Лариса Соболева – Отравленная кровь (страница 17)

— Да что ты так… нервничаешь! Подготовка — дело долгое, а ваш случай исключительный, потому что до такого никто не додумался.

— Думаю, теперь и подавать не стоит.

— Это ж почему? У нас есть шансы…

— Майку кто-то пришил.

— В каком смысле?

— Ты что, дурак? Никогда не слышал слова «пришил»? Ладно, русский язык богатый… Ее укокошили, зарезали, убили, замочили. Дошло? Это случилось ночью второго мая в день рождения этой интриганки. Ну? Что будешь делать теперь? Ты отобьешь у Майкиной родни нашу собственность?

Глинкин потер свой короткий подбородок, глядя на бешеную Галочку с недоверием, она тем временем плюхнулась в кресло и уставилась на него в упор, мол, что теперь скажешь? А у него столбняк, в глазах почему-то паника.

— Не дрейфь, мне тоже страшно, — презрительно бросила она.

Павел и Феликс, стоя за спиной Огнева,

…который сидел перед компьютером, с интересом смотрели в монитор, а там мелькали фотографии с пятнами, отпечатками ладоней и пальцев.

— Сейчас, минутку подождите… — бормотал он, щелкая мышью и передвигая однообразные картинки. — Я только соберу снимки в одну папку… для удобства.

— А до нашего прихода нельзя было собрать? — спросил Феликс.

И он прав, ведь криминалист сам пригласил их, дабы наглядно показать «кое-что интересное», но до поры до времени держал некую важную информацию в секрете, чем разжигал любопытство обоих. Наконец на мониторе появились отпечатки пальцев и ладоней, Огнев крутанулся в кресле, очутившись лицом к Павлу и Феликсу:

— На ручке двери ванной комнаты, той, где убитая принимала ванну перед смертью, есть странные отпечатки. А я у всех, кто был в доме, взял отпечатки.

— Да ладно, не тяни кота за хвост, — набычился Феликс, не любил он длинные прелюдии. — Говори прямо, что за отпечатки, чьи?

— Вы не поверите, отпечатки бабули, — забавлялся Огнев, хихикая. — На втором этаже. И на перилах лестницы.

— Не понял, какой бабули? — вытаращился Феликс.

— Той самой, что лежит живым трупом в своей комнате, за которой ухаживает сиделка, кстати, весьма симпатичная дама… я имею в виду сиделку.

— То есть старушка… ходит? — плохо доходило и до Павла. — Я был в ее комнате, зашел посмотреть на пятна крови, она лежала как труп, даже не моргала.

— Мне не посчастливилось увидеть, как она ходит, — поднял ладони вверх Огнев. — Я только обнаружил отпечатки на дверной ручке, на самой двери ванной комнаты, на перилах, а также в комнате старушки. Свежие, как парное молоко!

— И? — не уставал подгонять его Феликс.

— Так как улики найдены и в ее комнате, а это пятна крови на простыне и подушке, я, сталкиваясь с разного рода неожиданностями, снял отпечатки с безжизненных рук старушки. Холодных, как у покойницы, кстати, это значит, у нее неважное кровообращение. Также я откатал пальчики сиделки. Кровь в комнате старушки принадлежит убитой, заверил Антон Кориков, после чего я вызвал вас.

— Ты уверен? — нахмурился Феликс. — Точно старухины?

— По всем показателям могу утверждать, что отпечатки принадлежат Клавдии Акимовне. Сами посмотрите… вот ладонь… — ткнул он карандашом в картинку на мониторе, затем ткнул во вторую картинку. — И вот та же ладонь. Вот отпечаток… и вот того же пальца.

Но в отпечатках разбираются только специалисты узкого профиля, остальные идентичность не видят. Однако сама мысль, что восьмидесятилетняя бабуля встала с постели и… Феликс схватился обеими руками за голову и раскачивался из стороны в сторону, демонстрируя, что у него закипают мозги, тем временем Павел уточнил:

— То есть старушка зарезала свою невестку?

— Вот так запросто нанесла… сколько там ударов насчитал наш Антоша Степанович? — подхватил Феликс, перестав раскачиваться.

— Я не спросил, — улыбнулся Огнев.

— А Майя, здоровая и молодая телка, позволила убить себя какой-то старухе, на которую дунешь, она и упадет? — не верилось Феликсу.

— А вот эти твои вопросы не по моей части, — ухмыльнулся Огнев. — У меня только отпечатки бабушки, которых по идее не должно быть, раз она немощная. Она или кто-то другой убил — это вам решать, вы за данную работу зарплату получаете. Впрочем, я добрый, поэтому скажу свое мнение: сомневаюсь я, однако, что она убила. С другой стороны… а вдруг? В мире столько необъяснимого, что ничему не удивлюсь, даже бабульке-киллеру.

Павел засунул руки в карманы брюк, походил от стены к стене, что-то обдумывая, но выводы делать рано, он и спросил:

— Что еще, Станислав Петрович?

— А еще, Павлик, замки, — ответил Огнев. — Их никто не вскрывал, да и отмычек как таковых к ним не подберешь. Замки электронные, автономные, в усадьбе и канализация автономная, короче, выстроен так называемый умный дом. Но что интересно, несанкционированное проникновение в дом влечет за собой характерные сигналы, которые слышит хозяин и принимает меры защиты.

— Кто-то открыл дверь убийце? — догадался Феликс.

— Необязательно, — отрицательно мотнул головой Огнев. — Преступник мог достать «открывалку», ведь и у электронных замков есть механический ключ на тот случай, если другие методы не срабатывают, правда, пока я не слышал, чтобы подобрали отмычки к умному замку, но дело времени при наших-то универсальных мозгах. Данный замок открывается несколькими способами: это и код — постоянный или временный, и сенсорный по отпечатку пальца, и через приложение по Bluetooth или по NFC. Можно через удаленный компьютер войти в систему управления, то есть произвести взлом.

— Какой же тогда это умный дом, если его можно обмануть?

— Друг мой, — рассмеялся Огнев, — что такое умный дом? Это программы, циферки в определенном порядке, контролируемые, грубо говоря, компьютером. А на циферки всегда найдутся мозги, которые умнее, у которых свои фишки, как получить доступ к системе, они обновляются, ибо машина — она дура.

— А бабуля, которая ходит по дому и оставляет отпечатки, не могла просто открыть дверь убийце? — подбросил идею Феликс.

— Ты допускаешь сговор древней старухи с убийцей? — прищурился Огнев. — Я понимаю, бабка явно шастала по дому, когда конкретно — никто не знает, отпечатки хранятся свежими двое-трое суток, а потом с каждым новым днем становятся все менее четкими. Но если тебе греет душу версия группового преступления с участием восьмидесятилетней старушенции, то флаг в руки, попробуй ее раскрутить.

Однако ходячий, слегка живой труп тоже явление исключительное, подумалось Феликсу. Тем временем Павел заинтересовался устройством дома:

— А вся система управления дома связана с городской системой безопасности?

— Павлуша, голубчик, я же говорил — автономная, — повторил Огнев.

— А смысл? — не унимался Павел. — Заиметь дорогую технологию, чтобы ее обманул преступник и убил хозяйку?

— Да, Паша, да, — закивал Огнев, — собака надежней, на мой взгляд, на чужого в любом случае хотя бы гавкнет. Но и ее, пробравшись в дом, можно нейтрализовать — усыпить, застрелить, а все равно голос она подаст хозяину. На очереди у нас часики…

Взяв связку ключей, Огнев отправился в угол, где стоял допотопный железный сейф, наверное, времен Гражданской войны прошлого века. Открыв его, он достал картонную коробку, принес ее к столу, из нее вынул часы в целлофановом пакете, которые лежали в спальне рядом с убитой.

— Вот они, часики, — сказал Огнев, садясь в кресло. — Пригласил я ювелира, а то засомневался в своей компетентности, все же драгоценности не мой конек. Так вот, дорогие мои, камешки — бриллианты, сапфиры, изумруды, что неудивительно, в таком доме все должно быть круто. Качество камней высокое, каждый камень, расположенный по кругу циферблата, достоинством в полкарата, а на креплениях камешки по полтора карата, но это примерно, на глаз ювелира.

— И какова стоимость часов? — поинтересовался Павел.

— Точно не сказал и ювелир, оценка изделия зависит от многих факторов, а часы еще и знаменитый бренд. А бренды, как известно, стоят отдельных денег, ведь платят и за название фирмы, за дизайн. Но ежели грубо прикинуть… то несколько миллионов, пять-шесть… может, больше.

— И как рука у хозяина часов не оторвалась под тяжестью миллионов? — произнес обалдевший Феликс.

— Странно, что часы оказались в свободном доступе, — задумался Павел. — Почему не в сейфе лежали?

— Да, есть в этом аномалия, — согласился Огнев. — Положить на виду искушение для посторонних рук — это очень смело. До глупости. Я так просто вижу, как корявые алчные пальчики тянутся к часикам… Ну, а насколько полезными они окажутся, покажет будущее и ваше умение вытаскивать из хаоса улики. На этом у меня все, ребята, вы свободны.

В машине Павел не сразу вставил ключ в зажигание, забрался в салон и замер, будто забыл какую-то вещь и вспоминал, где именно. А Феликс каждую свободную минуту тратил на отдых, дома маленький ребенок, выспаться не всегда удается, он развалился на сиденье, расслабился и прикрыл веки. Но автомобиль не трогался с места, и Феликс покосился на Павла:

— В чем дело, чего застряли?

— Да не знаю, что дальше делать, у нас пока ничего нет.

— Я звонил Корикову, он изучает разрезы. Что там можно изучать? Вот когда Марихуана потрошила трупы, то выдавала результат сразу.

— Скудный, — возразил Павел. — Зато этот пацан Антоша Степанович прошлый раз нам существенно помог, так что будем ждать, что он раскопает в теле убитой. Еще знаешь что меня озадачило? Почему преступник не забрал часы?