дорого, плюс питание для вас и для бабули, наверняка лекарства… Если она плохо относилась к старушке, почему все это делала?

— Это было одно из условий в завещании, — сказала Неля. — Оно вообще какое-то странное, я не помню всех пунктов, их там много, а вот реакцию детей помню.

— И какова была реакция? — спросил Павел с улыбкой.

— Вы же улыбаетесь, значит, догадываетесь. — В ответ и она улыбнулась, но грустно. — У них был шок. Даже такой пофигист, как Гарри, не остался равнодушным, хотя ему и Монике досталась львиная часть, дележ явно был не в пользу старших детей, оба обделены. У меня объяснения этому нет. Короче, они разругались с Майей и между собой… кроме Ярослава и Гарри, впрочем… Гарри издевался над всеми и даже схлопотал от старшей сестры Галины подзатыльник, но и после этого он хихикал.

— А что в завещании-то было? — осведомился Феликс.

— Я не присутствовала, — сказала Неля. — А когда стали ругаться, все двери закрыла, чтобы не слышать, мне не нужны чужие тайны с разборками.

— Все же тайны имеются? — подловил ее Павел.

— Мне кажется, что-то темное в их семействе есть, но что… Извините, ничем не могу помочь, я избегаю тесного общения с хозяевами и их родственниками. Да, чуть не забыла! Краем уха я слышала, что Гарри, самый младший сын Николая Леонидовича, считает, будто Майя… м… помогла уйти отцу на тот свет, ведь он умер внезапно.

— А вскрытие было? — повернулся к ним Антон.

Спросил не из праздного любопытства, он пришел к Покровскому на работу после смерти хозяина этого замечательного «бунгало». Если смерть подозрительная, вскрытие делает судмедэксперт, а не патологоанатом, чтобы выяснить, криминальная смерть или естественная, следовательно, должен сохраниться акт. Неля отрицательно покачала головой, а чтобы ее правильно поняли, дополнила: