Лариса Соболева – Отравленная кровь (страница 16)

— Да часы меня не отпускают…

Действительно, занятно: наручные мужские часы со стразами лежали на кровати вдоль головы убитой, словно их специально и аккуратно разложили во всю длину массивного браслета. Часы оказались с клеймом известной в мире фирмы, стало быть, перекочевали в целлофановый пакет, затем в чемоданчик криминалиста Огнева, чтобы установить ценность этой вещи. И еще в спальне обнаружена странность: в доме, где продумана каждая мелочь, где явно поработал дизайнер, в стену вбит обычный ржавый гвоздь. Что уж на него вешали и почему он нахально торчит «голым» в стене, долго не обсуждали, паренек из полиции предположил, что на стене висел раритет, который унес преступник. С натяжкой, но версия заслуживает внимания.

— Что не так с часами? — заинтересовался Феликс.

— Мы все решили, — начал Веня, — что на корпусе и креплениях стразы, а Станислав Петрович засомневался, предположил, будто часы из белого золота. Я когда ждал вас, Павел Игоревич, позвонил ему, он пока установил только материал, из которого сделан корпус часов и браслет.

— И что за материал? — подгонял его Павел, а то у Вениамина основная черта — обстоятельность, которая время затягивает паузами и неспешностью.

— Платина, — ответил тот.

— Да ну! — покосился на него Сорин. — Часы разве делают из платины?

— За ваши деньги любой каприз, — сказал Феликс.

— Это же не пять-десять грамм, там все триста. Сколько ж они стоят?

— Хм! — прищурился Вениамин, загадочно улыбаясь. — Не торопись подсчитывать, Сорняк, платина — это не все. Огнев утверждает, что в платину не вставляют стекляшки, на корпусе и креплениях браслета не стразы, а драгоценные камни, но ему понадобится время, чтобы сказать точно. В любом случае стоимость, говорит Огнев, одного корпуса часов без камешков миллион-полтора.

Возникла небольшая пауза, так как часики каждого заставили задуматься, чем они являлись для убитой, если очутились рядышком с ее несчастной головой во время смерти. Только у Жени не кончались вопросы:

— Почему же убийца не забрал часики, а оставил у трупа? Интересно, а кто их туда положил?

— Сам убийца, — сказал Вениамин.

— Шутишь, Веник? — не согласился Женя Сорин. — Вот так: убил и бросил часики стоимостью с автомобиль? Я бы на его месте задумался…

— Ты сегодня все утро ставишь себя на место убийцы, — заметил Феликс. — Это подозрительно.

— А вот и нет, — возразил тот. — Понять преступника легче, глядя на преступление с его точки зрения.

— Пока нам ничего доподлинно не известно, споры, — пробросил Павел и перешел к заданиям. — А сейчас обговорим наши действия на ближайшее время. Вениамин с Женей. Вы работаете по убитой — кто она, откуда, есть ли родственники… ну, вы сами в курсе. А также выясните, что из себя представляют родственники мужа убитой, их там достаточно. Камеры видеонаблюдения посмотрите там, где живут. Алиби адвоката, который даже комнату имеет в загородном доме убитой, мы сами выясним, но пока светиться не станем. С супружеской парой, что приехала в загородный дом — с Ярославом и Моникой, мы познакомились… Хм, двух старших детей родители назвали обычными именами — Галина и Лев, а двое младших получили…

— Модные имена, — подсказал Женя и добавил мечтательно: — Моника и Гарри. Красиво звучит.

— Нам не удалось раскрутить Монику и Ярослава, собственно, мы с Феликсом и не старались, на тот момент не знали, на чем настаивать. Короче, мы с Феликсом займемся…

В следующий миг все вздрогнули от неожиданности, так как раздался бодрый женский голос, который они все не хотели бы слышать никогда:

— А вот и я! Всем привет. Не соскучились?

— М… вот и черт из табакерки выпрыгнул, — опустив голову, буркнул под нос Феликс. К Ольге он испытывал особые чувства, самые негативные, прозвал ее Марихуаной — она же Коноплева, то есть ядовитая.

Оля его тоже «обожала». В конце апреля стукнул ей тридцатник, в общем-то по нынешним временам это возраст молодости, но крупные женщины, выбравшие строгий стиль в одежде и прическе с зачесанными назад волосами, собранными в пучок, выглядят старше паспортных данных. Была она принцессой морга, то есть судмедэкспертом. Надо сказать, плохим и очень плохим, но вдруг упала на головы группы Павла, ее взяли в СК следователем вместо Феликса.

Странно, взяли на ставку, но по просьбе Ольги навязали Павлу набираться опыта — с чего бы такие поблажки, тем более что специального образования у нее нет, только какие-то курсы… Где она выдрала эти курсы, почему ей засчитали их? Ответов на эти вопросы никто не соизволил дать, а Феликса обидели. Павел намеревался разобраться в подковерных тайнах, да руки не дошли, новое дело свалилось, а сегодня свалилась и злая Оля, злая и коварная.

— Ты уже здорова? — осведомился Павел, она же сидела на больничном. — Отлично. У нас полно текущих дел, бери папки и вперед, действуй.

Отличный способ выдворить ее, лишь бы не лезла с глупыми советами, дилетантским мнением по всякому поводу, да и вообще она здесь лишний элемент. Окинув взглядом собрание в полном составе, Оля догадалась, что тут новое дело, и возразила, о да, только она в их строгом ведомстве заимела право возражать:

— То есть я буду бесперспективную поножовщину каких-то хануриков разгребать, живущих в местном Гарлеме, а вы тем временем славу великих сыщиков зарабатывать на престижных расследованиях?

Ого, уже кто-то стукнул Оленьке: группе Терехова опять досталось заковыристое дело, та и прискакала вредить. Нет, может, она и хочет искренне помочь, доказать, что способна не только трупы кромсать, но лучше бы пирожки жарила и вязала носки у телика. Однако кто же этот стукач-невидимка и что означает данная интрига? Поскольку на сей сакраментальный вопрос Павел не знал ответа, ну и отложил его на потом, он научился ставить на место Коноплеву без повышения голоса:

— Оля, помнишь о моем принципе? Я начальник — ты дурак, ты начальник — я дурак. Помнишь? На этом точка. Бери текучку и вперед работать.

— Но я хочу участвовать в новом деле с самого начала…

— Тогда, — перебил он, — иди в свой кабинет, который тебе должны выделить по статусу, к счастью, кабинетов у нас много. И бери хоть это дело, хоть другое. Ребята, мы же не будем возражать?

— Не… Нет… Не-а… — послышалось из разных точек кабинета.

— Слышала? Мы только за твое продвижение, так что выбирай.

И протянул ей две папки. Она вырвала их, развернулась и ушла, оставив дверь нараспашку, явно разозлившись, Феликс прокомментировал ее уход:

— Сейчас Марихуана нажалуется… Тебя, Паша, ждет аутодафе.

— Переживем, — подмигнул ему Терехов, улыбнувшись.

— Боже, почему ты не продержал ее на больничном еще пару недель? — молитвенно сложив руки, произнес Женя. — А лучше месяц, пусть болела бы себе на здоровье, мы бы только рады были.

Искреннее пожелание вызвало смех.

Часть третья

Чужая родня

Галина влетела в адвокатский офис и притормозила на секунду у стола, за которым караулила вход в кабинет новенькая стажерка, выполняющая обязанности секретарши. Такой должности у Глинкина нет, он из-за лишнего рубля удавится, а секретарше нужно каждый месяц отстегивать зарплату, он нашел выход: эксплуатирует стажеров и тех, кто постоянно работает у него, называется данная обязанность — дежурством. Галина, указав пальцем на дверь, спросила у девчонки:

— Шеф у себя?

— Здравствуйте, — улыбнулась та. — У него сейчас клиент.

— На его клиентов мне плевать… — Галина рванула к кабинету, но молоденькая девчонка опередила, загородив собой дверь. — С дороги, мелочь!

— Не сердитесь, вы подождите всего несколько минут…

— Пошла прочь, — четко выговорила грубая клиентка.

— Я приготовлю вам кофе.

Уговоры, если так можно назвать напор Галины, закончились, она оттолкнула девушку — та едва не упала, и прошла в кабинет. Глинкин ворковал с теткой необъятных размеров и накрашенной, как клоунесса в цирке. Увидев, кто ворвался, он мягко выпроводил даму. Галина плюхнулась в кресло, кинула сумку на стол, за который уселся Глинкин, молча уставившись на нее исподлобья. Заговорила она:

— Почему толстое бабье любит платья в обтяжку, неужели так необходимо показать все свои выпуклости, набитые жиром?

— Меня не интересует внешний вид моих клиентов…

— Тебя интересует их кошелек, я знаю, — перебила она.

— Галинка, что такое? Ты зла на меня?

— Пока не знаю. Скажи, ты иск подал? Или что там надо делать, чтобы пересмотрели завещание отца? Чего молчишь? Подал или нет? Это важно.

— Нет, только собира…

— Ха! — всплеснула она руками, после чего вскочила и заходила по кабинету, рыча на него, как пантера из клетки. — Так и знала! Тебе ничего нельзя доверить! Удивляюсь отцу, что он в тебе нашел?

— Верного и доброго друга…

— Друг… хм! Еще и добрый — это пошлый анекдот. Целый месяц прошел! Ты чем занимался все это время?

— Готовился, — невозмутимо сказал он, да ведь ему все божья роса. — Ты же читала завещание? Оно написано не совсем адекватным человеком, это надо доказать, что я и делал. Консультировался с врачами, психиатрами, искал подобные случаи в мировой практике…

Галина вмиг очутилась у стола, от ее свирепого вида Глинкин отшатнулся. Она оперлась о стол ладонями, а прошипела — змея так не умеет:

— Эта твоя контора приобретена на папины деньги. Тебе не кажется, что он слишком много платил, ты не отработал свои высокие гонорары, не кажется?